Маца — «хлеб веры» и «припасы в дорогу»

Канун 7‑го дня Песах
20 нисона 5778 года / 5 апреля 2018 г.

В 70–80‑х годах прошлого века Любавичский Ребе посылал тайных посланников в находившуюся под властью коммунистов Россию. Хасиды приезжали в страну как туристы и привозили с собой кошерные продукты питания, тфилин, мезузы, священные книги — все необходимое для тех советских евреев, которые продолжали следовать традиции своего народа. Проходя пограничный контроль, они заявляли, что везут эти вещи для личных нужд. Например, семейная пара утверждала, что они оба надевают тфилин, и мужчина, и женщина, и поэтому им нужны две пары.

В 1982 году таким посланником был отправлен рав Шмуэль Лью из Англии. Он встречался с группами хасидов, большинство из которых были молодыми людьми, приблизившимися к иудаизму и хасидизму при советской власти. Перед тем, как уезжать, он обратился к руководителю одной из групп, старому хасиду по имени реб Гече, который никогда не уезжал из России, считая целью своей жизни — помочь молодым людям найти путь к иудаизму. Рав Шмуэль спросил его: «Я уезжаю, но мне бы очень хотелось продолжать помогать тебе. Скажи мне, что тебе нужно больше всего для твоей работы здесь?» И тот ответил: «Маца шмура на Песах» (речь идет об особой маце ручной работы, зерно для которой находится под особым надзором с момента жатвы). Вернувшись в Англию, рав Лью сразу после Песаха обратился к евреям Лондона с просьбой привезти ему все остатки мацы шмуры, и он отправит их в СССР. С тех пор в его доме всегда было полно мацы. У него был помощник, который собирал информация о людях, отправляющихся в поездку в Россию. Рав Лью связывался с ними, встречался, объяснял всю важность этого вопроса. Многие из них, несмотря на риск, соглашались взять один или два килограмма мацы. В СССР связные Хабада приходили и брали у них мацу. Так в еврейских кругах стало известно, что рабби Лью посылает мацу в Россию круглый год.

В 1985 году, за десять дней до Песаха, ему позвонил секретарь Любавичского Ребе и сказал, что Ребе хочет отправить восемь пачек мацы в Россию. А, поскольку они знали, что он постоянно занимается этим делом, то попросили его переправить посылки по своим каналам. Ребе перед Песахом посылал мацу хасидам по всему миру. Для хасида получить мацу, которую послал Ребе, было особенно ценно. Он был готов сделать все, чтобы маца до него дошла. А тут Ребе, по своей собственной инициативе, хочет отправить мацу в Россию… И ему, Шмуэлю Лью, за десять дней до Песаха нужно найти туристов, которые захотят взять с собой мацу. Сначала у него потемнело в глазах. Он не представлял себе, как сможет справиться с этим поручением. Обычно ему удавалось убедить людей взять с собой одну коробку с мацой. Но восемь! Кто согласится взять с собой так много мацы?! Он обратился к своему помощнику, и тот сообщил ему, что ни один знакомый англичанин не собирается в ближайшее время ехать в СССР, кроме еврейского адвоката из близлежащего города и его партнера. Рав Лью позвонил этому адвокату и попытался договориться, что он возьмет две коробки с мацой, и его партнер тоже возьмет две. Тот, вроде бы, согласился, но через день или два позвонил раву Лью и сказал, что его жена, слышавшая их разговор, категорически против того, чтобы он подвергал себя такой опасности. Рав Лью решил поговорить с самой женщиной, и после долгих споров ему удалось убедить ее, что каждый из них возьмет по одной коробке. Он отправился к ним в город и лично привез два килограмма мацы. Это дело было решено, но у него все еще оставались не пристроенными шесть коробок! Вдруг рав Шмуэль случайно узнал, что из США в Россию едут два студента «Ешива-Юниверсити», чтобы праздновать вместе с евреями Песах. Он связался с ними и встретил их, когда они сделали остановку в Лондоне. Ребята были в шоке, когда перед ними появился человек с шестью коробками. Они очень боялись брать с собой столько мацы, ведь им придется объясняться по этому поводу на границе. Рав Лью посоветовал им сделать вид, что они не говорят по-русски, и жестами показывать на живот, как будто у них проблемы с желудком, и им нужны эти специальные крекеры. В итоге они согласились и взяли все шесть килограмм…

После Песаха рав Лью встретился с адвокатом, который взял с собой мацу от Ребе. Он спросил его, как прошел досмотр на границе. Тот рассказал, что пограничники открыли коробку и хотели вынуть мацу. Увидев это, он крикнул им, что это священный продукт и им нельзя его трогать. Тогда они велели ему самому вынуть мацу и проверили, нет ли в коробке других запрещенных вещей. И действительно, они все проверили и отпустили их с миром. Тогда рав Лью сказал ему: «В заслугу исполнения этой великой заповеди, Всевышний воздаст тебе вдвойне!» А адвокат ответил, что уже получил свое вознаграждение. Оказалось, что в течение нескольких месяцев он безуспешно пытался встретиться с одним известным адвокатом из Лондона, чтобы заключить сделку. А во время своего пребывания в Москве, он случайно встретился с ним и уладил это дело. Кроме того, адвокат добавил, что, увидев радость в глазах тех евреев, которые получили мацу, он был счастлив, что стал посланником Ребе. А студенты рассказали, что куда бы они ни приходили, евреи, определив по кипам, что они религиозные люди, обращались к ним и «по секрету» говорили, как они счастливы, что получили мацу от Любавичского Ребе, не зная, что именно они были посланниками, которые доставили эту мацу в Россию.

* * *

Почему мы едим мацу на Песах? Мы все знаем ответ на этот вопрос из Пасхальной Агады: «В честь того, что не успело тесто наших праотцов закваситься, когда Святой, благословен Он, в славе Своей раскрылся им». Вопрос в том, почему Б‑г действительно хотел, чтобы евреи ели мацу, покидая Египет, а не обычный хлеб? У мацы есть интересная особенность. Почему, отправляясь в длительные переходы по пустыне, люди берут с собой мацу, а не хлеб? Потому что жаркий воздух пустыни высушивает хлеб, и он становится твердым и несъедобным, даже если его смочить водой. Маца — идеальная пища для такого путешествия: она остается съедобной даже после долгого пребывания в пустыне. И это еще одно чудо Исхода из Египта в дополнение ко всем чудесам, которые Святой, благословен Он, сотворил для евреев. Всевышний просто позаботился о том, чтобы у сынов Израиля была припасена провизия в дорогу. И действительно, этой мацой они питались в течение тридцати дней — до 15 ияра, когда Творец послал им ман.

В этом и состоит главная особенность мацы — пищи, которая хранится очень долгое время, что проявляется как в физической, так и в духовной сфере жизни человека. Маца напоминает нам о вере, которая была у сынов Израиля, когда они покинули Египет, и, не задавая лишних вопросов, последовали за Моше в пустыню. В кабале маца называется «пищей веры». Существует убеждение, что, когда еврей ест мацу, независимо от того сознательно он это делает или бессознательно, безотносительно к его намерениям, его вера укрепляется, и у него появляются силы преодолевать те испытания, которые посылают ему Небеса.

На седьмой день Песаха в Земле Израиля и на восьмой день за ее пределами в еврейских общинах принято читать молитву Изкойр. Песах — любимый праздник для большинства из нас, он навевает нам приятные воспоминания, связанные с детством, родительским домом. Наши родители давали нам мацу как «припасы в дорогу» жизни, особенно в плане духовности. Они привили нам хороший вкус к иудаизму и пробудили в нас стремление к высшим духовным ценностям. Даже те, кто сегодня более строго соблюдает традицию, чем их родители, должны понимать, что это также заслуга родителей, которые вложили в их сердца глубокую любовь к Всевышнему. Поэтому, когда мы читаем Изкойр, мы используем возможность поблагодарить своих родителей не только за физическую жизнь, которую они нам дали, но более того — за еврейскую душу, за любовь к нашим праздникам, за веру, которую они передали нам. И в то же время это повод задуматься о том, даем ли мы сегодня нашим детям и внукам «припасы в дорогу», которые понадобятся им на пути их духовного развития. Другими словами: будет ли у наших детей, чтоб они были здоровы, основание сказать нам «спасибо» по прошествии наших ста двадцати лет?..

Как увековечить память о Мирьям?

Канун Шабос холь ѓамоэд Песах
18 нисона 5777 года / 14 апреля 2017 г.

В первые дни праздника Песах, как и в прошлые годы, сотни людей приняли участие в общественных Седерах, организованных общиной «Хабад Шомрей Шабос». Мероприятия, как обычно, были проведены в разных местах: для детей детского сада и их родителей, для учеников начальных классов с родителями, для учащихся средней школы вместе с родителями, для молящихся в синагоге, для «просто» членов общины, для молодежи, для семей, отправившихся в лагерь на пасхальную неделю, а также для детей детского сада и школьников с их родителями и для молящихся в синагоге на поселке Котовского.

Мы с семьей проводили Седер для членов общины в одной из гостиниц города. Среди почти двухсот гостей за праздничным столом была и гостья из США. Как только я начал наливать бокал пророку Элияѓу, она рассказала мне о новом обычае: оказывается, некоторые евреи решили ставить на пасхальный стол еще один бокал — в честь пророчицы Мирьям, и, в отличие от бокала Элияѓу, наполняют его водой, а не вином. Когда я спросил ее: «Какое отношение имеет Мирьям к Седеру?», она сказала: «Мирьям была одним из трех руководителей, которые вывели народ Израиля из Египта, как написано в книге пророка Михи (6: 4): «Ведь Я вывел тебя из земли Египетской и из дома рабства выкупил тебя, и послал пред тобой Моше, Аѓарона и Мирьям». Поэтому многие женщины, особенно в Соединенных Штатах, считают, что вклад женщин в Исход недостаточно оценен, и, чтобы напомнить всем об этом, ввели новый обычай — бокал Мирьям. «А почему в него наливают воду?» — спросил я. И она ответила: «Потому что благодаря Мирьям на протяжении сорока лет странствий по пустыне у евреев была вода в источнике, который наши мудрецы назвали «колодец Мирьям».

Очевидно, что такой обычай создает несколько проблем. Во-первых, не совсем правильно будет выделять именно Мирьям. Если уж ставить еще один бокал, то в честь Моше. Ведь, при всем уважении к Мирьям, все, в том числе и женщины, согласны с тем, что Моше стал главным спасителем. Моше пошел с Аѓароном к фараону, рассек воды моря и т. д., и т. п. Если уж готовить специальный бокал, то он должен быть для Моше-рабейну. Но для него не только нет особого бокала, он вообще упоминается в Агаде всего один раз мимоходом в процитированном стихе из Торы. Агада не рассказывает о его роли в Исходе из Египта, не приводит слова благодарности Моше за спасение евреев от рабства… Какой бы ни была причина этого, но реальность такова, что Моше ничего не получил за Исход. Следовательно, будет невежливо выделять Мирьям, не упоминая Моше и Аѓарона. Кроме того, иудаизм весь построен на традиции. Народ Израиля преодолел все волны ассимиляции благодаря своей исключительной приверженности еврейской традиции. Поэтому, несмотря ни на что, мы не будем добавлять и изменять обычаи нашего народа.

Но чтобы успокоить тех, кто заботится о чести и славе дочерей Израиля, я хочу им кое-что рассказать. На Седере мы кладем на пасхальное блюдо три мацы. Почему именно три? Любавичский Ребе в своих комментариях к Агаде объясняет: «В память о трех праотцах: Авраѓаме, Ицхоке и Яакове». Другие комментаторы со ссылкой на святого Шло (рабби Ишая бен Авраѓам ѓаЛеви Гурвиц, автор книги «Шней лухойс ѓабрис») говорят: одна из причин того, что в пасхальную ночь мы должны выпить именно четыре бокала вина, — память о четырех праматерях: Саре, Ривке, Рахели и Лее. Так что не только один бокал напоминает нам о еврейских женщинах, но все четыре бокала на пасхальном столе! И в них не вода, а вино, которое считается более важным напитком.

Кроме того, те, кто так заботится о Мирьям, должны знать, что она не имеет отношения к Пасхальному Седеру, ибо нигде в Писании не представлены свидетельства того, что Мирьям была вовлечена в руководство процессом Исхода. Первый раз ее имя упоминается в связи с Исходом только на седьмой день праздника. Сыны Израиля покинули Египет в первый день Песаха, в полдень, но они еще не были освобождены из рабства. Фараон и его войско преследовали евреев, чтобы вернуть их в Египет, и утром седьмого дня Песаха египтяне настигли сынов Израиля на берегу моря. И произошло великое чудо — рассечение моря, и евреи навсегда освободились из египетского рабства. Как Моше пообещал им: «…более не увидите их [египтян] вовеки» (Шмойс, 14: 13).

После этого Моше запел вместе с народом Израиля Ширас ѓайом — «Песнь у моря» (именно ее мы читаем в Торе в седьмой день Песаха). И затем Тора — впервые после истории о рождении Моше — упоминает имя Мирьям. Мы читаем: «И взяла пророчица Мирьям, сестра Аѓарона, тимпан в руку свою, и вышли все женщины вслед за нею с тимпанами и в танцах. И возгласила им Мирьям: «Пойте Г‑споду, ибо Он превозвышен, коня и всадника его вверг Он в море» (Шмойс, 15: 20–21).

Почему Мирьям почувствовала необходимость спеть свою собственную песню? Разве песня Моше недостаточно выразила чувства женщин? Любавичский Ребе объясняет: «Когда человек избавляется от тяжелого положения, причинявшего ему боль, то чем больше было горе, тем больше радость спасения от его гнета. Мужчины действительно сильно страдали под игом рабства в Египте, но женщины страдали еще больше. В то время как мужчины были заняты тяжелой работой, женщинам приходилось противостоять суровому и страшному приказу фараона: «Каждого новорожденного сына бросайте в Нил». Естественно, что это разрывало сердце матери, ее огромная боль была гораздо глубже, чем боль отца. Кроме того, Мирьям была акушеркой в Египте, и это ее вместе с ее матерью Йохевед призвал фараон и приказал: «Если это сын, умертвите его» (Шмойс, 1: 16). Мирьям, рискуя своей жизнью, нарушила приказ фараона. Как акушерка, она видела страдания всех еврейских женщин. И когда евреи вышли из Египта, ее радость была бесконечно больше радости мужчин. Поэтому после того, как Моше закончил свою песню, Мирьям-пророчица взяла бубен в руку и привлекла всех женщин не только петь, но и танцевать с огромной радостью, в противовес страшной печали женских страданий в годы рабства.

Так что, если и выбирать день для праздника в честь Мирьям, то это будет седьмой день Песаха. А наш путь увековечить память о ней — не стакан воды на столе, это слишком легко. Благодаря Мирьям родился Моше, который дал нам Тору и рассек для нас море и т. д. — ведь именно Мирьям поощряла его родителей снова соединиться в браке и родить еще одного ребенка. Велика заслуга Мирьям в том, что право на жизнь получили тысячи еврейских детей, когда евреи вернулись к своим женам. И не только потому, что она косвенно способствовала рождению тысяч сынов Израиля в Египте, так как уговорила своего отца Амрама снова жениться и родить Моше, но и потому, что она сама была акушеркой в Египте вместе со своей матерью, Йохевед.

Вся жизнь Мирьям была подчинена одной цели. Талмуд (трактат «Таанис», 9б) говорит, что колодец в пустыне был в заслугу Мирьям. Простое истолкование этого положения заключается в том, что благодаря Мирьям у сынов Израиля была питьевая вода, иначе все умерли бы от жажды. Однако Любавичский Ребе в одной из своих бесед говорит, что, в дополнение к воде для питья, благодаря этому источнику еврейские женщины могли придерживаться законов семейной чистоты. Этот колодец дал возможность женщинам окунаться в микве, так как в пустыне не было воды. А если это так, то все поколение, родившееся в пустыне и вошедшее в Землю Израиля, появилось на свет именно благодаря Мирьям. В очередной раз мы видим, что она беспокоится о рождении еврейских детей!

Поэтому каждый, кто хочет увековечить память о Мирьям, должен сделать все возможное, чтобы численность еврейского народа с каждым годом увеличивалась, чтобы в мире рождалось все больше и больше еврейских детей. А также позаботиться о том, чтобы эти дети получили еврейское образование и воспитание и продолжали следовать традициям своих великих предков, как хотела того великая дочь еврейского народа — пророчица Мирьям.

Как увековечить память о Мирьям?

Канун Шабос холь ѓамоэд Песах
18 нисона 5777 года / 14 апреля 2017 г.

В первые дни праздника Песах, как и в прошлые годы, сотни людей приняли участие в общественных Седерах, организованных общиной «Хабад Шомрей Шабос». Мероприятия, как обычно, были проведены в разных местах: для детей детского сада и их родителей, для учеников начальных классов с родителями, для учащихся средней школы вместе с родителями, для молящихся в синагоге, для «просто» членов общины, для молодежи, для семей, отправившихся в лагерь на пасхальную неделю, а также для детей детского сада и школьников с их родителями и для молящихся в синагоге на поселке Котовского.

Мы с семьей проводили Седер для членов общины в одной из гостиниц города. Среди почти двухсот гостей за праздничным столом была и гостья из США. Как только я начал наливать бокал пророку Элияѓу, она рассказала мне о новом обычае: оказывается, некоторые евреи решили ставить на пасхальный стол еще один бокал — в честь пророчицы Мирьям, и, в отличие от бокала Элияѓу, наполняют его водой, а не вином. Когда я спросил ее: «Какое отношение имеет Мирьям к Седеру?», она сказала: «Мирьям была одним из трех руководителей, которые вывели народ Израиля из Египта, как написано в книге пророка Михи (6: 4): «Ведь Я вывел тебя из земли Египетской и из дома рабства выкупил тебя, и послал пред тобой Моше, Аѓарона и Мирьям». Поэтому многие женщины, особенно в Соединенных Штатах, считают, что вклад женщин в Исход недостаточно оценен, и, чтобы напомнить всем об этом, ввели новый обычай — бокал Мирьям. «А почему в него наливают воду?» — спросил я. И она ответила: «Потому что благодаря Мирьям на протяжении сорока лет странствий по пустыне у евреев была вода в источнике, который наши мудрецы назвали «колодец Мирьям».

Очевидно, что такой обычай создает несколько проблем. Во-первых, не совсем правильно будет выделять именно Мирьям. Если уж ставить еще один бокал, то в честь Моше. Ведь, при всем уважении к Мирьям, все, в том числе и женщины, согласны с тем, что Моше стал главным спасителем. Моше пошел с Аѓароном к фараону, рассек воды моря и т. д., и т. п. Если уж готовить специальный бокал, то он должен быть для Моше-рабейну. Но для него не только нет особого бокала, он вообще упоминается в Агаде всего один раз мимоходом в процитированном стихе из Торы. Агада не рассказывает о его роли в Исходе из Египта, не приводит слова благодарности Моше за спасение евреев от рабства… Какой бы ни была причина этого, но реальность такова, что Моше ничего не получил за Исход. Следовательно, будет невежливо выделять Мирьям, не упоминая Моше и Аѓарона. Кроме того, иудаизм весь построен на традиции. Народ Израиля преодолел все волны ассимиляции благодаря своей исключительной приверженности еврейской традиции. Поэтому, несмотря ни на что, мы не будем добавлять и изменять обычаи нашего народа.

Но чтобы успокоить тех, кто заботится о чести и славе дочерей Израиля, я хочу им кое-что рассказать. На Седере мы кладем на пасхальное блюдо три мацы. Почему именно три? Любавичский Ребе в своих комментариях к Агаде объясняет: «В память о трех праотцах: Авраѓаме, Ицхоке и Яакове». Другие комментаторы со ссылкой на святого Шло (рабби Ишая бен Авраѓам ѓаЛеви Гурвиц, автор книги «Шней лухойс ѓабрис») говорят: одна из причин того, что в пасхальную ночь мы должны выпить именно четыре бокала вина, — память о четырех праматерях: Саре, Ривке, Рахели и Лее. Так что не только один бокал напоминает нам о еврейских женщинах, но все четыре бокала на пасхальном столе! И в них не вода, а вино, которое считается более важным напитком.

Кроме того, те, кто так заботится о Мирьям, должны знать, что она не имеет отношения к Пасхальному Седеру, ибо нигде в Писании не представлены свидетельства того, что Мирьям была вовлечена в руководство процессом Исхода. Первый раз ее имя упоминается в связи с Исходом только на седьмой день праздника. Сыны Израиля покинули Египет в первый день Песаха, в полдень, но они еще не были освобождены из рабства. Фараон и его войско преследовали евреев, чтобы вернуть их в Египет, и утром седьмого дня Песаха египтяне настигли сынов Израиля на берегу моря. И произошло великое чудо — рассечение моря, и евреи навсегда освободились из египетского рабства. Как Моше пообещал им: «…более не увидите их [египтян] вовеки» (Шмойс, 14: 13).

После этого Моше запел вместе с народом Израиля Ширас ѓайом — «Песнь у моря» (именно ее мы читаем в Торе в седьмой день Песаха). И затем Тора — впервые после истории о рождении Моше — упоминает имя Мирьям. Мы читаем: «И взяла пророчица Мирьям, сестра Аѓарона, тимпан в руку свою, и вышли все женщины вслед за нею с тимпанами и в танцах. И возгласила им Мирьям: «Пойте Г‑споду, ибо Он превозвышен, коня и всадника его вверг Он в море» (Шмойс, 15: 20–21).

Почему Мирьям почувствовала необходимость спеть свою собственную песню? Разве песня Моше недостаточно выразила чувства женщин? Любавичский Ребе объясняет: «Когда человек избавляется от тяжелого положения, причинявшего ему боль, то чем больше было горе, тем больше радость спасения от его гнета. Мужчины действительно сильно страдали под игом рабства в Египте, но женщины страдали еще больше. В то время как мужчины были заняты тяжелой работой, женщинам приходилось противостоять суровому и страшному приказу фараона: «Каждого новорожденного сына бросайте в Нил». Естественно, что это разрывало сердце матери, ее огромная боль была гораздо глубже, чем боль отца. Кроме того, Мирьям была акушеркой в Египте, и это ее вместе с ее матерью Йохевед призвал фараон и приказал: «Если это сын, умертвите его» (Шмойс, 1: 16). Мирьям, рискуя своей жизнью, нарушила приказ фараона. Как акушерка, она видела страдания всех еврейских женщин. И когда евреи вышли из Египта, ее радость была бесконечно больше радости мужчин. Поэтому после того, как Моше закончил свою песню, Мирьям-пророчица взяла бубен в руку и привлекла всех женщин не только петь, но и танцевать с огромной радостью, в противовес страшной печали женских страданий в годы рабства.

Так что, если и выбирать день для праздника в честь Мирьям, то это будет седьмой день Песаха. А наш путь увековечить память о ней — не стакан воды на столе, это слишком легко. Благодаря Мирьям родился Моше, который дал нам Тору и рассек для нас море и т. д. — ведь именно Мирьям поощряла его родителей снова соединиться в браке и родить еще одного ребенка. Велика заслуга Мирьям в том, что право на жизнь получили тысячи еврейских детей, когда евреи вернулись к своим женам. И не только потому, что она косвенно способствовала рождению тысяч сынов Израиля в Египте, так как уговорила своего отца Амрама снова жениться и родить Моше, но и потому, что она сама была акушеркой в Египте вместе со своей матерью, Йохевед.

Вся жизнь Мирьям была подчинена одной цели. Талмуд (трактат «Таанис», 9б) говорит, что колодец в пустыне был в заслугу Мирьям. Простое истолкование этого положения заключается в том, что благодаря Мирьям у сынов Израиля была питьевая вода, иначе все умерли бы от жажды. Однако Любавичский Ребе в одной из своих бесед говорит, что, в дополнение к воде для питья, благодаря этому источнику еврейские женщины могли придерживаться законов семейной чистоты. Этот колодец дал возможность женщинам окунаться в микве, так как в пустыне не было воды. А если это так, то все поколение, родившееся в пустыне и вошедшее в Землю Израиля, появилось на свет именно благодаря Мирьям. В очередной раз мы видим, что она беспокоится о рождении еврейских детей!

Поэтому каждый, кто хочет увековечить память о Мирьям, должен сделать все возможное, чтобы численность еврейского народа с каждым годом увеличивалась, чтобы в мире рождалось все больше и больше еврейских детей. А также позаботиться о том, чтобы эти дети получили еврейское образование и воспитание и продолжали следовать традициям своих великих предков, как хотела того великая дочь еврейского народа — пророчица Мирьям.

Избавление и исцеление, приходящие извне

Канун 7-го дня Песаха
20 нисона 5775 года / 9 апреля 2015 г.

Сегодня Украина переживает один из самых сложных за последние десятилетия периодов своей истории. Люди гибнут, страдают от полученных на войне ран. Разрушаются семьи и города, многие лишились крова и дошли до крайней степени обнищания, когда не хватает денег на хлеб и лекарства. Люди живут в постоянном страхе и неуверенности в будущем, своем и своих детей. И все это время в одесский «Бейс-Хабад» приходят сотни и тысячи евреев в поисках благословения, совета, помощи, сочувствия, доброго слова, а иногда и просто, чтобы излить душу…

Седьмой Любавичский Ребе рабби Менахем-Мендел Шнеерсон родился в Украине, в городе Николаев. Его дед — рабби Меир-Шломо Яновский — был главным раввином Николаева, и Ребе родился в то время, когда его родители жили в доме у деда. Там же в холь ѓамоэд Песах прошла церемония обрезания будущего Ребе. Общеизвестно, что существуют определенные трудности с проведением торжеств на Песах, так как в силу законов кашрута пасхальная трапеза не изобилует набором блюд. К тому же, у хасидов вообще не принято есть в чужих домах во время Песаха. То есть, даже зайдя в гости к близкому другу или родственнику, еврей воздерживается от еды, и хозяева не обижаются и относятся к этому с пониманием.

История сохранила для нас рассказ о том, что произошло во время трапезы по случаю брис-мило, которая тоже состоялась в доме деда Ребе, рабби Меира-Шломо Яновского. Конечно, празднование обрезания внука главного раввина проходило в атмосфере всеобщего веселья. Все хасиды собрались, чтобы разделить радость своего раввина. И все ели за праздничным столом, потому что в доме раввина можно есть без опасений. Но всегда найдется одно исключение. Хасид по имени реб Ошер Гроссман, шойхет из Николаева, которого называли Ошер Николаевер, к еде не притронулся. Рабби Меир-Шломо почувствовал себя неловко и, обратившись к реб Ошеру, сказал: «Конечно, Ошер, ты заслуживаешь выговора, ведь у меня дома позволительно кушать всем, но я не могу ругать тебя, потому что я обязан тебе жизнью!»

Что же скрывалось за этими словами?

Случилось так, что рабби Меир-Шломо заболел тифом — тяжелой болезнью, которая свирепствовала в то время и унесла немало жизней. Эффективных лекарств от этой болезни тогда не было, а для того, чтобы предотвратить ее распространение, зараженных тифом помещали в карантин. Власти изолировали больных в тифозных бараках на окраине города, куда никто не имел права входить, кроме врача, который приходил один раз в день. Он давал больным еду и питье, а также лекарство, несколько облегчавшее их состояние. Само заболевание было неизлечимым, несчастным оставалось только страдать и молиться в ожидании смерти. Но не менее, чем тела от болезни, души людей страдали от одиночества в их последние часы на земле. Живым из карантина обычно никто выходил.

Когда стало известно, что рабби Меир-Шломо заболел и помещен в карантин, его верный друг реб Ошер Гроссман поспешил к нему на помощь, взяв с собой книгу «Тания». Не имея возможности войти в палату больного, он встал рядом с входом, и начал громко читать 11‑ю главу «Игерес ѓакойдеш» («Святое послание», четвертая часть «Тании»), в которой объясняется правило «Зло не спускается свыше, и все что происходит, — к добру».

На протяжении тридцати дней реб Ошер приходил к дверям палаты больного раввина, читал эту главу и возвращался домой. Это ежедневное «духовное вливание» стало спасительным лекарством для рабби Меира-Шломо. Он сам рассказывал, что сразу после прослушивания отрывка из «Тании», который каждый день произносил его друг, он чувствовал себя все лучше и лучше, и, наконец, выздоровел!

Это очень трогательная и поучительная история, но кое-что в ней не совсем понятно. Рабби Меир-Шломо прекрасно знал тот отрывок из «Тании», который его друг читал ему каждый день. Ведь реб Ошер не добавлял никаких комментариев, не рассказывал ему новости из внешнего мира, не передавал привет от родственников и членов семьи. Он просто стоял, сосредоточенно прочитывал главу и уходил. Так что же особенного сделал реб Ошер для своего друга, чего сам рабби Меир-Шломо не знал и не мог сделать?

Это напоминает историю, рассказанную в Талмуде (трактат «Брохойс», 5б): «Рабби Хия бар Аба заболел. Пришел к нему его учитель рабби Йоханан навестить больного. Сказал ему рабби Йоханан: «Любимы тебе мучения твои?» Ответил ему рабби Хия бар Аба: «Не любимы мне ни они, ни их награда, которую получает принимающий их с любовью». Сказал ему рабби Йоханан: «Дай мне руку твою». Дал ему руку и поднял, вылечил его. Рабби Йоханан заболел. Пришел к нему рабби Ханина навестить больного. Спросил его рабби Ханина: «Любимы тебе мучения твои?» Ответил ему рабби Йоханан: «Не любимы мне ни они, ни награда их». Сказал ему рабби Ханина: «Дай мне руку твою». Дал ему руку и вылечил его рабби Ханина».

Спрашивает Талмуд: «Почему рабби Йоханану была нужна помощь рабби Ханины? Если он может лечить других, почему он не может исцелить себя, почему он нуждается для этого в чьей-то помощи?» Ответ на эти вопросы звучит весьма интересно: «Заключенный сам не освобождает себя из тюрьмы». Таким же образом и праведник, у которого есть силы спасти других, не может спасти сам себя, он нуждается в помощи других. Можно сказать, что дед Ребе, конечно, хорошо знал, что говорится в «Тании», но он не мог помочь себе сам. Кто-то другой, более здоровый, должен был прийти извне и читать эту главу, чтобы пробудить в нем силы и надежду преодолеть болезнь.

И это подводит нас к вопросу о седьмом дне Песаха. Общеизвестно, что в первый день Песаха мы празднуем Исход из Египта, а в седьмой — отмечаем рассечение Красного моря. Меньше внимания мы обращаем на то, что за год до этих событий, в день, соответствующий первому дню Песаха (15 нисона), Всевышний открылся Моше в горящем кусте терновника и повелел ему спасти народ Израиля из Египта («Седер ойлом рабо», глава 5). Моше отказался от этого предложения и долго спорил со Всевышним. Как говорит Раши: «Это указывает нам на то, что на протяжении семи дней Святой, благословен Он, увещевал Моше отправиться с миссией, возложенной Им на него» (комментарий на Шмойс, 4: 10). Если это так, то 21 нисона (дата будущего седьмого дня Песаха) стало днем, в который Моше принял на себя эту трудную миссию. Моше прибегал к разным уловкам и приводил оправдания, чтобы отказаться от этого поручения. В конце седьмого дня мы читаем: «И воспылал гнев Г‑сподень на Моше и сказал Он: Ведь Аѓарон, твой брат, [из колена] Леви; знаю, что говорить будет он, и также вот он выйдет тебе навстречу, и увидит тебя, и возрадуется в сердце своем» (Шмойс, 4: 14).

Почему здесь упоминается Аѓарон? В своем комментарии на этот стих Раши говорит: «Не так, как ты думаешь, что он будет недоволен тобою из-за обретаемого тобою величия». «Мидраш Танхума» расширяет эту тему: «Моше сказал: до того, как явился мне Всевышний, Аѓарон, брат мой, пророчествовал им в Египте восемьдесят лет. И теперь я должен встать на место моего брата? Будет обида!» Аѓарон, старший брат Моше, был духовным лидером народа Израиля в Египте в течение восьмидесяти лет. Этот пост он унаследовал от своего отца, Амрама. Сыны Израиля знали и любили Аѓарона, который разделил с ними все горести и беды рабства. Моше никогда не был частью народа Израиля в Египте: его детство прошло во дворце фараона, затем он бежал в Мидьян, и в течение многих лет его нога не ступала на египетскую землю. И вдруг Б‑г повелевает Моше стать спасителем. Что он сможет ответить, если его спросят: «Моше! Где ты был все эти восемьдесят лет, когда мы так страдали?!»

На первый взгляд, Моше был прав, когда говорил, что Б‑гу лучше взять на роль спасителя Аѓарона, так как тот является духовным лидером, и каждый еврей знает его, поэтому вполне естественно, что он должен быть тем, кто выведет народ Израиля из Египта. Почему Б‑г разгневался на Моше и не внял его просьбе? В свете рассказанной выше истории, ответ напрашивается сам собой: «Заключенный сам не освобождает себя из тюрьмы». Сыны Израиля были рабами, заключенными в одну большую тюрьму. Раши говорит «Ни один раб не мог убежать из Египта» (комментарий на Шмойс, 18: 11). Поэтому, чтобы вызволить их из Египта должен был прийти кто-то извне, и только он мог освободить их из «тюрьмы» египетской. Таким человеком стал Моше, которому Всевышний поручил исполнить миссию спасителя и вывести евреев из рабства.

И это верно для всех людей. Независимо от того, сколько человек помогает другим, есть ситуации, в которых он не может помочь сам себе и нуждается в помощи и поддержке еще кого-то (недаром считается, что за спиной каждого успешного мужчины стоит любимая жена, которая придает ему силы и стойкости). И каждый раввин, каким бы он ни был уважаемым и влиятельным в своей общине, тоже нуждается в помощи своих духовных братьев. Если вы заметили, что ваш друг чем-то огорчен или озабочен, не стоит думать, что он сам лучше знает, как решить свои проблемы, и вряд ли вы сможете ему помочь. Помните, что никто не может помочь себе сам, и наша задача состоит в том, чтобы вызволить ближнего из духовной тюрьмы и поспособствовать его превращению в свободного человека.

И именно теперь, в конце праздника Песах, праздника освобождения, когда все мы стали свободными людьми, мы должны сделать все, от нас зависящее, чтобы помочь тем, кому трудно. Кстати, для того, чтобы поддержать человека духовно, не всегда надо что-то говорить, иногда достаточно выслушать и дать ему почувствовать, что вы не безучастны к его судьбе. Так вы можете спасти еще одну душу из среды народа Израиля.

Иногда для этого достаточно лишь одного слова. Как сказал пророк: «Каждый помогает ближнему своему и говорит брату своему: «Крепись!» (Ишаяѓу, 41: 6).

Женский праздник по-еврейски

Канун Шабос холь ѓамоэд Песах
18 нисона 5774 года / 18shel апреля 2014 г.

Во времена правления коммунистов в бывшем СССР верующих евреев жестоко преследовали. Любое проявление религиозности могло стать поводом для репрессий и обвинения в антисоветской деятельности. Многие были арестованы и сосланы в Сибирь… Именно в это время Бецалель Шиф, хасид Хабада, который сегодня живет в Иерусалиме, заканчивал юридический факультет Ташкентского университета и был направлен на практику в один из отделов тамошней прокуратуры.

Незадолго до этого Бецалель, находясь в командировке на западной Украине, в Карпатах, познакомился с евреем по имени Авраѓам, бухгалтером по профессии. Они подружились. Авраѓам пригласил его к себе домой, где собирался подпольный миньян, познакомил с некоторыми из его участников. Уезжая, Бецалель тепло попрощался со своим новым другом и предложил приехать к нему в гости в Ташкент.

Прошло несколько лет, и в 1965 году Авраѓам приехал в Ташкент. Друзья были очень рады встрече. Авраѓам остановился в доме Бецалеля. Несмотря на то, что у него в городе были родственники, он предпочел гостить у него. Чтобы не обидеть близких, которые могли узнать об этом, он собирался пойти к ним в последний день и сказать, что приехал всего на пару дней в командировку. Так Авраѓам и сделал. В день отъезда он с утра отправился к родственникам, договорившись с Бецалелем, что они встретятся в аэропорту и попрощаются перед самым отлетом самолета.

Бецалель приехал в аэропорт вовремя. Издали он увидел своего друга, стоявшего в окружении родственников. Подойдя ближе, он немного опешил, узнав в одной из женщин свою непосредственную начальницу, заместителя прокурора! Он попытался держаться в стороне, но Авраѓам позвал его и представил своей семье.

Улучив момент, Бецалель отвел друга в сторону и нервно спросил: «Что ты им сказал обо мне?!» Авраѓам ответил: «Ничего особенного. Когда между нами возник спор, и она утверждала, что среди современных молодых людей нет сегодня тех, кто соблюдает Субботу и исполняет заповеди, я привел ей в пример тебя. Вот почему я решил вас познакомить».

Бецалель очень расстроился, он почувствовал, что все пропало. Что будет с учебой и работой?! Вряд ли он сможет теперь посещать подпольную синагогу, участвовать в фарбренгенах! Ведь именно прокурорам вменялось в обязанности выявлять и привлекать к ответственности религиозную молодежь…

Следующие два дня он не решился выйти на работу. Потом, поняв, что не может вечно скрываться, вернулся и стал надеяться на лучшее. К своему огромному удивлению Бецалель скоро обнаружил, что начальница фактически помогает ему. Например, раньше ему надо было искать различные предлоги, чтобы не работать каждую Субботу и в праздники, а теперь она сама освобождала его от работы в эти дни! А незадолго до праздника Песах прокурор вообще удивила его, обратившись с просьбой… достать для нее тридцать пять килограмм мацы. Конечно, это огромное количество! Женщина объяснила, что это не только для нее, но и для всех родственников. «Хотя они убежденные коммунисты, но не откажутся от мацы на Песах», — сказала она.

Бецалель договорился с женщиной, что один из его друзей принесет мацу ей домой. И надо же было такому случиться, что разносить мацу поручили одному из хасидов, который совсем недавно освободился из длительного заключения по приговору «за религиозную деятельность». Ему нужно было заработать, а продажа мацы обеспечивала хороший доход, хотя и была сопряжена с опасностью. Бецалель передал ему записку с адресом женщины, но не предупредил о том, кто она. Когда хасид с мацой явился по указанному адресу, дверь ему открыла хозяйка, в которой он сразу же признал прокурора, выступавшего обвинителем на его судебном процессе. Можете представить себе его состояние?! Он все-таки попытался взять себя в руки и, сделав вид, что ошибся, пошел к другой двери, но женщина не отпустила его и пригласила войти. Только в квартире, за закрытой дверью, она объяснила, что маца предназначена именно для нее. Посыльный вздохнул с облегчением и пошел к машине, чтобы принести ей мацу. Женщина тепло его поблагодарила и щедро расплатилась.

Через несколько дней Бецалель случайно встретил раввина Мордехая Козлинера, который отругал его за нарушение правил конспирации. «Благодари Б‑га, что все закончилось благополучно. Ведь у нашего друга вполне мог случиться инфаркт от такой неожиданной встречи», — сказал раввин.

Несколько лет спустя Бецалель Шиф совершил алию в Землю Израиля. А заместитель прокурора Софа Ховкина немного позже также репатриировалась в Израиль и живет сейчас в Ашкелоне…

Современные феминистки позавидовали бы, узнав, что еврейские женщины во все времена пользовались большим уважением и имели в семье особый статус. Среди них были и активистки, руководительницы, способные повести за собой народ. Одним из доказательств этого является жизнь и судьба сестры Моше и Аѓарона — Мирьям. Через шесть дней после Исхода из Египта, на седьмой день Песаха, Всевышний совершил чудо рассечения Красного моря, после которого Моше с сынами Израиля пели Ширас ѓаЯм — «Песнь у моря». Эта песня восхваляет Б‑га за чудесное спасение народа Израиля, когда Он ради Своих детей раздвинул воды моря, а потом утопил в них преследователей-египтян. Она также выражает страстное желание сынов Израиля, чтобы Б‑г привел их к своей земле и пребывал среди них в священном Храме. В заключение звучат слова об окончательном Спасении, когда «Б‑г будет царствовать во веки веков».

На самом деле у этой песни было два исполнения — мужское и женское. После того, как Моше и сыны Израиля спели свою песнь, «взяла пророчица Мирьям, сестра Аѓарона, тимпан в руку свою, и вышли все женщины вслед за нею с тимпанами и в танцах. И воззвала Мирьям: «Пойте Б‑гу, ибо высоко превознесся Он, коня и всадника его поверг Он в море…» (Шмойс, 15: 20, 21).

Давайте вспомним, какой была Мирьям и когда она пророчествовала. В самой Торе о ней рассказывается немного, и чтобы узнать больше об этой великой женщине, следует обратиться к Талмуду и мидрашам.

Раши, комментируя приведенные выше стихи, цитирует Талмуд: «Где она пророчествовала? Когда она была «сестрой Аѓарона» (здесь она названа только сестрой Аѓарона), до рождения Моше, она сказала: «Моя мать родит сына, который станет избавителем Израиля» (Талмуд, трактат «Сота», 12б). Мирьям было тогда… всего шесть лет. Разве не удивительно, что пророчество о рождении Моше Всевышний вложил именно в уста этой маленькой девочки, а не ее отца Амрама, главы поколения, или ее матери Йохевед?

Мидраш рассказывает: «Когда родился Моше, весь дом озарился светом. Встал отец и поцеловал ее… и сказал: «Дочь моя, исполнилось твое предсказание». Но всего лишь через три месяца Йохевед, не имея более возможности скрывать ребенка дома, решила положить его в корзину и опустить в воды Нила. «Встал отец ее… и сказал: «Дочь моя, где же твое предсказание?» И поэтому написано: «И встала сестра его поодаль, чтобы узнать, что с ним будет», — чтобы проверить, исполнится ли пророчество». Мирьям увидела, как дочь фараона подобрала Моше, а потом, узнав, что ребенок отказывается от кормилиц-египтянок, она предложила приемной матери Моше привести ему еврейскую кормилицу. Получив согласие дочери фараона, она привела его настоящую мать — Йохевед…

На протяжении последних восьмидесяти лет пребывания евреев в Египте, когда Моше там не жил, Мирьям руководила сынами Израиля наряду с Аѓароном-первосвященником. Брат и сестра утешали народ, укрепляли его духовные силы, поддерживали веру в скорое Избавление и готовили его к освобождению из рабства.

Вот почему у расступившегося Красного моря Мирьям не спрашивала ни у кого разрешения (даже у Моше) и организовала женщин выйти петь и танцевать с бубнами. Но откуда же женщины взяли бубны в пустыне? Раши отвечает на этот вопрос так: «Праведницы того поколения были убеждены, что Святой, благословен Он, совершит для них чудеса, и поэтому они взяли с собой тимпаны из Египта» (комментарий на упомянутые выше стихи Книги Шмойс). Любавичский Ребе в одной из своих бесед уточняет, что женщины не взяли с собой в пустыню запасы еды, ведь, как рассказывает Пасхальная Аѓада, даже тесто, приготовленное для хлеба в дорогу, не успело подойти. Жажда избавления и сила веры у еврейских женщин были настолько сильны, что они не сомневались в том, что Б‑г даст им пищу и сотворит для сынов и дочерей Израиля другие чудеса. Они взяли с собой тимпаны, чтобы праздновать освобождение и радоваться совершающимся на их глазах чудесам. И Мирьям, первая в еврейской истории руководительница женского движения, сумела организовать их выйти петь и танцевать. Заметим, что Тора подчеркивает: «…и вышли все женщины…» — все, без исключения, приняли участие в этом празднике.

А как же быть с еврейским законом, запрещающим мужчинам слушать женское пение? Что же тогда делали мужчины, когда женщины пели свою песнь у моря? Некоторые комментаторы полагают, что именно с этой целью женщины и вынесли бубны из Египта. Именно для того, чтобы звуки тимпанов заглушали женское пение. То есть, женщины пели, но не очень громко, и шум, который они создавали своими бубнами, был громче их голосов. Однако трудно поверить, что это действительно единственная причина, по которой женщины вынесли свои тимпаны из Египта.

Любавичский Ребе, объясняя, почему мужчинам запрещено слушать, как поют женщины, указывает на ту же самую причину, по которой молельный зал любой синагоги разделяется на мужскую и женскую половину. Мы знаем, что мужчинам бывает трудно сосредоточиться на молитве, когда они видят рядом женщин, — как говорится, «глаз видит, а сердце привечает». А женское пение тоже отвлекает, волнует и может привести мужчин к нежелательным мыслям и действиям… Но при рассечении Красного моря эта проблема не возникала. А почему? Раши пишет: «В славе Своей открыл им Себя Всевышний, и они указывали на Него, говоря: «Это мой Б‑г». Рабыня у моря видела такое, чего не видели пророки» (комментарий на Шмойс, 15: 2). Сыны Израиля пережили такое великолепное и яркое явление Шхины, такую радость от ощущения близости к Всевышнему, что злое начало никак не могло в эти минуты помешать мужчинам…

И, как объясняет Ребе в одной из своих бесед, «даже ребенок понимал Б‑жественное откровение, произошедшее при рассечении Красного моря». Мужчины и женщины в едином порыве указывают и говорят: «Это мой Б‑г… и я буду превозносить Его» (Шмойс, 15: 2). В такой исключительный момент нечего бояться проявления нескромности, ибо злое начало бессильно. Народ Израиля пребывал в таком возвышенном духовном состоянии, на такой духовной высоте, что не мог думать ни о чем другом, кроме Царя Вселенной.

Какие выводы мы можем сделать из этой истории? Если первый день Песаха — это день Моше, тот самый день, когда он вывел народ Израиля из Египта, то седьмой день Песаха — это день пророчицы Мирьям. Если первый праздник является праздником мужчин, то седьмой день Песаха — это праздник женщин. У дочерей Израиля есть своя история лидерства. Есть особый женский день во время праздника Песах, когда мы читаем в Торе о великих женщинах, потому что тогда не одна Мирьям вышла петь песнь восхваления, но все женщины присоединились к ней с тимпанами и танцами. Поэтому сегодня седьмой день Песаха должен быть праздником всех женщин. Ибо «в заслугу праведных женщин еврейский народ вышел из Египта, и в заслугу праведных женщин он удостоится Избавления в будущем» (Талмуд, трактат «Сота», 11б). Да случится это вскоре, в наши дни, омейн!