Братские чувства — не только к братьям

Канун Шабос главы «Ваигаш»
8 тейвеса 5777 года / 6 января 2017 г.

Новости, связанные с Эрец-Исро­эль, регулярно и повседневно появляются в средствах массовой информации по всему миру. На прошлой неделе в Организации Объединенных Наций прошло еще одно голосование, которое повергло в изумление здравомыслящую часть человечества. Правда, ООН уже много раз доказывала, что ненавидит Израиль, но нынешнее проявление ненависти к еврейскому народу и Израилю поистине гротескно. Ибо нет ничего более абсурдного, чем принятая Советом безопасности ООН резолюция, признающая еврейские поселения незаконными, призывающая Израиль прекратить все строительство в поселениях и отступить к границам 1967 года. Согласно этому решению и Еврейский квартал в Иерусалиме и Стена плача являются территорией, «оккупированной» Израилем, то есть, фактически, не должны принадлежать еврейскому государству! Это очередная безуспешная попытка антиизраильского заговора. Америка воздержалась при голосовании — администрация Обамы, отказавшись наложить вето, также помогла антисемитским силам ООН принять эту позорную резолюцию…

Абсурдность резолюции особенно наглядна, если посмотреть на то, что происходит сегодня в мире. В то время как Совбез ООН не сделал ничего, чтобы остановить убийство полумиллиона человек в гражданской войне, которая уже несколько лет идет в Сирии, чтобы защитить десятки тысяч людей, убитых в Судане, чтобы погасить пламя ненависти, бушующее по всему Ближнему Востоку, он позорно цепляется к Израилю, отстаивающему свое право на существование! Администрация Обамы и Совет безопасности решили сделать из единственной демократии на Ближнем Востоке — Государства Израиль — козла отпущения. Какой позор, но это им не поможет! Израиль должен отвергнуть это решение так же, как отклонил резолюцию ООН 1975 года, определившую сионизм как форму расизма. Потребовалось время, но, в конце концов, в 1992 году это решение было отменено. Пройдет время, и новая резолюция тоже будет отменена, с Б‑жьей помощью.

Я считаю, что Израиль должен прекратить финансирование тех учреждений ООН, которые враждебно к нему относятся. Это решение, несомненно, ускорит начало коренных изменений в ООН, которые произойдут под финансовым давлением, или, может быть, даже угрозой покинуть эту организацию со стороны других друзей Израиля, включая Соединенные Штаты (администрация Трампа). Многим надоела враждебность ООН по отношению к Израилю. Эта организация в последние годы стала карикатурой на саму себя. Иначе нельзя назвать организацию, которая занимается чуть ли не каждый день осуждением политики Израиля, бесполезно растрачивая миллиарды долларов, вместо того, чтобы помогать странам, действительно нуждающимся в помощи. Ведь именно для этого после окончания Второй мировой войны была создана ООН…

Очень радует и греет душу проявленная в эти дни солидарность евреев во всем мире, которые сначала пытались различными путями воздействовать на все политические силы, способные предотвратить принятие этого решения, а затем захотели наказать тех, кто проголосовал за эту странную резолюцию. Наилучшим последствием случившегося стало новое пробуждение чувства взаимной ответственности в еврейских душах, которое всегда было у евреев, из-за которого, может быть, нас и больше ненавидят. Однако именно это помогло нашему народу в течение всего исторического пути преодолевать и побеждать антисемитизм.

* * *

Последние несколько недельных глав Торы, которые мы читали, знакомят нас с историей жизни Йосефа-праведника. В главе «Вайейшев» говорится о том, что когда Йосеф пришел в Шхем, чтобы повидать братьев, Шимон и Леви предложили: «Пойдем и убьем его…» (Брейшис, 37: 20). И дальше Тора рассказывает: «И услышал Реувен и высвободил его из их руки, сказав: «Не нанесем ему удара смертного!.. Бросьте его в эту яму, которая в пустыне, но руки не наложите на него!» — чтобы высвободить его из их руки, возвратить его к его отцу» (там же, стихи 21–22). Братья прислушались к словам Реувена и бросили Йосефа в яму, но затем достали его оттуда и продали в рабство.

Тора продолжает повествование: «И вернулся Реувен к яме, и вот нет Йосефа в яме. И разорвал он одежды свои. И вернулся он к братьям своим и сказал: «Ребенка нет! А я, куда мне деться?!» (там же, стихи 29–30). Мы видим, что Реувен не присутствовал при продаже Йосефа, а когда он вернулся, было уже слишком поздно. Что же вынудило Реувена уйти и оставить Йосефа в яме? Раши приводит два объяснения. Первое: «В момент продажи его не было там, потому что в тот день была его очередь прислуживать отцу», — между братьями было договорено, что они по очереди ухаживают за состарившимся Яаковом. В тот день как раз была очередь Реувена, поэтому он оставил своего младшего брата и пошел к отцу, а когда вернулся, обнаружил, что Йосеф был продан. Другое объяснение: «Облачившись во вретище, он соблюдал пост — за то, что расстроил ложе своего отца». А история такова: у Яакова было четыре жены — две сестры Рахель и Лея, которых все знают, и менее известные рабыни Бильѓа и Зилпа. Пока Рахель была жива, Яаков жил в ее шатре, как следует из объяснения Раши: «Шатер Яакова — это шатер Рахели, ибо Яаков был у нее постоянно» (комментарий на Брейшис, 31: 33). А когда Рахель умерла, «взял Яаков свое ложе… и перенес его в шатер Бильѓи. Тогда Реувен пришел вступиться за свою мать. Он сказал: «Если сестра моей матери была ей соперницей, неужели рабыне сестры моей матери быть соперницей при матери моей?» Поэтому он расстроил отцовское ложе» (комментарий на Брейшис, 35: 22). Впоследствии Реувен раскаялся в том, что вмешался в дело, которое его не касалось, потому и соблюдал пост.

Любавичский Ребе считает: то, что Реувен одел рубище и постился вместо того, чтобы охранять брата, сделало возможными и продажу Йосефа, и египетское изгнание, и все остальные беды народа Израиля, которые были результатом этого изгнания. Из этого мы узнаем, что иногда, когда раввины и еврейские лидеры делают много хорошего, но не заботятся о самих детях Израиля, это может привести, в конце концов, к событиям, подобным продаже Йосефа, не дай Б‑г! И так происходит и до сегодняшнего дня.

Но, в конечном счете, продажа Йосефа имела и положительные последствия. В нашей недельной главе «Ваигаш» мы читаем о том, что говорит Йеѓуда наместнику Египта (это был Йосеф, о чем Йеѓуда в тот момент еще не знал) в ответ на предложение отправить всех братьев домой в землю Ханаан, за исключением Биньямина, который в наказание за «кражу» серебряного кубка должен был остаться рабом в Египте. Йеѓуда заявил, что он готов поменяться местами с Биньямином: «И ныне, пусть же останется раб твой вместо отрока рабом моему господину, а отрок взойдет со своими братьями» (Брейшис, 44: 33). Йеѓуда был согласен стать рабом в Египте, чтобы Биньямин вернулся домой. Это проявление настоящей самоотверженной братской любви!

Почему Йеѓуда был готов пожертвовать своей жизнью ради брата? Ведь это не совсем обычный поступок. Естественно, что брат готов помочь брату, но остаться вместо него рабом в Египте на неопределенное время только для того, чтобы брат смог вернуться домой, — это исключительный поступок. Братья и сестры помогают друг другу, но не часто жертвуют при этом всем. Скорее на такую самоотверженность способны родители, но не братья. Возможно, объяснение состоит в том, что именно Йеѓуда предложил продать Йосефа. «И сказал Йеѓуда братьям своим: «Что пользы, если убьем мы нашего брата и сокроем его кровь? Пойдем, продадим его ишмоэльтянам, и руки нашей не будет на нем, ибо наш брат, наша плоть он». И его послушали братья его» (Брейшис, 37: 26–27). Именно Йеѓуда вступился за брата, ибо он пал столь низко, что предложил продать своего брата в рабство, что считается совершенно не приемлемым для братьев и сестер. Да, бывает, что братья не разговаривают друг с другом в течение многих лет, — часто это результат ссоры из-за денег, наследства или что-либо подобное. Но продажа в рабство — поступок, выходящий за рамки всех норм и правил! Именно столь низкое моральное падение привело Йеѓуду к такому величественному возвышению. В случае с Биньямином он был готов отдать за него свою жизнь.

Нам становится ясно, что продажа Йосефа принесла еврейскому народу понимание того, что «все сыны Израиля ответственны друг за друга». Первым об этом сказал Йеѓуда: «Я поручился за него». Забота, которую проявляют евреи друг о друге, выражается и в том, что американские евреи помогают совершенно не знакомым им евреям, живущим в Украине, Аргентине или Израиле. Это все результат продажи Йосефа. Именно с него начинается самое большое возвышение, которое выше всякого понимания. Это самоотверженная готовность отдать свою жизнь за другого еврея. Ни у одного другого народа мы не найдем такого, что одного его представителя волнует то, что происходит с другим, живущим от него за сотни километров. И речь идет не о членах двух семей, разделенных только одно поколение тому назад и чувствующих принадлежность друг к другу. Это люди, разъединенные две тысячи лет тому назад, ушедшие в изгнание — кто в Европу, а кто в Северную Африку или в Азию. Но даже две тысячи лет спустя они все еще испытывают такое же чувство ответственности и поручительства друг за друга. Это понятие существует только в среде еврейского народа. А дар этот мы получили от продажи Йосефа, которая навсегда внесла в еврейское сознание понимание важности взаимной ответственности: «Все сыны Израиля ответственны друг за друга». И, надеюсь, события последнего времени, включая все недавние потрясения, в конце концов, приведут к тому, что люди будут более чувствительны к заботам народа Израиля в целом и особенно той его части, которая живет в Сионе…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (667 КБ).

Присмотр сверху — обоими глазами!

Канун Шабос главы «Ваигаш»
6 тейвеса 5776 года / 18 декабря 2015 г.

«Рабби, вы не можете себе представить, как Всевышний присматривает за мной, как Он помогает мне, относится ко мне, как к ребенку. Я чувствую, что Он целый день смотрит на меня, думает обо мне, поддерживает меня и заботится обо мне, как о Своем единственном сыне!» Так начал на днях телефонный разговор со мной один из членов нашей общины, который пережил трудные времена, и вдруг, слава Б‑гу, почувствовал, что все меняется в лучшую сторону. «Одна из причин этого, — сказал я, — в том, что ты сам начал видеть, ощущать и понимать, что Творец помогает тебе, заботится о тебе и поддерживает тебя». И я рассказал ему историю, которая была опубликована совсем недавно:

В 1978 году еврей по имени Мел (Менахем) Алексанберг, который жил в Нью-Джерси и был профессором Колумбийского университета, решил подняться в Израиль и поселиться в Йерухаме, городе в Негеве, основанном в начале пятидесятых годов как перевалочный пункт, куда привозили эмигрантов из Румынии, Марокко, Персии и Индии. В шестидесятых годах Йерухам стал постоянным поселением, но сложная экономическая ситуация вынудила молодых людей покидать городок, особенно в семидесятые годы. Именно в таком месте решил поселиться г‑н Алексанберг, чтобы помочь ему развиваться и расцвести (с начала 90‑х годов мой старший брат Хаим-Цви Вольф служит в этом городе посланником Любавичского Ребе и раввином общины Хабад).

Перед отъездом в Израиль профессор Алексанберг пришел на аудиенцию к Любавичскому Ребе и рассказал о своих планах. Ребе благословил его и посоветовал основать в Йерухаме университет. Ребе сказал, что в США есть много маленьких городов, которые полностью построены и привязаны к нуждам расположенных в них университетов. Университет создает рабочие места для жителей и всячески способствует превращению городка в место, где стоит жить. Так что, создав университет в Йерухаме, он может остановить утечку населения из города…

Профессор Алексанберг продал свой дом, оставил работу и переехал в Израиль. В Йерухам он прибыл в четверг, и в первую же Субботу после прибытия отправился со своей женой на прогулку, чтобы осмотреть город. Во время этой прогулки он обнаружил совсем новое здание, похожее на школу, которое стояло пустым. Никто не знал, кому оно принадлежит и для чего использовалось.

В воскресенье утром профессор Алексанберг отправился на прием к главе местного совета. Он представился как новый репатриант из США и спросил о здании, которое видел накануне. Выяснилось, что оно было построено на бюджетные средства по приказу министерства образования, которое постановило открыть в нем школу для детей с особыми нуждами. К окончанию строительства выяснилось, что чиновник министерства… перепутал Йерухам с Нетивотом! И здание осталось стоять без дела, как памятник чиновничьей нерадивости.

Мел Алексанберг рассказал главе местного совета о том, что Любавичский Ребе попросил его создать университет в Йерухаме. Он сказал, что это здание очень подходит под университет. Глава совета немедленно позвонил инженеру города и попросил его принести ключи от здания. Он был рад, что нашелся еврей, который хочет вдохнуть в это сооружение из стекла и бетона новую жизнь.

В то время Израиль начал реализовывать проект «городов-побратимов» для установления дружеских связей между еврейскими общинами разных городов мира и израильскими городами. Городом-побратимом Йерухама был выбран канадский Монреаль. Глава совета сообщил профессору Алексанбергу, что через два дня в город прибудет с первым визитом делегация из Монреаля. Так как сам он не говорил по-английски, он попросил Мела быть его переводчиком. Тот с радостью согласился. Делегация прибыла, и Мел, который сам всего пять дней назад приехал из США, стал их гидом в Йерухаме. Члены делегации спросили, чем он собирается заниматься в городе, и он сказал им, что Любавичский Ребе предложил ему создать здесь университетский городок. Канадцам очень понравилась эта идея, и они предложили свою помощь и материальную поддержку.

Мел был поражен всем происходящим. Он всего лишь пять дней в стране, и уже обзавелся зданием и получил бюджет. Теперь он должен создать университет. Он отправился в Университет Бар-Илан и встретился с Товией Бар-Иланом (именем отца которого был назван университет). Мел рассказал ему о предложении Ребе создать университет в Йерухаме, о том, что уже есть и здание, и деньги, но он нуждается в руководстве и помощи в организации работы университета. Оказалось, что у Бар-Иланского университета есть филиалы на севере, востоке и западе Израиля, и они уже давно хотели создать филиал на юге. «Мы стремимся осуществить, сказанное в Торе (Брейшис, 28: 14): «И распространишься ты на запад и на восток, на север и на юг», — сказал Товия Бар-Илан. — Нам не хватает филиала в Негеве. Мы зарегистрируем университет в Йерухаме, как наше дочернее учебное заведение. Вы подготовьте помещения для занятий, проведите набор студентов, а мы выполним все юридические формальности и будем присылать вам преподавателей из центра».

Алексанберг не мог поверить своей удаче. После десяти дней пребывания в стране у него все было готово для университета: здание, бюджет, все лицензии и преподаватели. Так профессор Алексанберг, приехав в Израиль в сентябре, после окончания осенних праздников открыл в Йерухаме колледж, в котором начали обучение 400 студентов…

* * *

В начале субботней службы мы читаем два псалма, между которыми, может показа­ться, существует некоторое противоречие. Царь Давид говорит: «Вот, око Б‑га обращено на боящихся Его, на полагающихся на милосердие Его» (Теѓилим, 33: 18). А в следующем псалме он утверждает: «Глаза Б‑га к праведникам обращены» (там же, 34: 16). Возникает вопрос, почему на «боящихся Его» Всевышний «смотрит только одним глазом» («око Б‑га»), а за праведниками Он наблюдает обоими глазами («глаза Б‑га» во множественном числе). Когда Б‑г смотрит одним глазом, а когда двумя? Мидраш объясняет: «когда сыны Израиля исполняют волю Г‑сподню, Б‑г смотрит на них обоими глазами… а в то время, когда не исполняют волю Б‑жью, Он смотрит на них одним глазом» («Шир ѓаширим рабо», 8). Но, очевидно, что эта интерпретация трудна для понимания, и не дает нам объяснения. Ведь в приведенном выше стихе сказано, что Он смотрит одним глазом на «боящихся Его», а разве они могут не исполнять волю Б‑жью?

Любавичский Ребе в одной из своих бесед объясняет, что есть несколько способов проявления Б‑жественного провидения, подобно различию между наблюдением одним глазом и наблюдением обоими глазами. Существуют люди, которые вообще не чувствуют, что Б‑г заботится о них, и думают, что делают все сами. Они полностью отрезаны от своих духовных корней, совершенно не чувствуют руку Всевышнего в своей повседневной жизни. О них мы вообще не будем говорить сейчас. Но есть люди, которые ощущают участие Б‑га в своей жизни. Они обращают внимание на случаи проявления Б‑жественного провидения. Вдруг с ними происходит то, чего они никогда не ожидали, и они видят, что кто-то сверху управляет этими событиями. Иногда то, что происходит с ними, кажется «странным», они не понимают смысла этих событий. Это Провидение «одним глазом». Они чувствуют, даже замечают, что есть сообщение свыше, но не всегда понимают, что именно Б‑г хочет сказать им. В отличие от них, праведники чувствуют и осознают, что Всевышний направляет их пути. В каждом событии своей жизни они читают сообщение, которое хочет передать им Б‑г. Эти люди чувствуют, что Всевышний наблюдает за ними обоими глазами.

Читая сегодняшнюю недельную главу «Ваигаш», где продолжается рассказ об Йосефе и его братьях, мы замечаем нечто очень интересное. В течение всего пути Йосефа постоянно упоминается Имя Всевышнего. Даже египетский язычник Потифар увидел, «что Г‑сподь с ним, а всему, что он делает, Г‑сподь дает преуспеть в его руке» (Брейшис, 39: 3). Когда Йосеф был брошен в темницу, начальник тюрьмы передал ему свои полномочия, «потому что Г‑сподь с ним, и всему, что он делает, Г‑сподь дает преуспеть» (там же, стих 23). Фараон, считающий себя божеством, встретив Йосефа, заявил: «Найдем ли такого, мужа, в котором дух Б‑жий?» (Брейшис, 41: 38). И, конечно, сам Йосеф чувствовал, что Б‑г наблюда­ет за ним на каждом шагу. Йосеф-праведник удостоился присмотра «двумя глазами». И когда он, наконец, открывается перед своими братьями, то говорит им: «И ныне, не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо для сохранения жизни послал меня Б‑г пред вами». И затем снова повторяет: «И послал меня Б‑г пред вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь до великого спасения». На этом он не остановился и повторил в третий раз: «И ныне, не вы послали меня сюда, но Б‑г!» (Брейшис, 45: 5–8) Это человек, который жил с сознанием, что Творец наблюдает за ним «обоими глазами».

Каждый из нас испытал в течение своей жизни моменты, когда Б‑жественное провидение вообще не ощущается. Человек даже забывает, что есть кто-то свыше, кто направляет все в этом мире. И поэтому он волнуется и расстраивается, когда дела идут не так, как он планировал. Есть моменты, когда человек чувствует, что кто-то свыше принимает участие в его делах, но он по-прежнему думает, что сам контролирует ситуацию, сам решает и сам направляет, и что только его мудрость помогает ему добиться успеха. Это значит, что Всевышний наблюдает за ним «одним глазом». Но есть события в жизни, подобные тому, что рассказал мне по телефону упомянутый в начале статьи еврей из нашей общины, который на каждом шагу чувствует, что Б‑г идет с ним рука об руку. Другой пример — история Йерухамского колледжа, в котором от начала до конца ясно просматривается роль Б‑жественного провидения. Сам профессор Алексанберг, завершая свой рассказ, говорит, что для того, чтобы создать университет естественным путем, нужно десять лет. Сверхъестественным путем это произошло за десять дней! В таких случаях мы все видим, что Всевышний присматривает за нами обоими глазами. Давайте не забывать, что многое зависит также и от нас. Если мы откроем наши оба глаза и будем искать Б‑жественное провидение в нашей повседневной жизни, то обнаружим, что Всевышний присматривает за нами тоже обоими глазами!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (837 КБ).

Истории братской любви и прощения

Канун Шабос главы «Ваигаш»
4 тейвеса 5775 года / 26 декабря 2014 г.

14 кислева (6 декабря) в возрасте 88 лет ушел из жизни Нафтали Лау-Лави, старший брат бывшего главного раввина Израиля и нынешнего главного раввина Тель-Авива рава Исроэля-Меира Лау. Он был журналист и дипломат, одно время работал генеральным консулом Израиля в Нью-Йорке. При захоронении в его могилу был положен пепел лагеря смерти Треблинка…

Раввин Исроэль-Меир Лау в надгробной речи сказал: «Больно мне за тебя, брат мой, Нафтали, очень ты мил был мне; любовь твоя ко мне была сильнее женской любви. Эти слова из поминального песнопения Давида о Йонатане (Шмуэль II, 1: 26) всплыли в моей памяти в те последние несколько часов, когда стало ясно, что Небеса призвали к себе Нафтали. Впервые я ощутил не только горечь потери брата, (со мной это уже происходило три года назад, когда умер наш старший брат Чико — Йеѓошуа-Йосеф), но на этот раз я чувствую себя полностью осиротевшим.

Я помню, мне было семь с половиной лет, когда моя мать, с которой я был до этого неразлучен, увидев, что фашисты отделяют женщин и детей от мужчин, и, зная, что мужчины имеют больше шансов выжить, подтолкнула меня к Нафтали и велела ему заботиться обо мне. Больше мы никогда не видели свою мать.

Когда нас перевозили в Бухенвальд, Нафтали спрятал меня в мешок и вынес на своих плечах… Я не знаю другой подобной истории… Некоторые люди спрашивают, почему мы тогда не убежали от фашистов? Разве это было возможно для «живых скелетов» в полосатой одежде, больных, раненых?! Предположим, что появилась бы такая возможность, но мой брат Нафтали даже не мечтал об этом. Он знал, что ответственен за жизнь своего младшего брата…

Многие люди знали Нафтали с различных сторон, но для меня он навсегда остается моим спасителем. Вся моя семья, мои дети и внуки — все знают, что они обязаны ему жизнью. Уверен, что скоро также и мои правнуки поймут, что они обязаны своей жизнью Нафтали.

Я помню все семьдесят лет нашей совместной жизни с моим братом Нафтали. Помню, как он пришел вместе со мной к Стене плача молиться Минху за два часа до моего избрания главным раввином Израиля. Тогда мой брат сказал: «Я обещал нашему отцу оберегать мальчика Лолека и обеспечить непрерывность тридцати семи поколений раввинов нашей семьи. Сегодня я покидаю это святое место с чувством облегчения, ибо казавшаяся почти невыполнимой миссия успешно завершена».

Я хочу попрощаться с тобой, мой дорогой брат Нафтали, словами, которые ты сказал мне в Бухенвальде, когда мы не знали, сможем ли увидеться снова. Это было, когда тебя посадили в поезд, с которого ты спрыгнул по дороге. Ты сказал мне через забор, отделявший нас: «Ты, Лолек, большой мальчик (мне было тогда почти восемь). Я хочу сказать тебе правду, я не вижу конца этому аду… Отец ушел, мать и Шмулик тоже ушли (у нас был еще один брат тринадцати лет, который родился между мной и Нафтали). Если случится чудо, и ты останешься в живых, Лолек, и тебя захотят куда-нибудь отправить, проси, чтобы тебя отвезли только в Израиль. И я, не зная ни слова на иврите, повторил: «Эрец-Исроэль». Тогда я спросил тебя, мой дорогой брат: «Почему?» И ты мне ответил: «Потому что в Израиле не убивают евреев». Так что я прощаюсь с тобой словами: «Упокойся с миром в Земле Израиля, да будет тебе пухом земля святого города Иерусалима, мой дорогой!»

* * *

Интересно заметить, что слово слиха, «прощение», мы впервые находим только в Книге Шмойс, в недельной главе «Ки сисо», рассказывающей о грехе золотого тельца. Именно в этой истории Моше просит Творца: «Прости нашу вину и наш грех и возьми нас Себе в удел» (Шмойс, 34: 9). Действительно, Всевышний простил народ Израиля за совершенный грех, и доказательством сего прощения стали вторые Скрижали завета и Йом-Кипур — День Искупления для всех поколений.

В подтверждение этому вспомним, что, когда в Книге Брейшис Г‑сподь говорит, что собирается уничтожить Сдом, Авраѓам не просит Б‑га простить жителей города. Авраѓам пытается убедить Всевышнего в том, что было бы несправедливо погубить праведников вместе с нечестивыми. Он пытается спасти праведников, но просить прощения для нечестивых Авраѓам и не думает. А еще раньше, в рассказе о всемирном потопе, когда Б‑г сказал: «Конец всякой плоти настал предо Мною, ибо наполнилась земля кривдой» (Брейшис, 6: 13), Ноях тоже не попросил у Творца смилостивиться над людьми.

Почему Моше был первым, кто осмелился просить у Б‑га прощения для народа Израиля? Почему Авраѓам, иш хесед («человек милосердия»), вместо того чтобы спорить с Б‑гом о количестве праведников в городе, просто не сказал: «Прости»? И кто знает, может быть, ему это и удалось бы, так же, как Моше. Почему в Книге Брейшис, в отличие от Шмойс, Ваикро и Бамидбор, нет ни одного упоминания слов прощения, помилования или искупления?

Ответ на этот вопрос нам может подсказать наша сегодняшняя недельная глава — «Ваигаш». В Книге Брейшис мы находим много ссор и споров, особенно между братьями и сестрами. Начало этому противостоянию положили братья Каин и Ѓевель, потом были бесчинства поколения, предшествующего потопу, война Авраѓама с пятью царями, грехопадение Сдома и Аморы, противоборство Яакова и Эйсава, действия Шимона и Леви, погубивших жителей Шхема, чтобы спасти честь Дины, — бесконечные ссоры и войны.

История взаимоотношений Йосефа и его братьев — это первый в Пятикнижии пример людей, готовых простить друг друга. Впервые в нашей главе мы узнаем, что человек простил совершенную по отношению к нему страшную несправедливость: старшие братья вместо того, чтобы стать защитой для младшего, продали его в рабство.

В нашем случае, когда Йосеф открывается своим братьям, он не мстит им, он даже не проводит с ними душеспасительные беседы на моральные темы, а наоборот, он примиряется с ними, от всего сердца прощает их и даже не требует признания вины, не ждет ни письменных, ни устных извинений. Йосеф тут же прощает их и даже утешает, говоря: «И вы, вы замышляли против меня зло, Б‑г замыслил то к добру» (Брейшис, 50: 20).

В этом и заключается ответ на вопрос, почему Ноях и Авраѓам не просили Всевышнего простить людей. Ведь чтобы просить у Б‑га простить людей, пришлось бы в первую очередь научиться прощать друг друга. Прежде чем мы не простим друг друга, мы не имеем право просить милости и прощения у Творца. Праведник Йосеф, простив своих братьев, проложил путь для прощения, открыл врата милосердия, и тогда Моше смог и посмел просить Г‑спода простить нас — сынов Израиля.

Любавичский Ребе добавляет, ссылаясь на слова Алтер Ребе, что Йосеф не только простил своих братьев за то, что они с ним сделали, но кроме того, наградил их, отплатив «добром за зло», и потому, мы тоже удостаиваемся такого же отношения Всевышнего к нам («Тания», гл. 12).

Несмотря на то, что мы не сотворили достаточно добрых дел, не делали все, что нам заповедано делать, обращаясь к Б‑гу с просьбой о благословении, и моля Его послать нам в изобилии земные блага, мы можем привести весомый аргумент: вот Йосеф заплатил «добром за зло». Возможно Всевышний, учитывая это, тоже даст нам много добра. Ведь даже если это не то, что мы заслуживаем по праву, то оно полагается нам в заслугу наших святых предков.

Сегодня у нас есть еще один заступник на Небе — Нафтали Лави, который сделал много добра своему брату в самое трудное для них время, ни с чем не считаясь, самоотверженно рискуя своей собственной жизнью. Сегодня, когда мы просим у Б‑га милости для себя, мы можем сказать: «Йосеф платил добром за зло, Нафтали рисковал своей жизнью ради брата, дай и нам Г‑сподь то, что мы просим!»

И мы должны всегда помнить о том, что когда мы отдаем ближнему все, не считаясь и не мелочась, тогда и Творец щедро награждает нас всем, чего мы хотим для себя: детьми, здоровьем, средствами к существованию, благополучием. Так что давайте попробуем получить эти блага и за свои собственные заслуги, а не только за праведную доброту Йосефа и Нафтали.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (832 КБ).

О «шее» ближнего своего я плачу…

Канун Шабос главы «Ваигаш»
3 тейвеса 5774 года / 6 декабря 2013 г.

Мне не известно имя этого человека, но его история весьма поучительна, и я хотел бы предложить ее вашему вниманию:

«Мужчины редко плачут. В своей жизни я прослезился трижды, и все три раза это произошло возле Стены плача.

Впервые это случилось со мной во время Второй мировой войны, когда жители ишува (так называлось еврейское население подмандатной Палестины в 1920–40‑х годах) были мобилизованы на войну против нацистов. После призыва мы с другом, оба уже в военной форме, пришли к Стене. Пройдя узкими кривыми переулками, заполненными грязью и мусором, мы вошли в узкий проход, окруженный со всех четырех сторон каменными стенами. В его восточной стороне возвышалась Стена плача. У одного ее края, не обращая ни на кого внимания, сидел седой человек с книгой на коленях. В другом углу, почти незаметна, склонившись и опираясь на стену, стояла одинокая женщина. Губы ее шевелились, но голос не был слышен, и только редкие стоны время от времени нарушали тишину. На входе с важным видом стоял британский полицейский в синем мундире, следя за тем, чтобы евреи соблюдали предписанные для них властями правила и не трубили в шойфар… Все вокруг было окутано тишиной. Даже гомон рынка и шум близлежащих переулков, казалось, утонули в этом всемирном молчании. Приблизившись к Стене, я вдруг почувствовал, как внутри меня всколыхнулось какое-то неведомое мне раньше, но всегда жившее во мне чувство. Постепенно нарастая, оно охватило меня полностью, и, подкатив комком к горлу, вырвалось наружу. Неожиданно для себя самого, я, молодой сабра (еврей, родившийся на Земле Израиля), не склонный к религии, зарыдал. Мой друг с удивлением спросил, что случилось. Я ничего не ответил и покинул это место, не разбирая дороги с затуманенными от слез глазами. Что со мной произошло? Я не мог объяснить это ни своему другу, ни себе самому.

Прошли годы, полные различных событий: войны, кровопролития и ненависти. И вот год 1967‑й — евреи восстановили доставшееся нам от отцов право первородства, право на любовь к этой земле, право на свои святыни. В первых рядах солдат, освобождавших Иерусалим, я поднялся к Стене плача. Солдаты-сабры, не склонные к сентиментальности и не привыкшие проявлять свои чувства на людях, остро переживали ощущение победы, спасения и прикосновения к самому сердцу еврейской истории. Налет жесткости и суровости осыпался, как шелуха, и в их душах пробудились чистые источники человеческих чувств и духовного возвышения. Парашютисты стояли, опираясь на Стену, и плакали.

Я подошел к их командиру, которого знал со времен Войны за Независимость по совместным боям в Негеве. Он сразу узнал меня, схватил за плечо и крикнул: «Стена наша!» Я стоял, пораженный величием момента, вдыхая запах победы, добытой потом и кровью еврейских воинов, и вспоминал трагические события истории Иерусалима.

Очнувшись от внезапно наступившей тишины, я увидел, что прибыло высшее командование. Среди офицеров был мой двоюродный брат Тамир. Я знал, насколько велик был его вклад в нашу победу. Мы бросились в объятья друг другу, и я разрыдался у него на груди. Пытаясь успокоить меня, он прошептал: «Я же говорил, я всегда говорил: «Думайте о Иерусалиме и о Стене! — потом брат посмотрел мне в глаза и спросил: — Что это? Откуда эти слезы?» Я ничего не ответил. Как я мог объяснить ему, что случилось со мной, если сам не понимал причину своих слез?!

С того дня я возвращался к Стене бессчетное количество раз. Влюбленный в Иерусалим, я поднимался к нему при каждой возможности…

В один из приездов ко мне подошли два студента иешивы и спросили, накладывал ли я в тот день тфилин. Я сказал им, что не был воспитан в религиозном духе. Они предложили мне исполнить заповедь, но я объяснил, что никогда не накладывал тфилин — даже в день своей бар-мицвы! «Ну сделайте это хотя бы во имя единства народа!» — попытались убедить меня ешиботники. Я с вызовом ответил, что не только не знаю, как накладывать тфилин, но и думаю, что это будет кощунством по отношению к религии, если я попытаюсь выполнить заповедь формально, не испытывая при этом никаких чувств. Тогда они оставили меня в покое. Однако через пару минут ко мне подошли еще двое — офицер и солдат, одетые в форму резервистов. Они тоже стали уговаривать меня возложить тфилин. Солдат обнял меня за плечи и, глядя мне прямо в глаза, спросил: «Ведь ты — хабадник?! Так, почему бы тебе не надеть тфилин

А я действительно происходил из семьи хасидов Хабада, и всего несколько недель назад мы нашли могилы моего деда и прадеда на хабадском участке расположенного на Масличной горе кладбища! Я рассказал об этом резервисту и в полном недоумении воскликнул: «Но как ты узнал?!» Он улыбнулся мне в ответ: «Особенная улыбка и печаль в глазах выдают твою принадлежность к Хабаду, а раз так — пожалуйста, исполни заповедь в память о своих предках!» Когда я объяснил ему, что не знаю, как надевать тфилин, он помог мне сделать все как надо.

Чувства переполнили меня, я начал трястись, как осиновый лист на ветру, и когда солдат протянул мне молитвенник, слезы брызнули из моих глаз, и я так громко разрыдался, что со всех сторон сбежались люди посмотреть, что случилось! Мне ничуть не стыдно признаться, что, впервые наложив тфилин, я как будто заново родился. Почувствовал, что вновь обрел свою самую дорогую жизненную потерю. Как будто заново взглянул на самого себя… Думаю, что теперь я постиг причину своих слез у Стены плача!»

…Наша недельная глава «Ваигаш» открывается интригующим диалогом между Йосефом и его братьями, не знающими, что наместник фараона, пред которым они предстали, — на самом деле Йосеф. Но вот он раскрывает свое инкогнито: «Я Йосеф. Жив ли еще мой отец?» (Брейшис, 45: 3). Затем он пытается успокоить проснувшиеся у братьев угрызения совести: «И ныне, не печальтесь, и да не будет досадным в ваших глазах, что вы продали меня сюда, ибо для поддержания жизни послал меня Б‑г пред вами» (там же, стих 5). И в конце концов, как кульминацию происходящих событий, Тора описывает встречу между Йосефом и Биньямином, двумя братьями, истосковавшимися друг по другу: «И пал он на шею Биньямину, брату своему, и заплакал; и Биньямин плакал на его шее» (там же, стих 14).

Наши мудрецы (Талмуд, трактат «Мегила», 16) объясняют, что плач этот — не только из-за тоски прошедших в разлуке лет, но также и плач о будущем. Слово «шея» во множественном числе (дословно — «И пал он на шеи Биньямину, брату своему, и заплакал») указывает на то, что он плакал о двух Храмах, которые в будущем будут построены в уделе Биньямина, но потом будут разрушены. А во фразе: «Биньямин плакал на его [Йосефа] шее» употреблено единственное число, и это — плач о Скинии в Шило, которая в будущем будет на земле Йосефа и затем будет разрушена.

Слово «шея» намекает на Храм и в стихе: «Шея твоя подобна башне Давидовой, которой любуются» (Песнь песней, 4: 4). «Мидраш рабо» объясняет: как шея составляет часть роста человека, так и Храм является частью величия мира; как шея находится в верхней части человеческого тела, так и Храм расположен на высоком месте в мире (Земля Израиля расположена выше других стран, Иерусалим возвышается над всей Землей Израиля, а Храм возвышается над Иерусалимом).

Однако это сравнение Храма с шеей вызывает недоумение. Если мы хотим подчеркнуть возвышенность и святую добродетель Храма, почему для этого используется шея? Уместнее было бы сравнить Храм с головой человека, которая и выше шеи, и превосходит ее по важности и значению для жизнедеятельности всего организма.

Впрочем, на самом деле Храм находится не в самой высокой точке: источник Эйн-Эйтам расположен на 23 локтя выше. Поэтому и сам Храм сравнивают с шеей, которая действительно высока, но не так высока, как голова. Но этот факт порождает новый вопрос: почему же Храм был установлен не на самом высоком месте?!

Голова действительно по месту, содержанию и функциям — самый высокий, важный и наиболее организованный орган из всех частей человеческого тела. Ее назначение — координировать все функции организма, управлять всеми органами тела, но для этого она не может существовать отдельно от тела, а должна быть подключена к нему. Эта связь между головой и телом осуществляется с помощью шеи, через которую проходят все жизненно важные каналы: сосуды, нервные стволы, пищевод, дыхательные пути, спинной мозг. Непосредственно связывая голову с телом, шея помогает голове достичь своей цели. Без нее голова не способна выполнять свое истинное предназначение.

Именно потому, что шея расположена ниже головы и не так возвышена, она играет столь значительную роль. У шеи есть особое преимущество перед головой: она ниже и поэтому без нее голова не может выполнить свое назначение — оживить и привести в действие тело.

Роль Храма заключается в распространении Б‑жественного света на весь мир, до самого низкого места. Поэтому Храм не был расположен на самом высоком месте, он не был «главой» мира. Храм — это «шея» мира. Его предназначение — быть тесно связанным с миром, оживлять его и освещать Б‑жественным светом.

Как Храм должен состоять в тесном контакте с миром, чтобы быть «шеей», а не высокомерно поднятой «головой», так и личный храм каждого еврея в его душе должен управлять его внутренним миром, быть тесно связанным со всем телом, его природными задатками и возможностями, с окружающей его средой. Его основная задача — осветить внутренний мир человека. Взять свет Б‑жественной души, свет его храма и осветить им тело и окружающий его мир. Не возвышаться «над миром», а одухотворять и тело, и весь мир. Б‑жественная душа должна быть «шеей» по отношению к телу, а не «головой» (по этой же причине Биньямин и Йосеф плакали на «шеях», а не на «головах» друг у друга).

«Я не был сотворен ни для чего, кроме служения моему Творцу» (Талмуд, трактат «Кидушин», 82б) — этими словами Талмуд определяет роль сынов Израиля в этом мире. Их целью является исполнение воли Всевышнего — «создать Ему жилище в нижних мирах» («Мидраш Танхума»). Для этого необходимо очистить материальный мир, очистить тело и животную душу, превратить их в более возвышенные и духовные субстанции. Роль сынов Израиля — быть «шеей» для всего мира.

А о «голове» еврея — его внутренней Б‑жественной душе не нужно плакать. И на это есть две причины. Во-первых, она всегда связана с Б‑гом и, что бы ни произошло, всегда будет оставаться чистой. Во-вторых, цель работы еврея не связана с «головой», его душа не трудится сама для себя, не для этого она спустилась в этот мир. Цель, для которой душа живет в материальном мире, состоит в том, что она является частью «его шеи», осуществляет связь с его телом, работает с телом и его уделом в этом мире, для того, чтобы очистить и возвысить их, чтобы быть «храмом» для них. И когда я вижу, что храм моего ближнего стоит на грани разрушения, когда я вижу, что он потерпел неудачу в исполнении своей роли «шеи», то я становлюсь Йосефом, который «пал на шеи Биньямину, брату своему, и заплакал».

Моему личному храму не нужно слез. Если он разрушен, то я обязан возродить его. Я должен работать, чтобы все исправить, а не плакать. Но разрушение храма ближнего, который может отстроить только он сам, отзывается во мне болью, задевает мое сердце. О «шее» ближнего своего я плачу…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (884 КБ).

Яков|Яков Ваигаш 5771 Н. Аристер

Арвей Нахал,  Диврей Йоэль (Сатмарский Ребе ),  Ликутей Сихос т.30


Шма Исраэль, Ваигаш 5769 Н. Аристер

Related PostsВаикра 5769 Н. Аристер

Ваигаш 5771 Н. Аристер

Брейшит 46:1 -46:7
Исраел отпправляется в Беер Шеву , где он приносит жертвоприношения Б-гу- “Елокей авив ицхак (Всесилному отца его Ицхака)”.
Всесилный обращается к Исраелю в видение ночи ” бемарот алайла ( дословно в видениях ночи)” . “Яков, Яков”. (это одно из четырех мест в Танахе , где Всевышний , обращается таким образом к пророку. “Авраам, Авраам ” , “Моше  Моше”, “Шмуел, Шмуел”.
Анализ этих четырех мест приводится в Зогаре. “Моше  Моше – лейт таама псик бегавея”. Зогар отмечает , что между двумя именами Моше в торе отсурствует кантиляционная пауза -таам…)
Особое внимание комментаторов привлекает то, что тора подчеркивает что Яков приносит жертвоприношения Всесильному отца своего Ицхака. В Мидраше Рабба (приводится в комментарии Раши ) дается несколько разных объяснений.
Рамбан видит в Ицхаке символ категории суда (Сефер аБагир). По его мнению Яков приносит жертву шламим (звахим) чтобы смягчить категорию суда в предверии египетского изгнания. Рамбан также обьясняет другую важную деталь в этом отрывке – переход от имени Исраел к имени Яков. Исраел – символ силы. Яков – переход к периоду рабства, спуск в Египет.
Рабби Ицхак Абарбанел оспаривает интерпретацию Рамбана. Он считает что имя Ицхака связано  с проявлением Б-жественного милосердия (парадоксальная интерпретация в свете общепринятой каббалистической символики. Однако эта интерпретация Абарбанеля похоже соответствует последнему объяснению в Мидраше Рабба и также упоминанию Ицхака в молитвах Рош а Шана). Более того, Ицхак связан с особо близким провидением Б-га. Стоя перед вынужденным спуском в Египет, Яков обращается к моменту прошлого, когда  Б-г запрещает его отцу , Ицхаку , спускаться  в Египет.
Рабби Авадия Сфорно, в отличие от Рамбана , считает что именно спуск в Египет требует проявления имени Исраел – преобладание над противостоящими силами.
Другие объяснения  дают Нацив в “аэмек аДавар” (Ицхак – символ материального благополучия), “Ор аХаим ” ( Ицхак – символ свободы), “Арвей Нахал” ( трансформация суда в милосердие – Рамбан и Абарбанел) …
“… Не бойся спускаться в Египет , так как великим народом я сделаю тебя там ( или ради великого народа “легой” установлю я тебя там (”Ор аХаим”)…” Почему это обещание должно снять опасения Якова ?
“Ор аХаим”, Нацив, Ребе из Сатмар в “Диврей Йоэл”, Ребе  “Ликутей Сихот” том 30, в комментарии к словам Раши ” Яков волновался за то что должен выйти за пределы земли (Израиля)”.
“Я спущусь с тобой в Египет и я также подыму тебя..”
“Шхина  в галуте” Абарбанел, “Кли Якар”, “Ор аХаим”, “Кдушат Леви”.
в тексте используется двойное упоминание – “аалэха гам ало”. В большинстве переводов это удвоение переводится как ” и я несомненно подниму тебя”.
Рабейну Бахья, Рабби Овадия Сфорно, “Кли Якар”. “Ор аХаим”, Алтер Ребе в “Тора Ор” видят глубокое дополнительное  значение в   “гам ало” .
“и Йосеф возложит руку его на твои глаза…”
Рабби Авраам Ибн Эзра , Зогар – важный обычай  с глубоким значением.
Баал а Турим – Йосеф не умрет при жизни Якова.
Рашбам, Сфорно – “ейнеха ” – заботы “инянеха”.
Нацив – “ейнеха” – “аин яков” – “глаз Якова” – идеал Якова – изучение торы и отделение от народов . Это реализует в Египте Йосеф.
“Мешех Хохма” – Йосеф – духовной  трансформации египта посредством Йосефа должно быть достаточно для Якова, чтобы он не пытался  обратить его глаза на постижение всего замысла стоящего за египетским изгнанием.
“Исраел -Яков – Исраел ”
Как объяснить упоминание этих двух имён, особенно после того как сам Всевышний говорит : “не будет называться еще имя твое Яков, ибо Исраел будет имя твоё…”?
“Ор аХаим” – Исраел – категория высшей души , нешама, на подобии дополнительной субботней души, нешама йетера. Яков может обладать этой высшей нешама только в периоды особых  состояний внутренней полноты.
“Арвей Нахал” Исраел – мир мысли. Яков – мир речи. Переход от одного состояния к другому обусловлен не внешними факторами, а скорее миссией которая лежит на Исраеле-Якове в данный момент. В мире мысли, в мире максимального слияния с источником ( концепция ор хозер) нет зла и нет противостояния злу. Но это мир где есть только сам Исраел -  мир полного отрыва от всего остального, включая его потомков. Б-г выбирает миссию Якова. “Яков, Яков” – сила противостояния злу.