Налоги — это хорошо или плохо?

Канун Шабос главы «Трумо»
1 адора 5778 года / 16 февраля 2018 г.

Наступил месяц адор. Всего через две недели евреи во всем мире будут отмечать праздник Пурим и по традиции читать Свиток Эстер. История чудесного спасения еврейского народа, рассказанная в нем, хорошо известна всем от мала до велика. Но на поверку выясняется, что мало кто помнит, о чем говорится в конце Мегилы. В предвкушении праздничной трапезы и обмена шалахмонес некоторые из присутствующих с нетерпением ждут окончания чтения и не особо прислушиваются к словам…

Десятая, последняя глава Мегилы начинается словами: «И обложил налогом царь Ахашверош страну и острова морские» (Эстер, 10: 1). Почему так нужно рассказать всем будущим поколениям о том, что Ахашверош ввел налоговую систему?! Любавичский Ребе считает, что это было результатом влияния наместника царя — еврея Мордехая. Ведь для установления и соблюдения порядка в стране необходимо обеспечить, чтобы каждый ее гражданин платил налоги!

Приведенный стих — не единственное место, где Тора высказывается в пользу налогов. В нашей сегодняшней недельной главе «Трумо» рассказывается о строительстве Скинии (переносного Храма) в пустыне. Большая часть денег на это была собрана из добровольных пожертвований, но был также и определенный налог: половина шекеля. Подтверждение этому мы находим в словах Раши: «Все было добровольным приношением, каждый дал по велению своего сердца, кроме серебра, которое всеми было принесено поровну — половина шекеля с каждого» (Раши на Шмойс, 25: 3).

А в Ѓафторе (отрывке из Пророков) к главе «Трумо» мы читаем о строительстве Первого Храма. Там рассказывается уже совсем другая история: «И царь Шломо наложил повинность на весь Израиль… тридцать тысяч человек. И посылал он их в Ливан по десять тысяч в месяц попеременно: месяц они были в Ливане, а два месяца в доме своем» (Млохим I, 5: 27, 28). Шломо не стал дожидаться, когда евреи добровольно придут и принесут пожертвования, а обложил народ налогами на строительство.

Однако Танах подробно рассказывает о том, как отец Шломо — царь Давид вел подготовку к возведению Храма, который ему самому не суждено было построить. Заповедуя сыну построить Храм, Давид говорит: «И вот… приготовил я для дома Г‑сподня сто тысяч талантов золота и тысячу тысяч талантов серебра, а меди и железа — без веса, потому что много их было, и деревьев, и камня приготовил я, а к этому еще ты добавишь. И множество ремесленников у тебя: каменотесов и мастеров по камню и дереву, и всех, кто опытен в разных работах… нет счета. Встань и осуществи, и да будет Г‑сподь с тобою!» (Диврей ѓайомим I, 22: 14–16).

Царь Давид очень хотел построить Храм. Вот что он говорит об этом Шломо: «Сын мой, было у меня на сердце выстроить дом для Имени Г‑спода Б‑га моего. И было ко мне слово Г‑сподне: «Много крови пролил ты, и войны большие вел ты; не должен ты строить дом Имени Моему… Вот сын родится у тебя, он будет человек мирный, и дам Я ему покой от всех врагов его вокруг, поэтому Шломо [«мирный»] будет имя его. И мир и тишину дам Я Израилю в дни его. Он построит дом Имени Моему, и он будет Мне сыном, а Я буду отцом ему и утвержу престол царства его над Израилем вовеки» (там же, стихи 7–10). Всевышний не разрешил Давиду возводить Храм, но тот приготовил все для его строительства. Почему же царь Шломо решил не использовать деньги и золото, которые приготовил его отец, и обложил налогами свой народ, который, конечно же, не был этим доволен? Ответ на этот вопрос мы находим в комментарии Мидраша «Ялкут Шимони» на стих: «Так закончена была вся работа, которую делал царь Шломо для дома Г‑сподня. И принес Шломо посвященное Давидом, отцом его: серебро и золото, и вещи — отдал он в сокровищницы дома Г‑сподня» (Млохим I, 7: 51). Мидраш спрашивает: «Почему не воспользовался ими? — и отвечает: — Толкуют это как похвалу ему или как неодобрение». Как похвалу, потому что Давид просил об этом, сказав: «Владыка Вселенной! Я вижу в своем пророчестве, что в конце Храм будет разрушен. Так пусть не говорят идолопоклонники: «Давид полагает, что разрушил дома наших богов и возвел дом для своего Б‑га. Воспрянут наши боги и отомстят, и дом Б‑га его будет уничтожен». Вот почему царь Давид молился, чтобы Шломо не воспользовался теми сокровищами, которые он приготовил для Храма. Ведь они были отобраны у идолопоклонников в ходе его войн против врагов народа Израиля. Поэтому, когда наступит день, и Храм будет разрушен, народы придут и будут возносить хвалу своим идолам, говоря, что те отомстили еврейскому народу и разрушили Храм, так как он был построен из серебра, принадлежащего им. Поэтому Давид, хотя и подготовил деньги для Храма, молился в своем сердце о том, чтобы Шломо они были не нужны.

Затем мидраш дает другое объяснение: царь Давид решил однажды сосчитать сынов Израиля. Он поручил Йоаву, своему военачальнику это сделать. Даже ребенок, который учится в хедере, знает, что евреев не следует считать. Однако Давид, несмотря на увещевания Йоава, настаивал на своем. В результате этого подсчета среди народа Израиля прошел мор, а также в стране был голод в течение трех лет. Вот почему Мидраш говорит: «Толкуют как неодобрение. Голод во времена Давида был три года, а у него было серебро и золото, которые он откладывал для Храма. Давид должен был потратить все для спасения душ, а он этого не сделал. Всевышний сказал ему: «Мои дети умирают от голода, а ты накапливаешь деньги, чтобы построить на них Храм?! Пусть Шломо они не понадобятся». Оказывается, у царя Давида был некоторый фонд для строительства Храма, в который он вложил всю свою душу. Внезапно в стране разразился голод, и нужны были средства для поддержки народа, но ему не приходило в голову прикоснуться к сокровищам, которые он посвятил Храму. Давид считал, что они не принадлежат ему, они посвящены Храму, и поэтому не использовал эти деньги. Но Всевышний смотрел на это совершенно по-другому. Святой, благословен Он, считал, что независимо от того, насколько важен Храм, накормить людей важнее любого строительного проекта. Поэтому Б‑г сказал, что, в конце концов, Шломо не будет использовать эти деньги. И действительно, так все и произошло.

У этой истории есть продолжение. После смерти Шломо весь народ собрался в Шхеме, чтобы сделать царем его сына Рехавама. Тогда Яровам, сын Невата, и все собрание Израиля пришли и говорили с Рехавамом: «Отец твой возложил на нас тяжкое иго, ты же облегчи ныне… иго, которое он возложил на нас, — и мы будем служить тебе (Млохим I, 12: 4). Рехавам объявил, что подумает и даст им ответ через три дня, а затем отправился на консультацию со старейшинами, советниками Шломо. «И они отвечали ему: «Если ты будешь сегодня слугою людям этим, и будешь служить им, и ответишь им добрыми словами, то они станут навсегда твоими рабами» (там же, стих 7). Но Рехаваму не понравился этот совет, поэтому он пошел проконсультироваться со своими молодыми советниками, и те сказали ему то, что он хотел услышать: «Они говорят: «Отец твой возложил на нас тяжкое иго, ты же облегчи его нам». Так скажи им: «Мизинец мой толще чресл отца моего; отец мой возложил на вас тяжкое иго, а я ныне еще тяжче сделаю иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас тернием» (там же, стихи 10, 11). Этот ответ стал причиной разделения царства Давида и Шломо. Десять колен Израилевых избрали Яровама, сына Невата, царем над собою, что привело в дальнейшем к разрушению Первого Храма и изгнанию евреев со своей земли. То есть, причиной голуса стали слишком высокие налоги…

Какой вывод мы можем сделать из всего вышесказанного? Есть один «налог», который каждый еврей обязан заплатить. Десятую часть своего дохода он должен пожертвовать на благотворительность. Если в случае с государственными налогами правительство берет деньги у граждан и само решает, на какие цели их тратить, то в отношении цдоки Тора оставляет за всеми дающими право выбирать, кому и на что они хотят пожертвовать. Еврей обязан дать маасер на благотворительность, а Всемогущий обещает: «Отделяй десятину — и разбогатеешь!». Если вы дадите маасер, то получите в десять раз больше. А пророк утверждает от Имени Творца: «Принесите всю десятину в дом сокровищ, и будет она пищей в доме Моем; и испытайте Меня этим, сказал Г‑сподь Воинств: не открою ли вам окна небесные и не изолью ли на вас благословение сверх меры?» (Малахи, 3: 10).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (781 КБ).

Привлечь присутствие Всевышнего

Канун Шабос главы «Трумо»
5 адора 5777 года / 3 марта 2017 г.

Когда я говорю, что два моих шурина служат посланниками Любавичского Ребе в Китае (рав Шолом-Довбер Гринберг — в Шанхае, а рав Авраѓам Гринберг — в Пудуне, новом районе Шанхая), меня тут же спрашивают: «Разве есть китайские евреи?» И, конечно же, я обычно отвечал, что посланники работают с евреями, которые приезжают из западных стран по работе или другим делам, ответ же на вопрос, существуют ли китайские евреи, может быть только отрицательным… Однако рав Авраѓам Гринберг сказал мне, что это не совсем так. В Китае есть город под названием Кайфын, расположенный между Шанхаем и Пекином. Некоторые историки полагают, что евреи пришли в этот город по Великому шелковому пути в VIII веке, когда Дальний Восток начал торговать с Западом. Другие считают, что они появились здесь на несколько столетий позже. В любом случае, евреи, прибывшие в Китай, были встречены местными жителями с большим уважением и радостью. Власти тепло приняли их, позволив соблюдать традиции и сохранять веру. Ссылаясь на трудности произношения еврейских имен, один из императоров династии Минь пожаловал евреям семь китайских фамилий, которые потомки кайфынских евреев носят и по сей день: Ай, Гао, Ши, Чжао, Чжан, Ли, Цзин (в последние годы несколько обладателей этих древних фамилий репатриировались в Израиль).

В те времена каждого прибывшего в Китай иностранца называли «западным», потому что считалось, что он пришел с Запада. Когда оказалось, что иностранцы представляют собой различные группы, местные жители стали давать им прозвища, связанные с их обычаями и типом поведения. Так случилось и с евреями, например, одно из прозвищ, которыми их называли, было «удаляющие сухожилия», потому что евреи не едят седалищный нерв. В Китае мясо ног животного считается хорошей пищей и по сей день, поэтому китайцы сразу заметили еврейский обычай удалять сухожилие — седалищный нерв — из задней части туши животного. Почему мы не едим седалищный нерв? Ответ на этот вопрос мы находим в Книге Брейшис там, где описывается борьба Яакова с ангелом Эйсава: «И увидел, что не одолевает его, и затронул его бедренный сустав, и сместился бедренный сустав Яакова, когда он боролся с ним» (Брейшис, 32: 26). В конце концов, Яаков победил ангела, и в связи с тем, что после этого он начал хромать, Тора говорит: «Потому не едят сыны Исраэля жилы вертлюжьей, которая на бедренном суставе, до сего дня; ибо затронул бедренный сустав Яакова жилу вертлюжью» (там же, стих 33).

Еще одно прозвище, данное китайцами евреям, — «носящие Тору». Во-первых, оно было дано, как считали евреи Кайфына, потому что, согласно рассказам их отцов, первые евреи, приехавшие в Китай с Запада, несли с собой Свитки Торы. А во-вторых, и это главная причина, один день в году, на Симхос-Тойре, евреи организуют шествие со Свитками Торы, поют и танцуют с ними.

В какой-то период евреи Кайфына получили еще одно прозвище, которое им не очень нравилось. Среди групп, пришедших поселиться в Китае, также были мусульмане. Одно из прозвищ, которое дали им китайцы, было «белые шапочки», потому что мусульмане имели обыкновение носить белые шапочки. Когда пришли евреи, которые носили кипы, китайцы стали называть их «мусульмане с синими шапочками». И это прозвище очень не любили евреи, утверждая, что их предки намеренно всячески старались отгородиться от мусульманской общины. Кроме того, они объясняли, что еврейская кипа отличается не только цветом, но и способом кроя. Она была сшита из семи кусочков ткани: одного центрального, символизирующего Субботу и шести, пришитых вокруг него и символизирующих остальные шесть дней недели…

В течение многих столетий еврейская община была в Кайфыне, но еврейский мир не знал об этом, не приняв несколько имеющихся на то время доказательств существования евреев в Китае. Истина вышла наружу в 1605 году, когда еврей из Кайфына, услышав, что в Пекине обосновалась группа людей из Европы, которые верят в Единого Б‑га, создавшего Вселенную и управляющего ею, решил познакомиться с этими людьми, полагая, что они верят в то же, что и он и его предки (евреи Кайфына просто никогда не слышали о христианстве). Конечно, уже через несколько минут знакомства они оба поняли, что принадлежат к разным религиям, но благодаря этой встрече еврейский мир узнал, что в Китае живут евреи.

Сохранилось письмо, датированное 1800 годом, которое еврейская община Шанхая написала евреям Кайфына. В нем говорится, что они слышали от людей, которые пришли из Кайфына, что их синагога была разрушена, и они продают Свитки Торы. «Наши сердца сокрушаются за ближних наших, горе и скорбь наполнили наши сердца, когда мы услышали это печальное известие». Евреи Шанхая предлагали прислать им учителя, чтобы научить их Торе, писали о том, что будут посылать деньги на восстановление синагоги. Но это не помогло, и, в конце концов, еврейская община Кайфына исчезла, растворившись в китайской культуре (интересно, что до 1996 года в китайском удостоверении личности потомков евреев Кайфына было написано «ю-тай» — «еврей»).

* * *

В нашей сегодняшней недельной главе «Трумо» мы читаем о Скинии: «И сделают Мне Святилище, и Я пребывать буду среди них» (Шмойс, 25: 8). И сразу же Тора начинает рассказывать о внутреннем убранстве Скинии, в котором самыми важными были арон ѓабрис — Ковчег Завета, куда были помещены Скрижали, стол, на который клали «хлеба предложения» (лехем ѓапоним), и Менора, в которой зажигали свечи. Интересно, что три прозвища, которыми китайцы называли евреев, связаны с этими тремя предметами. «Несущие Тору» ассоциируется с Ковчегом Завета, в котором хранятся Скрижали и Свитки Торы. «Удаляющие сухожилия» связано со столом, что включает в себя все законы кашрута. «Мусульмане в синих шапочках» ассоциируется с Менорой, духовный свет которой должен осветить мир, чтобы сыны Израиля были «светочем для народов». Идти по улице в кипе — это значит сообщить всем, что ты еврей, и, следовательно, ты должен вести себя как еврей…

Но давайте задумаемся над тем, какова была цель создания Скинии, для чего Всевышний заповедал нам построить для Него жилище. Ведь «вся земля полна славы Его» (Ишаяѓу, 6: 3). В убранстве Скинии есть один объект, который проливает свет на цель ее построения. Ковчег Завета Б‑г заповедал делать «двух крувов», младенцев с лицами мальчика и девочки и с крыльями, что-то похожее на ангелов, и между двух крувов Г‑сподь говорил с Моше. Попробуем найти, где еще в Торе упоминается слово крувим? Единственный раз это слово появляется в начале Книги Брейшис, где после описания Сотворения мира, мы читаем «И насадил Г‑сподь Б‑г сад в Эдене, и поместил там человека, которого создал» (Брейшис, 2: 8) Затем Творец повелел Адаму и Хаве не есть плоды Древа познания добра и зла. Однако они не смогли выполнить это повеление, вкусили запретный плод и были наказаны. Тора говорит: «И изгнал Он человека и поместил к востоку от сада Эденского крувим и… меч обращающийся, чтобы охранять путь к Древу жизни» (Брейшис, 3 :24). Крувим указывают нам на то, что Ган-Эден и Мишкан связаны между собой. В Ган-Эдене Адам был вместе с Б‑гом: «И услышали голос Г‑спода Б‑га, проходивший по саду…» (там же, стих 8). Адам согрешил, был изгнан из рая и фактически изгнал Б‑га из этого мира. Из-за греха Древа познания Б‑жественное присутствие покинуло землю и поднялось на небеса. Много поколений сменилось с тех пор, и вот Б‑г пожелал, чтобы сыны Израиля создали Ему жилище в нижних мирах. Всевышний захотел, чтобы человек создал Ган-Эден здесь, на земле, чтобы было место, где Шхина пребывала в материальном мире и был слышен Его голос между двух крувим. Об этом Любавичский Ребе пишет в майморе «Боси легани» 10 швата 5711 года со ссылкой на «Мидраш рабо»: «Я пришел в Свой сад, в Мои свадебные покои — в место, которое было изначально основным для Меня… из-за греха Древа познания Шхина поднялась с земли на небеса… Пока не появился Моше, который был седьмым (а все седьмые — любимы) и спустил Шхину вниз на землю… И основное раскрытие святости было в Храме, как сказано: «И сделают Мне Святилище, а Я буду обитать среди них».

Сегодня наша задача — завершить привлечение присутствия Всевышнего, Его сути, в наш мир. Для этого мы должны стремиться превратить каждый еврейский дом в «жилище для Всевышнего», в Ган-Эден — рай, прекрасное место, полное радости, мира и любви, где слышен голос Творца.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (759 КБ).

О трех видах возношений

Канун Шабос главы «Трумо»
3 адора I 5776 года / 12 февраля 2016 г.

На днях у меня состоялся разговор с одним из прихожан, который готовился отметить свой очередной день рождения и хотел узнать, как лучше подготовиться к этому событию. Мы говорили о том, на каком уровне служения Всевышнему он пребывает, чему следует уделить больше внимания, что надо добавить для укрепления его на пути соблюдения законов и заповедей Торы. И я напомнил ему об указании Любавичского Ребе о том, что каждому еврею, отмечающему день рождения, следует приложить дополнительные усилия в трех направлениях: изучение Торы, молитва и благотворительность. И он решил, что, в дополнение к своим нынешним занятиям Торой, будет каждый четверг посещать урок Торы в синагоге, а еще ежедневно будет выбирать в тексте молитвы отрывок для более глубокого изучения смысла написанных в нем слов. А когда настало время принять решение о совершенствовании исполнения заповеди цдоки, возникла пауза. Он задумался на некоторое время (нужно заметить, что речь идет о человеке, который в течение многих лет постоянно жертвует большие суммы на благо общины — именно благодаря его пожертвованиям были осуществлены значительные проекты по строительству, реконструкции и постоянному содержанию принадлежащих ей зданий), а затем высказался довольно своеобразно: «Рабби, с сегодняшнего дня я хотел бы, чтобы цдоку, которую я даю как обычно, вы продолжали использовать по вашему разумению. А мое дополнительное пожертвование, если это возможно, пусть пойдет на повседневное содержание и обслуживание общинных учреждений, но чтобы никто не знал, что это я даю и помогаю…»

* * *

Наша сегодняшняя недельная глава «Трумо» начинается следующими стихами: «Говори сынам Израиля, и пусть возьмут Мне сообща возношение; от всякого человека, побужденного сердцем своим, берите возношение Мне. И вот возношение, какое вам брать у них: золото, и серебро, и медь…» (Шмойс, 25: 2, 3). Каждое слово в Торе абсолютно точно и наполнено глубоким содержанием, и мы хорошо знаем, что лишних слов или букв в Писании нет. Исходя из того, что Тора в этих стихах трижды повторяет слово трумо («возношение», «пожертвование»), хотя можно было написать его один раз без ущерба для смысла всего высказывания, мудрецы Иерусалимского Талмуда (трактат «Школим», гл. 1) пришли к выводу, что речь здесь идет о трех различных типах пожертвований.

Первое, трумас ѓаадоним (пожертвование для опор), являлось обязательным и было одинаковым для всех — полшекеля. Из полученного таким образом металла были отлиты подножия для балок Храма (Тора подробно это описывает позже, в главе «Пкудей»). По сути, адоним являлись основой, на которой держался весь Мишкан.

Второе приношение, трумас ѓаМишкан (пожертвование для Храма), было добровольным, могло выражаться в различной форме и шло непосредственно на материалы для конструкции Скинии, ее покрытие, внутреннее убранство и аксессуары, мебель и утварь. Об этом приношении Тора в нашей недельной главе пишет много и подробно, перечисляя материалы, из которых построили Скинию и изготовили ее содержимое: золото, серебро, медь, дерево шитим, разноцветная шерсть, драгоценные камни, масла, благовония и т. д.

Третье приношение, трумас ѓамизбеях (пожертвование для жертвенника), половина шекеля, которую должен был дать каждый еврей на покупку животных для общественных жертвоприношений. Об этом приношении говорится в начале Книги Бамидбор, где с помощью полушекелей были исчислены сыны Израиля. Этот вклад не был связан со строительством Храма, но был предназначен для того, чтобы использовать Мишкан по прямому назначению — ведь главной целью его создания было принесение жертв на жертвеннике.

Несмотря на то, что наша недельная глава, по существу, связана со вторым видом приношения, трумас ѓаМишкан, в ее начале Тора упоминает и два других обязательных вида пожертвований, связанных с половиной шекеля.

Первый и второй виды трумы были ограничены во времени сроком окончания строительства Мишкана. Третий вид пожертвований сохранялся постоянно — пока существовали святилище и Храм (Рамбам, «Законы школим»), и в память о нем мы и сегодня даем перед Пуримом пожертвование в размере три раза по половине единицы сегодняшней валюты (в Украине — половина гривны, в США — 50 центов и т. п.). Однако внутренний смысл этих трех видов трумы сохраняется в каждом акте благотворительности, будь-то цдока на нужды частного лица, которому необходима финансовая помощь, пожертвование для общины или для какого-либо учреждения.

Прежде всего, необходимо заложить фундамент — трумас ѓаадоним. Необходим вклад, который станет началом, первым шагом в оказании помощи человеку или в создании учреждения. Это приношение является основой, на которой позже вырастет все здание или система помощи нуждающемуся человеку. Затем необходим второй вклад, трумас ѓаМишкан, суть которого заключается в том, чтобы поставить на ноги принимающего пожертвование (будь то частное лицо или учреждение). Придется строить, укреплять его позиции так, чтобы он получал все необходимое, мог выжить и работать должным образом.

Даже после того, как учреждение твердо встало на ноги, нужно продолжать помогать ему, чтобы убедиться, что оно работает и выполняет свою миссию без каких-либо проблем. Работает это и в случае частного лица — нужно узнать, как живет получатель благотворительной помощи, увидеть, нуждается ли он в поддержке. Другими словами, нужно принести третье приношение — трумас ѓамизбеях, предназначенное для реализации цели и задачи Скинии после ее возведения. Суть его в том, что, независимо от финансовой помощи, человеку очень важно ощущение, что у него есть друзья. Вспомним слова наших мудрецов: «Или дружба, или смерть» (Талмуд, трактат «Таанис», 23а) — если человек не имеет друзей, жизнь его неполноценна, подобна смерти!

И это предупреждение всем нам, чтобы мы не думали, что можем ограничиться только одним из вышеописанных видов пожертвований. Тора учит, что для построения Скинии нужны три вида приношений, и мы, исполняя сегодня заповедь цдоки, должны вносить все три вклада. Как отмечалось ранее, наша недельная глава «Трумо» описывает лишь трумас ѓаМишкан — пожертвование, способствующее созданию и оборудованию Скинии, а остальные виды просто упоминает. Происходит это потому, что трумас ѓаМишкан обычно осуществляется с большой помпой, широко афишируется, ведь оно представляет собой существенный, явный, несомненный вклад, на который можно указать — вот, это результат моего пожертвования.

В отличие от этого, трумас ѓаадоним — первая помощь человеку или первоначальный вклад в создании учреждения — это приношение, которого не видно и которое, как правило, особо не афишируется. Так и трумас ѓамизбеях — постоянная помощь учреждению после того, как оно уже успешно работает, — не является столь существенным вкладом и широко не рекламируется (как и жертвы, которые после жертвоприношения не видны).

Есть люди, которые дают пожертвования только в тех случаях, когда информация об их вкладе будет широко обнародована, в то время как пожертвований без шума и огласки избегают. Поэтому наша недельная глава и учит, что мы должны приносить все три вида трумы, и для этого Тора трижды пишет слово «пожертвование», указывая даже на те, которые явно не упомянуты в самой главе. Это учит нас быть людьми с «щедрым сердцем, чтобы принести все это». Мы должны быть великодушными, щедрыми с деньгами, щедрыми материально и духовно, щедрыми во всех отношениях — сделать так, чтобы наша щедрость стала безграничной. И благодаря такой щедрости, у нас не только ничего не убудет, не дай Б‑г, но, наоборот, еще больше добавится — и в материальном, и в духовном. В материальной сфере Тора уверяет: «Отделяй десятину, чтобы имущество твое удесятерилось» (Талмуд, трактат «Шабос» 119а). А о духовной сфере сказано, что щедрость очищает мозг и сердце, делает их в тысячу раз чище, чем перед пожертвованием.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (781 КБ).

Когда не следует держаться за «кресло»

Канун Шабос главы «Трумо»
1 адора 5775 года / 20 февраля 2015 г.

17 марта в Израиле пройдут выборы в Кнессет 20‑го созыва. Каждая партия стремится провести как можно больше своих представителей в Кнессет. Конечно, я не хотел бы углубляться в политику, но есть одна интересная особенность в нынешней избирательной кампании, о которой я хочу поговорить сегодня.

Бывший министр обороны Израиля Шауль Мофаз — человек, которому еврейский народ многим обязан. За его спиной сотни бессонных ночей и множество военных операций, направленных на сохранение жизни и безопасности евреев в Израиле и во всем мире. Мофаз родился в Иране, в 1957 году с родителями эмигрировал в Израиль, был одним из основателей поселения Элькана в Самарии. Призвался в Армию обороны Израиля в 1966 г. и пошел добровольцем в десантную бригаду, где прошел все этапы воинской службы: в Шестидневную войну сражался в Синайской пустыне, в «Войну на истощение» (1967–70 гг.) был командиром отделения, в Войну Судного дня командовал десантным спецназом. В 1976 г. Ш. Мофаз участвовал в операции «Йонатан» — рейде израильских «коммандос» для освобождения еврейских заложников, пассажиров захваченного террористами самолета компании «Эйр Франс» в аэропорту Энтеббе (Уганда). Во время первой Ливанской войны командовал пехотной бригадой, после войны был назначен на пост командира офицерской школы Армии обороны Израиля. Затем служил командиром бригады парашютистов, позже командовал войсками Армии обороны Израиля в Иудеи и Самарии. С 1998‑го по 2002 год был начальником Генерального штаба ЦАЃАЛа. В правительстве Ариэля Шарона занимал пост министра обороны.

Мофаз был избран в Кнессет 17‑го созыва (2006) от партии «Кадима», заняв восьмое место в партийном списке. На выборы в Кнессет 18‑го созыва (2009) он шел вторым номером, а на выборах 19‑го (2013) уже занимал пост главы «Кадимы». Однако 27 января 2015 года Шауль Мофаз объявил, что не будет участвовать в выборах. «Я не выдающийся политик. Политика — это не та область, в которой я стремлюсь преуспеть, — заявил он. — Я хочу использовать свой многолетний опыт обеспечения безопасности, все свои умения и навыки на благо будущего наших детей. Это лучшее, что я могу сделать для моего дома. Я выбрал прямую и верную дорогу, и не случайно она всегда оказывается также более долгой и трудной. Я горд и уверен в правильности своего пути…»

Подобные политические события дают нам основание обратиться к истории Израиля, чтобы ответить на вопрос: случалось ли нечто подобное в многовековой жизни еврейских общин? Ведь на первый взгляд трудно припомнить кого-нибудь из великих раввинов, добровольно ушедших в отставку в течение последних столетий.

…Рабби Йеѓошуа бен Перахия был главой Санѓедрина, но бежал в Египет, спасаясь от преследований царя Яная. Он поселился в Александрии, где в те времена существовала большая и процветающая еврейская община, и оставался в этом городе до самой смерти жестокого правителя. Тогда его попросили вернуться в Иерусалим, чтобы возглавить народ Израиля. После возвращения он вместе с другими мудрецами продолжал руководить народом и учить его Торе.

Талмуд (трактат «Мнохойс», 109б) рассказывает, что однажды рабби Йеѓошуа сказал: «Сначала каждого, кто уговаривал меня принять этот высокий пост, я готов был связать и бросить на съедение льву. Но, сейчас, находясь на посту вождя Израиля, я готов обдать кипятком каждого, кто скажет мне, чтобы я поступился своим величием». Раши, комментируя это высказывание, пишет, что сначала рабби Йеѓошуа не стремился к руководству, но заняв пост носи, ни за что на свете не хотел оставлять его. Этот исторический пример показывает, как тяжело бывает человеку отказаться от власти, высокого поста или почетной должности. Это настолько трудное решение, что мало кто способен принять его добровольно.

Тем не менее, в еврейской истории был и такой прецедент: Ѓилель — один из самых выдающихся мудрецов в среде еврейского народа. Он родился в Вавилоне, в возрасте 40 лет поднялся в Землю Израиля, где в те дни выходцев из Вавилона особо не жаловали.

Талмуд рассказывает, что однажды 14 нисона (канун Песаха) выпало на Субботу, и забыли мудрецы Санѓедрина закон на этот случай. Они не знали, можно ли принести в Субботу пасхальную жертву. Сказали им: «Есть один человек, который приехал из Вавилона, его зовут Ѓилель. Он учился у великих учителей поколения — Шмаи и Авталиона и знает, отодвигает ли Песах Субботу или нет». Послали за ним и спросили: «Не знаешь ли ты, отменяет ли Песах Шабос?» Ответил им Ѓилель: «Разве только один Песах отодвигает Субботу? У нас есть более 200 таких «песахов» в году!» Спросили у него: «Что ты имеешь в виду?» Ѓилель объяснил: «Сказано о Песахе моядой («его срок») и о томид (постоянном жертвоприношении) сказано моядой. Как срок приношения томида отодвигает Субботу, так и срок приношения пасхальной жертвы отодвигает Субботу. И еще можно применить тут закон толкования каль вохомер: Если томид, по отношению к которому нет наказания корес, отодвигает Субботу, то Песах, за нарушение которого корес полагается, — тем более».

В Иерусалимском Талмуде рассказывается, что доказательства Ѓилеля не были приняты сразу: «Хотя он целый день сидел и доказывал им свое мнение, они не приняли его, пока он не воскликнул: «Клянусь, именно так я слышал от Шмаи и Авталиона!» Как только услышали они это, встали и провозгласили его своим главой — носи». Сыновья Бтейры, бывшие руководителями в то время, подали в отставку, а Ѓилеля избрали главой Санѓедрина. И он сидел целыми днями и объяснял законы Песаха. И начал критиковать их, и сказал: «Как получилось, что я, пришедший из Вавилона, стал над вами главой? Поленились вы и не учились у двух великих людей — Шмаи и Авталиона».

Талмуд продолжает рассказ:

«Спросили у Ѓилеля: «Что делать, если человек забыл накануне Субботы (т. е. заранее) принести в Храм нож для жертвоприношения?» Сказал он: «Этот закон я слышал и забыл. Давайте положимся на народ Израиля — ведь если и не пророки они, то дети пророков».

Назавтра (в Субботу) тот, кто вел барашка (и забыл заранее принести в Храм нож), спрятал нож в его шерсти, а тот, кто привел козленка, спрятал нож в его рогах. Увидел это Ѓилель и вспомнил закон и сказал: «Именно так я учил у Шмаи и Авталиона».

Из этой истории видно, что возможны случаи, когда традицию просто не удается восполнить логическими выводами. Ѓилель сам не мог ни вспомнить, ни вывести, как должен поступать с ножом тот, кто забыл оставить его в Храме с кануна Субботы. С другой стороны, закон не может ограничиться только набором предписаний, как следует поступать в том или ином случае. Новая историческая обстановка рождает новые вопросы, и правила вывода позволяют нам решать проблемы, с которыми не сталкивались в предыдущих поколениях. Безусловно, и до Ѓилеля пользовались логикой для вывода законов, заслуга же Ѓилеля в том, что он сформулировал набор логических правил толкования, который впоследствии был расширен.

Примечательно, что в течение пятнадцати поколений после Ѓилеля руководителями народа Израиля избирались его потомки. Об одном из последних лидеров, которые были потомками Ѓилеля, Иерусалимский Талмуд рассказывает очень интересную историю. Рабби Йеѓуда ѓаНоси — великий вождь Израиля, составитель Мишны — был очень богатым человеком и состоял в дружбе с императором Антонием. Однако при этом Талмуд отзывается о нем как об очень скромном человеке — правда, с одной оговоркой: «Я сделаю все, что мне скажут, — говорил рабби Йеѓуда, — кроме того, что сделали сыновья Бтейры, когда ушли в отставку и он (Ѓилель) был назначен».

Только ради одного человека рабби Йеѓуда был готов отказаться от своего места — рабби Ѓуны, главы изгнания, если тот поднимется в Израиль. Он объясняет это тем, что рабби Ѓуна — потомок колена Йеѓуды по мужской линии, а он сам — потомок колена Биньямина по женской линии. Изначально лидеры народа Израиля должны быть из колена Йеѓуды, так что он готов уйти в отставку и передать свой пост рабби Ѓуне (однако этого так и не произошло — рабби Ѓуна скончался в Вавилоне).

В истории хасидизма мы тоже найдем случай добровольной отставки. После того, как рабби Исроэль Баал-Шем-Тов, основатель хасидского движения, покинул этот мир, его сын, рабби Цви, взял в свои руки управление хасидами и в течение года исполнял обязанности Ребе. На следующий день после йорцайта (годовщины смерти) отца рабби Цви обратился к собранию хасидов: «Сегодня мне явился отец, он сказал мне, что по решению Небесного суда я должен передать руководство движением рабби Дов-Беру». Все присутствующие встали, преисполненные уважения, и продолжали стоять на протяжении всей первой речи рабби Дов-Бера, Магида из Межерича.

Об этом поступке рабби Цви сказал Ребе Моѓараш (четвертый Любавичский Ребе): «Нужно обладать большой силой духа, чтобы совершить подобное! Мы знаем, что многие таноим и амороим (мудрецы Мишны и Талмуда) не хотели принимать на себя обязанности лидеров, но после получения должностей у них не хватало духа в нужный момент уйти со своего поста…»

Чему учат нас эти истории? Никто не ожидает, что каждый будет отказываться от своего титула или «кресла», но когда речь идет об общественном благе, мы должны жертвовать личными интересами во имя общества. И это мы узнаем также из названия нашей недельной главы «Трумо» («пожертвование»), в которой рассказывается о том, какие пожертвования заповедует Всевышний принести на строительство Мишкана. Евреи с энтузиазмом внесли свой вклад в строительство Храма, доказав, что благо общины для них важнее личной выгоды: «И пришли они, всякий, кого вознесло его сердце, и всякий, кого побудил его дух, принесли возношение Г‑споду…» (Шмойс, 35: 21).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (864 КБ).

О Храме и о еврейской душе

Канун Шабос главы «Трумо»
30 швата 5774 года / 31 января 2014 г.

После женитьбы рабби Меир-Шломо Яновский, дедушка Любавичского Ребе по материнской линии, отправился в Любавичи, чтобы провести некоторое время у Ребе Моѓараша (так было заведено в то время — молодые женатые хасиды жили при «дворе» Ребе в течение шести месяцев, года или полутора лет). Вернувшись домой, он рассказывал хасидам о Ребе, его жизни, поведении и привычках. В частности — о том размахе, с которым живет Ребе, и богатстве, его окружавшем. Рассказывал очень подробно, упоминая мельчайшие детали. Среди прочего он упомянул, что даже табакерка Ребе сделана из чистого золота!

Один из слушателей, Б‑гобоязненный, но не обладающий хасидским мышлением еврей, с удивлением спросил: «Я не понимаю, как глава поколения, стоящий на самом высоком духовном уровне, имеет дело с такими сугубо материальными вещами, как деньги и золото!» Рабби Меир-Шломо ответил: «Глупец, ты думаешь, что золото создано для тебя или для меня?! Золото изначально предназначалось в первую очередь для праведников!..»

В нашей сегодняшней недельной главе «Трумо» говорится о заповеди возведения Храма: «И сделают Мне Святилище, и Я пребывать буду среди них» (Шмойс, 25: 8). Творец желает, чтобы сыны Израиля построили для него жилище в этом мире, и Тора сразу же указывает, какие материалы необходимы для строительства Мишкана: «И вот возношение, какое вам брать у них: золото и серебро, и медь» (там же, стих 3). Затем следует перечисление других материалов, среди которых упоминаются стволы деревьев шитим (акации), предназначенные для изготовления брусьев Скинии.

Раши спрашивает: «Откуда взяли они это?» Действительно, где евреи нашли деревья? Золото, серебро и другие материалы они взяли с собой из Египта, но деревья не растут в пустыне! И, отвечая на свой вопрос, Раши говорит нам нечто весьма примечательное: «Наш праотец Яаков пророчески предвидел, что сыны Израиля возведут Скинию в пустыне. Он доставил акации в Египет и посадил их, и повелел своим сыновьям взять их с собою при исходе из Египта». То есть, когда Яаков покинул Землю Израиля и пошел в Египет, чтобы увидеть Йосефа, он уже знал, что в один прекрасный день народ Израиля будет строить Храм Всевышнему и будут нужны шитим. Поэтому, несмотря на спешные сборы большой семьи, перед тем, как отправиться в путь, Яаков не забыл взять с собой саженцы акации. Поселившись в Египте, Яаков посадил их и наказал сыновьям, чтобы они повелели своим детям срубить эти деревья и взять их с собой для строительства Мишкана тогда, когда они будут выходить из Египта.

В одной из своих бесед Любавичский Ребе спрашивает: «Для чего Яаков вынудил своих потомков столь тяжело трудиться — нести деревья во время Исхода из Египта?» Верно, что они пошли в пустыню и там не росли деревья, но они проходили совсем рядом с населенными местами и легко могли направить туда посланников, чтобы купить брусья. Так же, как они сделали с эсрогами для Суккос, которые не росли в пустыне: когда Б‑г повелел народу Израиля: «И возьмите себе плод дерева великолепного» (Ваикро, 23: 40), послали послов в Калабрию и они привезли эсроги. То же самое сыны Израиля могли сделать с акациями. Почему же нужно было заставлять евреев нести тяжелые деревья, разве не достаточно того, что каждый должен был нести свою поклажу?! И Ребе объясняет, что Яаков знал: настанет день, когда ситуация в Египте ухудшится, народ Израиля будет много страдать, их обратят в рабов, издадут указ: «Всякого сына новорожденного бросайте в реку…» (Шмойс, 1: 22). И евреи начнут отчаиваться обрести спасение. Правда, они слышали много лет назад, что однажды выйдут из Египта, но в реальности ситуация для них становится все хуже и хуже… И вот представьте себе, как еврейский мальчик спрашивает отца: «Ты мне рассказываешь истории о том, что настанет день, и мы выйдем из Египта, но я не уверен, что это правда. Может быть, кто-то сочинил это, чтобы не отчаяться и обрести надежду?» Вместо того чтобы спорить с ним, отец приводит его в лес, который посадил Яаков в Египте, и говорит: «Ты видишь эти деревья, сын мой? Наш дед Яаков посадил их с одной-единственной целью: он знал, что в один прекрасный день мы будем спасены из египетского рабства, и тогда они нам понадобятся для строительства Мишкана для Б‑га!»

Яаков хотел, чтобы у его потомков была реальная вещь, которую можно видеть, к которой можно прикоснуться и у которой даже есть запах. Она должна проиллюстрировать народу Израиля, что спасение действительно придет. Это приносило утешение, ради которого стоило утяжелить ношу некоторых евреев и поручить им нести деревья в пустыню.

И это было не единственным признаком грядущей свободы. В главе «Вайехи» рассказывается о том, что Яаков перед смертью повелел Йосефу вынести свое тело из Египта и похоронить его в Земле Израиля — в пещере Махпела. Тем не менее, сам Йосеф завещал похоронить его в Египте и просил, чтобы уходя из Египта, евреи унесли с собой его гроб… Природа мира такова, что когда дело доходит до вопросов захоронения, человек поступает так же, как сделали его родители. Однако Йосеф почему-то повел себя иначе — предпочел остаться в Египте. Ребе объясняет, что он сделал это по той же причине, по которой Яаков посадил акации в Египте. Йосеф знал, что если он попросит, чтобы его похоронили в Земле Израиля, то еврейский народ в Египте будет чувствовать себя одиноким изгнанником: праотец Яаков не с ними, а теперь и Йосеф уходит! Поэтому он предпочел остаться и быть похороненным в Египте. Таким образом, сыны Израиля знали, что они не одиноки, их пастырь пребывает вместе со своей паствой в этом тяжком изгнании. И это было еще одним доказательством, что однажды евреи обязательно выйдут из Египта.

Интересно, что наших предков в Египте не удовлетворил один знак того, что искупление придет, а потребовалось два различных доказательства: и посаженные акации Яакова, и гроб Йосефа. Оказывается, это в точности соответствует еврейскому закону, как сказано: «По слову двух свидетелей» (Дворим, 17: 6) — чтобы подтвердить объективность и верность в суде, нужны два свидетеля, показаний одного недостаточно. И это работает не только в вопросах судопроизводства. Так, Тора учит, что мы должны определять кошерных животных по двум признакам: отрыгивание жвачки и раздвоенность копыта. Одного признака не хватает и для установления кошерности рыбы — нужно, чтобы у нее были и плавники, и чешуя…

Тот же закон касается Скинии. Одно из чудес, которое происходило в Мишкане и в Храме, — это нер томид, «вечная свеча». В Меноре было семь светильников, шесть из них горели в течение ночи, а утром потухали. Однако западная свеча горела чудесным образом постоянно. Это было для всего мира доказательством и свидетельством Б‑жественного Присутствия в среде народа Израиля. То, что этот огонь был чудом и горел всю ночь и весь день, было сотворено для того, чтобы все видели открытие Шхины. Но и в этом случае Б‑г не был удовлетворен одним доказательством чуда огня. Сказано в Торе: «Огонь постоянный зажжен будет на жертвеннике, не угаснет» (Ваикро, 6: 6) — в Скинии алтарь находился во дворе без верхнего покрытия, и огонь всегда горел на нем чудесным образом. Когда же переносной Мишкан разбирали перед переходом из одного места в другое, то приходилось прикрывать огонь металлической крышкой, в противном случае он мог сжечь все, что соприкасалось с ним! Мы снова имеем здесь двух свидетелей того, что «Б‑жественное Присутствие пребывает в Израиле» (Талмуд, трактат «Шабос», 22б). Возможно, кстати, что обычай зажигать две свечи в пятницу вечером также напоминает нам о двух чудесах, связанных с Храмовым огнем.

Изготовление первого, пока еще передвижного, Храма — Скинии (Мишкана) было важным этапом на пути народа Израиля к святости и выполнению своей миссии в этом мире. Любавичский Ребе говорит, что важен был не только сам по себе факт изготовления и установки Скинии. Конструкция передвижного Храма и его атрибуты, а также материалы, которые пошли на его изготовление, и даже порядок сбора пожертвований и возношений — все это носило не случайный характер, а являлось элементом служения Творцу и имело глубокий смысл.

Поэтому в своем повелении Всевышний сказал: «И Я буду обитать среди них» (Шмойс, 25: 8). Не сказано «в нем», то есть, в самом Мишкане, а «среди них», а если переводить дословно, то «внутри них», в душе каждого еврея. По этой причине каждый элемент и атрибут Скинии имел свое соответствие в душе человека. Например, упомянутые среди приношений три вида металлов: золото, серебро и медь. Казалось бы, более всего для Храма подходит золото, в крайнем случае — серебро. Но что делать еврею из простой бедной семьи, у которого в доме имеются лишь изделия из меди, но который при этом тоже хочет внести свой вклад в исполнение коллективной заповеди? Таким образом, Тора предоставила возможность участвовать в строительстве Храма каждому члену общины.

А если внимательно проанализировать тринадцать видов возношений, то можно убедиться, что туда входит вся окружающая нас природа: камни и металлы представляли неживую природу, стволы деревьев и оливковое масло — растительный мир, а разные виды тканей из шерсти и шкуры животных — мир животный. Следовательно, Храм вмещал в себя все элементы окружающего мира и мог служить обителью для его Творца.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,23 МБ).