Доверие — важнее всего

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
1 ова 5778 года / 13 июля 2018 г.

«Отдайте Стену плача Хабаду!» — призывал заголовок статьи, рассказывавшей о вновь обострившемся споре о разделении площади у Стены плача. Напомним, что с 1967 года всем, что связано с еврейскими обрядами в этом священном месте, управляет главный раввин Стены плача, и по устоявшейся традиции там соблюдаются обычаи ортодоксального иудаизма. В частности, на площади, предназначенной для молитв, установлено разделение между мужчинами и женщинами. Также женщины не могут исполнять заповеди, которые согласно Ѓалохи должны соблюдать только мужчины, например, накладывание тфилин, облачение в талес и чтение Свитка Торы. На протяжении почти двух десятилетий организация «Женщины Стены» ведет борьбу за право молиться у Стены плача «наравне с мужчинами». Каждый рош-хойдеш они проводят на женском участке общественную молитву, некоторые из участниц которой облачаются в талесы и накладывают тфилин. Иногда они вступают в конфликты с другими молящимися, которые пытаются помешать им молиться на площади или выносить Свитки Торы.

В конце января 2016 года правительство, следуя решению Высшего суда справедливости, приняло постановление о создании расширенной площадки с полным доступом к Стене. Вход будет осуществляться через общий проверочный пункт, затем посетитель сможет выбрать, в какую часть идти. Новая площадка, где мужчины и женщины смогут молиться вместе, будет функционировать круглосуточно и не будет находиться под юрисдикцией раввина Стены. Будет создана специальная комиссия из представителей правительства, «Женщин Стены», израильского реформистского движения и израильского консервативного движения. Во главе комиссии будет стоять глава «Сохнута». Ультраортодоксальные партии приняли этот план молча, но после критики со стороны религиозной общественности, они угрожали выйти из коалиции в марте 2016 года. Президент Израиля Реувен Ривлин обратился к спору о Стене плача в речи перед евреями Соединенных Штатов, сказав: «Этот символ единства стал символом противоречий и разногласий, что вызывает у нас большую боль».

Но как Хабад может поспособствовать разрешению этого спора, если «отдать» ему Стену плача, как предложил журналист? Всем известно, что одной из традиций, в соблюдении которых Хабад не идет на компромисс, является перегородка, отделяющая женскую часть в синагогах, поэтому ясно, что возле Стены он не сможет предложить ничего другого!

* * *

На этой неделе мы читаем две главы Торы — «Матойс» и «Масъэй». Первая из них повествует об истории колен Гада и Реувена. На сороковой год пребывания еврейского народа в пустыне, незадолго до того, как евреи собирались переправиться через реку Иордан, чтобы овладеть Землей Израиля, колена Гада и Реувена обратились к Моше-рабейну. Они сказали ему, что восточный берег Иордана богат пастбищами и, так как у них много скота, попросили: «Если обрели мы милость в твоих глазах, то пусть дана будет эта земля слугам твоим во владение, не переводи нас через Иордан» (Бамидбор, 32: 5).

У Моше было несколько способов ответить на эту просьбу, ведь он — руководитель, и именно он решает, чему быть, а чему не быть. Поэтому он мог ответить на их просьбу одним словом «нет», не давая никаких объяснений. Но Моше решил пойти по более трудному пути и рассказать им о своих страхах и подозрениях. При этом он шел на определенный риск, потому что, когда вы даете объяснения, люди, чтобы отменить ваши требования, начинают спорить с вами и утверждают, что это ложная проблема. И все же Моше решил поделиться своими чувствами. Он сказал представителям колен Гада и Реувена три вещи:

1. «Братья ваши пойдут на войну, а вы сидеть будете здесь?» (Бамидбор, 32: 6).

2. «И для чего отвращаете сердце сынов Израиля от перехода на землю, которую дал им Г‑сподь?» (там же, стих 7).

3. «Так поступили ваши отцы, когда я послал их… осмотреть землю. И взошли они до долины Эшколь, и осмотрели землю, и отвратили сердце сынов Израиля, чтобы не вступить на землю, которую дал им Г‑сподь» (там же, стихи 8, 9). И в результате «воспылал гнев Г‑сподень… и Он дал им скитаться в пустыне сорок лет, пока не умерло все поколение, творившее зло в глазах Г‑спода». Моше опасался, что сыны Гада и Реувена захотят отказаться завоевывать Землю обетованную, и это приведет к тому, что другие колена потеряют устремление взойти в Эрец-Исроэль. Он напомнил им, что такая история уже произошла сорок лет назад, и теперь они станут причиной того, что народ Израиля останется в пустыне.

Итак, Моше открыл им свое сердце. И тут наступает самый интересный момент. Каждый, кто помнит эту историю, знает, что сыновья Гада и Реувена предложили, что они присоединятся к другим коленам, чтобы завоевать Землю Израиля, и не просто присоединятся, но они сказали: «Мы же снарядимся немедля пред сынами Израиля, пока не приведем их на место их» (Бамидбор, 32: 17) — они будут первыми, кто отправится в бой. Однако многие не замечают, что перед этим Тора говорит: «И подступили они к нему и сказали…» (там же, стих 16). Представьте, что вы находитесь в процессе переговоров, и располагаетесь на определенном расстоянии от представителей противоположной стороны, а затем они делают первый шаг вперед вам навстречу. Что означает это движение на языке тела? Расстояние между двумя сторонами уменьшается, и внезапно вы начинаете говорить, как два понимающих друг друга человека. Один шаг вперед, и это уже не ссора, ни одна из сторон не остается на своих позициях. Напротив, та сторона, которая сделала первый шаг, заявляет, что она понимает проблемы другой стороны. Как говорит Раши в своем комментарии на стих: «И подступил Авраѓам…» (Брейшис, 18: 23): «Мы находим… «подступ» к войне: «И подступил Йоав…» (Шмуэль II, 10: 13), к примирению: «И подступил к нему Йеѓуда» (Брейшис, 44: 18) и к молитве: «И подступил пророк Элияѓу» (Млохим I, 18: 36). Ко всему этому был готов Авраѓам: к суровым речам, к примирению и к молитве». Сыновья Гада и Реувена предложили Моше самое важное, что человек мог предложить на переговорах: установили доверие между собой и руководителем народа, дали ему почувствовать, что поняли его страхи и сделают все, чтобы они не подтвердились. Они сказали: «Загоны овечьи построим для стад наших здесь и города для детей наших» (Бамидбор, 32: 16), а затем пообещали: «Не возвратимся к домам нашим, пока не вступят сыны Израиля во владение каждый уделом своим» (там же, стих 18).

И тогда Моше ответил им в том же доверительном ключе: «Если исполните это слово, если снарядитесь пред Г‑сподом на войну, и всякий снаряженный из вас перейдет Иордан пред Г‑сподом, пока Он не изгонит Своих врагов пред Собою, и покорена будет земля пред Г‑сподом, а затем возвратитесь вы и свободны будете от долга пред Г‑сподом и Израилем, и будет эта земля вам во владение пред Г‑сподом. А если не сделаете так, то вот вы согрешили пред Г‑сподом, и знайте ваш грех, который настигнет вас!» (там же, стихи 20–23). Так может говорить только человек, который доверяет не подписанным соглашениям, а честному слову, данному противоположной стороной.

Конечно, представляя этот договор первосвященнику Элазару, Йеѓошуа бин-Нуну и главам колен, Моше говорил немного по-другому: «Если перейдут сыны Гада и сыны Реувена вместе с вами Иордан, всякий снаряженный на войну, пред Г‑сподом, и покорена будет земля пред вами, то дайте им землю Гилада во владение. А если не перейдут снаряженные с вами, то получат владение среди вас на земле Ханаана» (там же, стихи 29–30). Здесь Моше не упоминает о грехе, а говорит, как об обычной деловой сделке: «Заплатишь — получишь, не заплатишь — не получишь». Но так или иначе, а Моше сообщил общине о своем соглашении с сынами Гада и Реувена. А причина, по которой руководитель народа Израиля решил сделать это, заключалась в доверии к ним. Они завоевали его, сделав шаг навстречу Моше. Когда есть доверие, то соглашения уже не так важны.

Предложение «отдать Стену плача Хабаду» — признание того, что это хасидское движение пользуется доверием еврейской общественности. «Правда, — писал тот же журналист, — есть традиции, в соблюдении которых Хабад не может пойти на компромисс. Но каждый еврей, который входит в Бейс-Хабад, знает, что он там очень желанный гость, и если есть какие-то ограничения, они не связаны с отсутствием внимания или идеологической ненавистью». Любавичский Ребе учил хасидов, что самое важное — это приблизить еврея и вызвать у него доброе расположение духа. И поэтому каждый посланник сделает все, что в его силах, чтобы в любой ситуации еврей мог чувствовать себя комфортно. Люди понимают, что существуют принципы, которыми невозможно поступиться, но они хотят знать и чувствовать, что вы действительно заботитесь о них. А это ощущение они испытывают там, где работает Хабад. Именно поэтому детали того, как управлять Стеной плача, не так уж и важны. Главное в том, что если Хабад займется управлением ей — это будет место, где каждый еврей будет тем, кто он есть, и при этом будет чувствовать себя очень комфортно.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (808 КБ).

Из любви к Святой земле

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
27 тамуза 5777 года / 21 июля 2017 г.

16 мая 2017 года адвокат Дэвид Мелех Фридман, американский еврей, официально приступил к работе в качестве посла США в Израиле. Его отец, Морис Фридман, служил раввином в городке Северный Вудмер, штат Нью-Йорк. Сам Фридман — ортодоксальный иудей, владеет ивритом, является близким другом посланника Хабада в своем городе. В 1981 году он женился на Тэмми Деборе Сэнд, и у них есть пятеро детей. Фридману принадлежит квартира в Иерусалиме, в которой он останавливался вместе со своими детьми и внуками, приезжая в Израиль на еврейские праздники. Две важные вещи сделал новый посол США в Израиле перед своим отъездом к месту назначения: во-первых, пригласил своего друга-посланника приехать в Израиль и откошеровать резиденцию посла в Герцлии, а во-вторых — пошел помолиться на могиле Любавичского Ребе и испросить благословения для успеха своей деятельности на столь ответственном посту…

Многие думают, что первым посолом Соединенных Штатов в Израиле был Джеймс Макдональд, который начал свою работу 28 марта 1949 года. Однако история американской дипломатической миссии на Земле обетованной началась гораздо раньше. В 1844 году жил в США один нееврей по имени Вардер Крессон. Он был большой богач и владел огромным ранчо в Пенсильвании. После долгих религиозных исканий, Крессон начал изучать Танах и влюбился в Святую землю. Он задумал получить пост консула Соединенных Штатов в Иерусалиме, который в то время еще находился под властью Турции. Крессон обсудил этот вопрос со знакомым конгрессменом, и тот написал письмо госсекретарю США с предложением назначить г‑на Крессона консулом в Иерусалиме, добавив, что тот не просит ничего взамен и готов работать на добровольных началах. В те дни Соединенные Штаты не вкладывали много средств в свою внешнюю политику, и поэтому убедить госсекретаря сделать это было нетрудно. Вардер Крессон был женат и имел шестерых детей. Получив письмо о назначении, он развелся со своей женой и отправился в путь на Святую землю. В это время госсекретарь был проинформирован о том, что знания об Израиле Крессон получил из Торы, и поехал туда исключительно по религиозным соображениям. Госсекретарь направил ему письмо, в котором отменил его назначение. Но письмо не нашло своего адресата, так как в это время Крессон уже был по пути в Израиль. По приезду он выступил в качестве официального представителя США со всеми вытекающими из этого полномочиями. Правительству США потребовалось шесть месяцев, чтобы отменить его назначение. За это время ему удалось помочь многим евреям в Израиле и очень сблизиться с сефардской общиной Иерусалима.

Четыре года спустя он решил окончательно перейти в еврейство, прошел гиюр и получил еврейское имя Михоэль-Боаз-Исроэль. В те дни в прессе главным заголовком был «Иерусалимский консул принял иудаизм!». После этого он вернулся в Соединенные Штаты для урегулирования своих денежных дел, имея твердое намерение затем навсегда поселиться в Иерусалиме. Однако когда он сошел с корабля на берег, там его уже ждала бывшая жена с ордером на принудительную госпитализацию по причине безумия. Она утверждала, что его обращение в иудаизм — это явный признак сумасшествия. Заявление жены, поддержанное другими родственниками, было принято судом, и над Крессоном была назначена опека (все это делалось исключительно для того, чтобы он не смог распоряжаться своим имуществом). Крессон обжаловал приговор, и на втором суде, отчеты о котором были опубликованы во всех американских газетах, присутствовали 35 членов семьи, которые дали показания против него, и 72 еврея и нееврея, которые пришли, чтобы свидетельствовать за него, среди них — знаменитый Моше Монтефиоре. В конечном счете, Крессон выиграл суд, его правда победила. Он вернулся в Израиль, женился на еврейке из сефардской общины, и в этом браке у него родились двое детей. В конце жизни Крессона в Иерусалиме евреи приходили просить его благословения, полагая, что его молитвы благосклонно принимаются на Небесах. Когда в 1860 году он умер, его похоронили с большими почестями на Масличной горе.

* * *

На этой неделе мы заканчиваем чтение Книги Бамидбор, одним из последних рассказов в которой является история дочерей Цлофхада, пяти умных и независимых женщинах. В недельной главе «Пинхос» говорится, что дочери Цлофхада пришли к Моше с претензиями и сказали: «Отец наш умер в пустыне, а он не был среди общины собравшихся против Г‑спода, в общине Койраха, но за свой грех умер он, и сыновей не было у него. Почему исключится имя отца нашего из среды семейства его, ибо нет у него сына? Дай нам владение среди братьев отца нашего» (Бамидбор, 27: 3, 4).

Самое примечательное в этом рассказе состоит в том, что дочери Цлофхада пришли с требованием своего удела в Земле обетованной тогда, когда евреи были еще в пустыне. В это время мужчины по-прежнему хотели вернуться в Египет, как сказано: «Мужчины говорили: «Поставим главу над нами и возвратимся в Египет», а женщины говорили: «Дай нам владение» (Раши на стих Бамидбор, 26: 64). На самом деле понадобилось еще четырнадцать лет, чтобы завоевать Землю Израиля и провести фактический раздел страны. Несмотря на то, что эти женщины никогда не были там, они испытывали такую большую любовь к Стране Израиля, что пришли к Моше просить удел в ней.

Для Моше это было, как глоток свежего воздуха. Он был просто счастлив услышать, что есть женщины, которые видят вступление в Землю Израиля как нечто реальное и актуальное. Евреи все еще находятся в пустыне, и многие из них не верят, что когда-нибудь придут в Землю обетованную. А эти женщины, ни на минуту ни в чем не сомневаясь, утверждают, что хотят получить наследство в той стране. «И представил Моше их дело пред Г‑сподом. И сказал Г‑сподь Моше так: «Верно дочери Цлофхада говорят. Дай им удел наследственный среди братьев их отца, и переведи удел их отца им» (Бамидбор, 27: 5–7). Следовательно, эти смелые женщины оказались правы, и они являются законными наследницами Цлофхада. Обо всем этом повествует недельная глава «Пинхос».

В нашей сегодняшней недельной главе «Масъэй», в самом конце Книги Бамидбор, мы читаем о том, что главы колена Менаше, к которому принадлежали дочери Цлофхада, пришли к Моше с возражениями против решения наделить их землей. Они утверждали, что в случае, когда девушки выйдут замуж за мужчин из других колен, их уделы перейдут к другому колену. Ведь по закону только сыновья являются наследниками, а сын относится к колену отца. Как мы знаем, иудаизм устанавливает еврейство по материнской линии, но принадлежность к тому или иному колену — по отцовской. Поэтому главы племени Менаше справедливо утверждали, что дети, рожденные в браке дочерей Цлофхада с представителями других колен, наследуют их удел, и, в конечном счете, колено Менаше пострадает материально… Моше согласился с их доводами и объявил дочерям Цлофхада: если они хотят получить свою часть земли, то они должны вступать в брак только с одним из представителей колена Менаше.

Любавический Ребе подчеркивает, что эти женщины любили Святую землю до самозабвения. В нашей сегодняшней недельной главе мы узнаем, что половина колена Менаше остается за пределами Израиля, и только половина колена вступает в Землю обетованную и получает свой удел в ней. Таким образом, количество разрешенных для брака мужчин значительно сократилось. Правда, половина колена насчитывала около двадцати пяти тысяч человек, но все же это была всего лишь половина. И для того, чтобы получить свой удел, дочери Цлофхада выбирали себе мужей только из той половины колена Менаше, которая вошла в Эрец-Исроэль. Они делали это из любви к Земле обетованной, и поэтому их имена упомянуты в Торе, и не один раз.

Книга Бамидбор заканчивается тем, что дочери Цлофхада действительно вышли замуж за мужчин своего колена, получили свои уделы и счастливо жили со своими мужьями. Тора учит нас, что иногда может показаться, что наш выбор ограничен. Нет достаточного количества подходящих еврейских юношей или девушек. Многие жалуются на то, что выбор настолько мал, что приходится идти на компромисс с собой только потому, что нужно выйти замуж за еврея или жениться на еврейке. История дочерей Цлoфxaдa — Махлы, Нои, Хоглы, Милки и Тирцы — учит нас, что исполняющий волю Всевышнего не проиграет. Можно найти подходящего спутника жизни, который будет евреем и хорошим парнем, и сохранить удел, данный вам Б‑гом.

Да пошлет Всевышний всем ищущим избранника (или избранницу) удачу в их поисках! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (706 КБ).

Из любви к Святой земле

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
27 тамуза 5777 года / 21 июля 2017 г.

16 мая 2017 года адвокат Дэвид Мелех Фридман, американский еврей, официально приступил к работе в качестве посла США в Израиле. Его отец, Морис Фридман, служил раввином в городке Северный Вудмер, штат Нью-Йорк. Сам Фридман — ортодоксальный иудей, владеет ивритом, является близким другом посланника Хабада в своем городе. В 1981 году он женился на Тэмми Деборе Сэнд, и у них есть пятеро детей. Фридману принадлежит квартира в Иерусалиме, в которой он останавливался вместе со своими детьми и внуками, приезжая в Израиль на еврейские праздники. Две важные вещи сделал новый посол США в Израиле перед своим отъездом к месту назначения: во-первых, пригласил своего друга-посланника приехать в Израиль и откошеровать резиденцию посла в Герцлии, а во-вторых — пошел помолиться на могиле Любавичского Ребе и испросить благословения для успеха своей деятельности на столь ответственном посту…

Многие думают, что первым посолом Соединенных Штатов в Израиле был Джеймс Макдональд, который начал свою работу 28 марта 1949 года. Однако история американской дипломатической миссии на Земле обетованной началась гораздо раньше. В 1844 году жил в США один нееврей по имени Вардер Крессон. Он был большой богач и владел огромным ранчо в Пенсильвании. После долгих религиозных исканий, Крессон начал изучать Танах и влюбился в Святую землю. Он задумал получить пост консула Соединенных Штатов в Иерусалиме, который в то время еще находился под властью Турции. Крессон обсудил этот вопрос со знакомым конгрессменом, и тот написал письмо госсекретарю США с предложением назначить г‑на Крессона консулом в Иерусалиме, добавив, что тот не просит ничего взамен и готов работать на добровольных началах. В те дни Соединенные Штаты не вкладывали много средств в свою внешнюю политику, и поэтому убедить госсекретаря сделать это было нетрудно. Вардер Крессон был женат и имел шестерых детей. Получив письмо о назначении, он развелся со своей женой и отправился в путь на Святую землю. В это время госсекретарь был проинформирован о том, что знания об Израиле Крессон получил из Торы, и поехал туда исключительно по религиозным соображениям. Госсекретарь направил ему письмо, в котором отменил его назначение. Но письмо не нашло своего адресата, так как в это время Крессон уже был по пути в Израиль. По приезду он выступил в качестве официального представителя США со всеми вытекающими из этого полномочиями. Правительству США потребовалось шесть месяцев, чтобы отменить его назначение. За это время ему удалось помочь многим евреям в Израиле и очень сблизиться с сефардской общиной Иерусалима.

Четыре года спустя он решил окончательно перейти в еврейство, прошел гиюр и получил еврейское имя Михоэль-Боаз-Исроэль. В те дни в прессе главным заголовком был «Иерусалимский консул принял иудаизм!». После этого он вернулся в Соединенные Штаты для урегулирования своих денежных дел, имея твердое намерение затем навсегда поселиться в Иерусалиме. Однако когда он сошел с корабля на берег, там его уже ждала бывшая жена с ордером на принудительную госпитализацию по причине безумия. Она утверждала, что его обращение в иудаизм — это явный признак сумасшествия. Заявление жены, поддержанное другими родственниками, было принято судом, и над Крессоном была назначена опека (все это делалось исключительно для того, чтобы он не смог распоряжаться своим имуществом). Крессон обжаловал приговор, и на втором суде, отчеты о котором были опубликованы во всех американских газетах, присутствовали 35 членов семьи, которые дали показания против него, и 72 еврея и нееврея, которые пришли, чтобы свидетельствовать за него, среди них — знаменитый Моше Монтефиоре. В конечном счете, Крессон выиграл суд, его правда победила. Он вернулся в Израиль, женился на еврейке из сефардской общины, и в этом браке у него родились двое детей. В конце жизни Крессона в Иерусалиме евреи приходили просить его благословения, полагая, что его молитвы благосклонно принимаются на Небесах. Когда в 1860 году он умер, его похоронили с большими почестями на Масличной горе.

* * *

На этой неделе мы заканчиваем чтение Книги Бамидбор, одним из последних рассказов в которой является история дочерей Цлофхада, пяти умных и независимых женщинах. В недельной главе «Пинхос» говорится, что дочери Цлофхада пришли к Моше с претензиями и сказали: «Отец наш умер в пустыне, а он не был среди общины собравшихся против Г‑спода, в общине Койраха, но за свой грех умер он, и сыновей не было у него. Почему исключится имя отца нашего из среды семейства его, ибо нет у него сына? Дай нам владение среди братьев отца нашего» (Бамидбор, 27: 3, 4).

Самое примечательное в этом рассказе состоит в том, что дочери Цлофхада пришли с требованием своего удела в Земле обетованной тогда, когда евреи были еще в пустыне. В это время мужчины по-прежнему хотели вернуться в Египет, как сказано: «Мужчины говорили: «Поставим главу над нами и возвратимся в Египет», а женщины говорили: «Дай нам владение» (Раши на стих Бамидбор, 26: 64). На самом деле понадобилось еще четырнадцать лет, чтобы завоевать Землю Израиля и провести фактический раздел страны. Несмотря на то, что эти женщины никогда не были там, они испытывали такую большую любовь к Стране Израиля, что пришли к Моше просить удел в ней.

Для Моше это было, как глоток свежего воздуха. Он был просто счастлив услышать, что есть женщины, которые видят вступление в Землю Израиля как нечто реальное и актуальное. Евреи все еще находятся в пустыне, и многие из них не верят, что когда-нибудь придут в Землю обетованную. А эти женщины, ни на минуту ни в чем не сомневаясь, утверждают, что хотят получить наследство в той стране. «И представил Моше их дело пред Г‑сподом. И сказал Г‑сподь Моше так: «Верно дочери Цлофхада говорят. Дай им удел наследственный среди братьев их отца, и переведи удел их отца им» (Бамидбор, 27: 5–7). Следовательно, эти смелые женщины оказались правы, и они являются законными наследницами Цлофхада. Обо всем этом повествует недельная глава «Пинхос».

В нашей сегодняшней недельной главе «Масъэй», в самом конце Книги Бамидбор, мы читаем о том, что главы колена Менаше, к которому принадлежали дочери Цлофхада, пришли к Моше с возражениями против решения наделить их землей. Они утверждали, что в случае, когда девушки выйдут замуж за мужчин из других колен, их уделы перейдут к другому колену. Ведь по закону только сыновья являются наследниками, а сын относится к колену отца. Как мы знаем, иудаизм устанавливает еврейство по материнской линии, но принадлежность к тому или иному колену — по отцовской. Поэтому главы племени Менаше справедливо утверждали, что дети, рожденные в браке дочерей Цлофхада с представителями других колен, наследуют их удел, и, в конечном счете, колено Менаше пострадает материально… Моше согласился с их доводами и объявил дочерям Цлофхада: если они хотят получить свою часть земли, то они должны вступать в брак только с одним из представителей колена Менаше.

Любавический Ребе подчеркивает, что эти женщины любили Святую землю до самозабвения. В нашей сегодняшней недельной главе мы узнаем, что половина колена Менаше остается за пределами Израиля, и только половина колена вступает в Землю обетованную и получает свой удел в ней. Таким образом, количество разрешенных для брака мужчин значительно сократилось. Правда, половина колена насчитывала около двадцати пяти тысяч человек, но все же это была всего лишь половина. И для того, чтобы получить свой удел, дочери Цлофхада выбирали себе мужей только из той половины колена Менаше, которая вошла в Эрец-Исроэль. Они делали это из любви к Земле обетованной, и поэтому их имена упомянуты в Торе, и не один раз.

Книга Бамидбор заканчивается тем, что дочери Цлофхада действительно вышли замуж за мужчин своего колена, получили свои уделы и счастливо жили со своими мужьями. Тора учит нас, что иногда может показаться, что наш выбор ограничен. Нет достаточного количества подходящих еврейских юношей или девушек. Многие жалуются на то, что выбор настолько мал, что приходится идти на компромисс с собой только потому, что нужно выйти замуж за еврея или жениться на еврейке. История дочерей Цлoфxaдa — Махлы, Нои, Хоглы, Милки и Тирцы — учит нас, что исполняющий волю Всевышнего не проиграет. Можно найти подходящего спутника жизни, который будет евреем и хорошим парнем, и сохранить удел, данный вам Б‑гом.

Да пошлет Всевышний всем ищущим избранника (или избранницу) удачу в их поисках! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (706 КБ).

«Ехать надо». Или все же нет?..

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
1 менахем-ова 5776 года / 5 августа 2016 г.

В конце 80‑х годов, когда между евреями в Советском Союзе велись постоянные разговоры — ехать или нет, и если ехать, то куда, ходил популярный анекдот: «Еврей на улице подходит к двум беседующим между собой незнакомым людям и, прерывая их разговор, решительно заявляет: «Я не знаю, о чем вы говорите, но ехать надо!» С тех пор прошло много лет, но мне и теперь задают тот же вопрос: «Ехать или не ехать?» — имея в виду разные пункты назначения: Германию, Австралию, США, Канаду и, конечно, Израиль.

…Со времен первого еврея Авраѓама нашему народу всегда не сиделось на одном месте. История начинается с того, что Всевышний сказал Авраѓаму: «Лех лехо — Иди себе, для себя». И, повинуясь повелению Всевышнего, Авраѓам приходит в Ханаан, но почти сразу же из-за голода он был вынужден спуститься в Египет… Яаков тоже много путешествовал. Сначала он бежал со своей родины в Харан, а в конце жизни, когда он жил в Земле Израиля, тоже из-за голода перебрался в Египет.

В главе «Масъэй», одной из двух читаемых на этой неделе, Тора описывает 42 перехода, которые совершил Израиль в течение сорока лет, начиная с исхода из Египта и до вступления в Землю обетованную. Случалось, что евреи оставались в одном месте надолго (один раз на целых 19 лет), а иногда стоянка длилась всего несколько дней или даже одну ночь. Сыны Израиля никогда не знали, как долго они будут находиться в том или ином месте. Моше не сообщал им заранее о продолжительности предстоящей стоянки, просто потому, что сам не знал об этом: «По воле Всевышнего останавливались, по воле Всевышнего отправлялись в путь». Видимо, Б‑г обрек их на странствия и скитания в пустыне, чтобы подготовить к изгнанию, в котором евреи всегда будут кочевать с места на место.

Незадолго до разрушения Второго Храма в Иерусалиме был спор между двумя группами. Бирьоним («хулиганы») утверждали, что нельзя отказываться от Иерусалима, так как это святое место для еврейского народа, которое выбрал Творец для Своего пребывания. Следовательно, евреи должны защищать город до последней капли крови. «Ни один из защитников Иерусалима не покинет город живым!» — таков был их лозунг. В отличие от этого, вторая группа, которую представлял рабби Йоханан бен Закай, утверждала, что можно пожертвовать Иерусалимом, во имя спасения еврейского народа.

К этому времени относится известная история о том, как рабби Йоханан бен Закай притворился больным, а затем распространил слух о собственной кончине. Его завернули в саван, и два ученика — рабби Элиэзер и рабби Иеѓошуа — вынесли его из города якобы для погребения. Он сделал это, потому что хотел встретиться с Веспасианом, который командовал римской армией, осаждающей Иерусалим. Представ перед ним, рабби Йоханан приветствовал его, как императора. Веспасиан возразил, что он только полководец, а не император, но в это время к нему прискакал гонец из Рима с известием: армия провозгласила его императором. Польщенный Веспасиан пожелал наградить еврейского мудреца, предсказавшего его возвышение. И тогда рабби Йоханан попросил, чтобы ему позволили основать иешиву в Явне. И еще он попросил сохранить жизнь потомкам Ѓилеля — чтобы не прервался род царя Давида, ведущий к Мошиаху (Талмуд, трактат «Гитин», 56).

Мидраш рассказывает, что Веспасиан сказал: «Если есть у тебя близкие в Иерусалиме, пошли и забери их оттуда» («Эйха рабо», 1: 13). Сам рабби Йоханан уже не возвращался в Иерусалим. Во время разрушения Храма он издали наблюдал за тем, что там происходит. Увидев, что Храм разрушен и сожжен, рабби Йоханан разорвал свои одежды, вознес молитву и долго плакал вместе со своими учениками («Авойс дерабби Натан», 17). А затем, собрав в Явне величайших мудрецов поколения, рабби Йоханан воссоздал там Санѓедрин и возглавил его работу в первые годы после разрушения Храма («Седер ѓадойройс»). Он учил, что в новой ситуации Храмовое служение может быть заменено добрыми делами, ибо «милосердие, проявляемое по отношению друг к другу, будет искупать евреев, подобно храмовым жертвам» («Авойс дерабби Натан», 4: 5).

В тридцатые годы XX века те, кто покинул Европу до начала Катастрофы и переехал в США или Израиль, были спасены, а оставшиеся погибли. Так что, действительно, ситуации пикуах нефеш — спасения жизни — требуют от евреев покинуть опасные места, будь то во времена Авраѓама, когда был голод, в эпоху разрушения Храма или в дни Холокоста. Но те, кто сегодня спрашивают: «Ехать или не ехать?», хотят знать, каково мнение иудаизма о населении целых еврейских кварталов, которое перемещается с места на место. Из-за этих переездов многие общины уменьшаются или даже, не дай Б‑г, распадаются, и это происходит не для спасения человеческих жизней, но из соображений личного благополучия. И я говорю не только о тех, кто обращается ко мне с этим вопросом сегодня здесь, в Одессе, но и о евреях в других городах СНГ, в США, во многих европейских странах. Мои друзья-раввины рассказывают, что их прихожане задают им тот же вопрос. Каждые тридцать-сорок лет по всему миру еврейские общины перемещаются на новое место.

В 1940 году предыдущий Любавичский Ребе, рабби Йосеф-Ицхок Шнеерсон, приехал из Европы в США. В то время самая крупная еврейская община, насчитывающая полмиллиона евреев, была сосредоточена в одном из районов Манхэттена. Было бы естественным, если бы Ребе определил место своего проживания там, среди всех эмигрантов, прибывших из Европы. Но к всеобщему удивлению Ребе решил купить дом в Бруклине, причем в престижном районе Краун-Хайтс, где в то время жили только состоятельные евреи. Прошли сороковые и пятидесятые годы, наступили шестидесятые. Район начал меняться, не осталось и следа от прежней престижности, и евреи постепенно стали уезжать из него в другие районы. В конце шестидесятых годов это превратилось в повальное бегство. Люди продавали свои дома за бесценок. Бежали все, религиозные и светские, мудрецы Торы и врачи, за исключением Ребе, который заявил, что не сдвинется с места. Почему? Потому что еврейский закон говорит о том, что уход еврея из еврейского квартала приведет к ослаблению еврейской жизни в этом месте. Он не должен покидать этот район по нескольким причинам. Во-первых, это вредит другим евреям, ибо всегда есть те, кто не имеют финансовых средств на переезд в новый район: «Пришелец, и сирота, и вдова, которые в среде твоей» (Дворим, 16: 11) и старики, и все бедные люди всегда застревают в старом районе. Во-вторых, это наносит ущерб еврейским бизнесам, расположенным в этом районе. Ведь и кошерная пекарня, и продуктовый магазин, и швейная мастерская и т. д. — все эти предприятия рассчитывают на покупателей евреев. А третья причина касается синагог. В соответствии с еврейским законом запрещено использовать здание синагоги для каких-либо других целей. Поэтому евреи, покидая какой-то район, фактически уничтожают синагогу…

Мир сегодня движется в сторону глобализации. Все, что происходит в одной его точке, мгновенно становится достоянием всего мира. Когда евреи остаются на протяжении длительного времени жить в одном и том же районе, несмотря ни на что, не двигаются с места, то это посылает всем нашим врагам сообщение о том, чтобы они не надеялись заполучить Землю Израиля. А видя, что по всему миру евреи блуждают с одного места на другое, они говорят: «Этот метод хорошо работает, так и здесь мы будем докучать и вредить им, чтобы они сбежали». Но если евреи не двигаются с места, то это воспринимается как сигнал для тех на Ближнем Востоке, кто ожидают, что евреи откажутся от своей страны и куда-нибудь сбегут. И еще более важно то, что это придает сил евреям в Израиле, чтобы выстоять и не поддаваться никакому давлению.

Никто не говорит, что запрещено переезжать в другой район, и, конечно, люди, постоянно переезжают с места на место по многим причинам: поиски заработка, необходимость в улучшении жилищных условий, семейные обстоятельства и так далее. Но еврей не должен «убегать», то есть оставлять свой район просто потому, что не хочет жить здесь. Это недопустимо.

Кстати, Любавичский Ребе настаивал на том, чтобы хасиды Хабада не покидали окрестности Краун-Хайтс. Даже несмотря на то, что были тяжелые времена: почти не было соседей-евреев в доме, который ранее был полностью заселен еврейскими семьями, многие не чувствовали себя в безопасности и т. д. Те, кто прислушались к голосу Ребе и купили дома в Краун-Хайтс за двадцать-тридцать тысяч долларов, сегодня стали миллионерами, так как теперь эти дома стоят полтора-два миллиона! И сегодня в том районе, из которого все бежали, и в котором едва оставалось несколько евреев, кипит еврейская жизнь, и обитают сотни тысяч наших соплеменников.

Еврейский закон гласит: «Нельзя убегать только из-за того, что немного трудно». Это и есть мой ответ тем, кто спрашивает об отъезде. Мы не убегаем! И за это мы очень скоро удостоимся с радостью подняться в Землю Израиля вместе с нашим праведным Мошиахом. Да произойдет это вскоре, в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (956 КБ).

Дни скорби — будущие… праздники?!

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
1 ова 5775 года / 17 июля 2015 г.

Слава Б‑гу, мы уже не раз сами были свидетелями, слышали или читали о чудесах, которые совершил и ежедневно совершает — даже после своей ѓилулы, случившейся 21 год назад, — Любавичский Ребе, рабби Менахем-Мендел Шнеерсон. Эти чудеса напоминают рассказы о Баал-Шем-Тове и его учениках — впечатляющие истории, вызывающие изумление и усиливающие наше почитание цадиков. И каждый раз, читая об очередном чуде или особо удивительной истории, мы начинаем просто привыкать к этому, считать их почти само собой разумеющимися, совершенно естественными. Ведь недаром о дворе Любавичских Ребе всегда говорили: «В Любавичах чудеса крутились под ногами, только нагнуться и поднять их…»

Одна из этих удивительных историй произошла несколько недель назад и была рассказана в письме моего родственника — рабби Залмана Фаркаша. Я хочу привести это письмо здесь дословно:

«Дорогой мой друг! То, о чем я собираюсь рассказать, может показаться тебе небылицей, но это на самом деле случилось со мной! Я видел это своими собственными глазами и слышал своими собственными ушами в минувшее воскресенье, когда сидел возле святого места упокоения Ребе…

В четверг вечером я собирался вылететь из Буэнос-Айреса в Нью-Йорк. Меня пришел проводить мой друг Хаим-Мендел, еврей особо дорогой моему сердцу, так как я удостоился быть причастным к его возвращению на путь тшувы.

Несколько лет назад он заболел страшной болезнью, чудесным образом выжил, но проведенное лечение отняло у него какую-либо надежду иметь детей. По дороге в аэропорт Хаим-Мендел рассказал мне о том, что они с женой задумались над вопросом усыновления ребенка. Они советовались с раввинами и друзьями, каждый из которых имел свое собственное мнение. Находясь в замешательстве, он обратился к книге писем Ребе в надежде найти какой-либо совет об усыновлении, но тщетно.

И тогда он попросил меня помолиться за него на оѓеле Ребе, чтобы Всевышний открыл ему глаза на то, что и как сделать, чтобы сохранить свою фамилию и оставить о себе память в будущих поколениях. Я с радостью согласился и взял у него записку, где было указано его имя и имя его матери.

Я прибыл на оѓель в пятницу и оставался там весь Шабос. На следующее утро я сидел в павильоне, прилегающем к оѓелю, и читал книгу «Ликутей Тора». Вокруг собирались миньяны для чтения Шахарис. Я обратил внимание на пожилого еврея, пришедшего в сопровождении молодого человека. Он сел на скамейке напротив меня и начал молиться. Я услышал, что он произносит Кадиш йосем (молитва, говорящая о святости Всевышнего и о приходе Мошиаха; произносится сыном в течение 11 месяцев после смерти отца или матери, а также в их йорцайт — годовщину смерти). Закончив молитву, он встал, сложил талес и тфилин и уже собрался уходить. Неожиданно этот человек повернулся ко мне, достал из сумки сложенный листок бумаги и, протянув его мне, сказал на смеси английского и идиш: «Почитайте, что здесь написано. Это, безусловно, заинтересует вас».

Подумав: «Ну что же такое особенное может меня заинтересовать?» — я все же взял листок, развернул и начал читать. Уже первая строка привела меня в крайнее изумление. Это было подробное письмо Ребе, в котором он советовал и направлял какого-то еврея, желающего усыновить ребенка! В изданных сборниках писем Ребе я действительно его раньше не встречал.

Я обратился к хозяину письма с просьбой позволить мне сфотографировать его текст на мой мобильный телефон. Он не согласился, и тогда я начал объяснять ему удивительное совпадение, которое произошло. Узнав, что есть еврей, который ищет ответ именно на этот вопрос, он смягчился и позволил сфотографировать письмо, но без имени получателя, что я тут же и сделал. Перед тем как уйти, хозяин письма сказал мне: «Я хочу объяснить вам кое-что. Это письмо Ребе написал моему отцу, который, после многолетних безуспешных попыток исполнить заповедь «плодитесь и размножайтесь», заинтересовался усыновлением. Он обратился за советом к известным американским раввинам, и гаон рабби Моше Файнштейн сказал, что помочь может только Любавичский Ребе. Отец написал Ребе и получил этот подробный ответ, в котором Ребе дает ему несколько советов по усыновлению и рекомендует поехать в Северную Африку, где есть много Б‑гобоязненных многодетных еврейских семей, живущих в нищете и готовых отдать на воспитание одного из своих детей. Мой отец поехал в Марокко и нашел семью, которая согласилась отдать ему ребенка на усыновление. Этим мальчиком был я… Год назад мой отец умер, и сегодня последний день чтения Кадиша по нему. Закончив молиться, я почувствовал непреодолимое желание рассказать вам свою историю и показать это письмо. Я не знаю, как и почему мне захотелось поделиться своей тайной именно с вами. Я никогда и никому не говорил об этом и не показывал это письмо кому-либо другому!»

На этом мы расстались. Он ушел, оставив меня в состоянии глубокого потрясения и радостного смущения. Я целиком погрузился в скорбные мысли о нашем святом Ребе, вся жизнь которого была посвящена тому, чтобы давать ответы и указывать верный путь заблудшим. И сколько бы времени ни прошло, мы все больше убеждаемся, что эта работа продолжается! Мне пришло на ум высказывание из книги «Зоѓар»: «Скончавшийся праведник пребывает во всех мирах еще в большей степени, чем при жизни».

Когда я вернулся в Буэнос-Айрес, Хаим-Мендел приехал встречать меня в аэропорт. Весь путь домой мы посвятили обсуждению чудесного ответа Ребе и плана действий, который поможет воплотить заветное желание моего друга наилучшим образом. С Б‑жьей помощью мы услышим вскоре хорошие новости от Хаима-Мендела…

Извини за длинный рассказ, но эта история ободрила меня, заставила с новой силой почувствовать, что Ребе с нами, и усилила во мне надежду и уверенность, что мы в ближайшее время увидимся с ним, ибо грядущее полное Избавление уже совсем близко. Омейн!» — так закончил свое письмо рабби Залман Фаркаш.

* * *

Мы с вами приближаемся к концу трех особых недель, которые называются бейн ѓамцорим («в теснинах») и начались 17 тамуза. Сказали мудрецы: «Дни радости несут радость, а дни скорби чреваты бедствиями» (Талмуд, трактат «Таанис», 29а). Другими словами, в еврейской истории были дни, когда происходили чудеса для народа Израиля, а так как ничто в мире не случайно, и всякое время имеет особое свойство повторяться, то в эти дни сохраняется возможность того, что Б‑г позаботится о новых чудесах для евреев. С другой стороны, даты, когда сынов Израиля постигали беды, — это дни возможных новых бедствий. Поэтому мудрецы дают нам еще один совет: «Если еврей ведет тяжбу или заключает сделку с неевреем, пусть избегает этого в месяце ов, так как в это время успех отворачивается от евреев. Лучше всего вести подобные дела в месяце адор, когда евреям улыбается удача» (трактат «Таанис», 29б). И это распространяется также на весь трехнедельный период, о котором мы ведем речь.

Какое же бедствие произошло 17 тамуза? В эпоху Второго Храма после долгой осады Иерусалима, была проломлена городская стена, что дало возможность римлянам войти в город и после трех недель боев, 9 ова, сжечь Храм.

Одним из подтверждений тому, что «дни скорби чреваты бедствиями», служит история Маккавеев. В период Второго Храма, когда на земле Израиля правили греки, запретившие евреям исполнять заповеди Торы, семья коѓенов Хашмонаим, жившая в Модиине, подняла знамя восстания. Они воевали против греков до тех пор, пока силам восставших не удалось завоевать Храм и снова зажечь Менору, благодаря чему мы имеем праздник Хануки. Восстание Маккавеев окончилось победой, но процесс эллинизации еврейского государства не приостановился, а лишь замедлился.

Еврейская система государственного управления всегда была символом и примером для всех просвещенных режимов. Она отличалась удачным сочетанием разделения полномочий между тремя властями: законодательной, исполнительной и судебной. В еврейском государстве были Санѓедрин, первосвященник и царь. Царь должен был быть представителем колена Йеѓуды, а первосвященник из колена Леви. Во времена же правления династии Маккавеев, впервые в еврейской истории, функции царя и первосвященника были объединены, и исполнял их один человек. Шимон Маккаби стал и первосвященником, и правителем. Так продолжалось в течение нескольких поколений, включая правление внука Шимона — царя Александра Яная. Когда он умер, его жена Шломцион решила стать царицей. Она назначила своего сына Гиркана первосвященником, а второго сына Аристобула — правителем. После смерти матери братья достигли соглашения, что Гиркан впредь будет первосвященником, а его брат — царем.

Однако Гиркан не отказался от идеи стать царем, и между братьями началась война. В это самое время на Ближнем Востоке выросло влияние Римской империи, и оба брата решили обратиться к римскому полководцу Помпею за помощью. Тот не стал выбирать между братьями, а двинул свои легионы на завоевание Иудеи и осадил Иерусалим.

Осада затянулась на долгое время. Но даже во время войны в Храме постоянно приносилась обязательная жертва томид. Осажденные, у которых не хватало животных для жертвоприношений, вынуждены были покупать их за большие деньги у осаждавших. Ежедневно с крепостной стены Иерусалима на веревках спускалась корзина с золотом, в обмен на которое осаждавшие посылали в Храм баранов. Однажды, вместо двух баранов осажденные обнаружили в корзине… свиней! Это, рассказывает Талмуд (трактат «Сота», 49б), случилось тоже 17 тамуза.

Первым же бедствием, которое произошло в этот день, было то, что Моше-рабейну разбил Скрижали, узнав о грехе золотого тельца. Это была большая беда, ибо первые Скрижали обладали особо священным статусом: «Скрижали эти были делом Б‑жьим, а письмена — письмена Б‑жьи, начертанные на скрижалях» (Шмойс, 32: 16). То есть, было уничтожено то, что создал Сам Всевышний!

Однако мы знаем: все, что происходит в этом мире, — к добру. Безусловно, все нежелательное, в конце концов, приносит положительный результат. Вторые Скрижали, полученные в Йом-Кипур, как объясняет Любавичский Ребе, это есть восхождение, следующее за нисхождением. Грех поклонения золотому тельцу открывает возможность для тшувы — возвращения заблудших к Б‑гу. И духовный уровень, которого достигает раскаявшийся грешник, выше уровня, присущего тому, кто изначально пребывал в состоянии праведности.

Наивысшего же духовного уровня евреи достигнут с приходом Мошиаха. Тогда все посты будут отменены. Более того, эти скорбные ныне дни превратятся для народа Израиля в дни радости и счастья. Как сказано: «Пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого будут для дома Йеѓуды радостью, и весельем, и праздниками…» (Зхарья, 8: 19).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (892 КБ).

«Стоянки» и «переходы» между ними

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
27 тамуза 5773 года / 5 июля 2013 г.

В 1970-е годы известный раввин из Нью-Джерси Пинхас Тайц, который не был хасидом, но поддерживал отношения с Любавичским Ребе, часто посещал Советский Союз, стараясь помочь живущим там евреям. Вот что он рассказал об одной из своих поездок:

«Однажды, перед очередной моей поездкой в Россию, ко мне пришел посланец от Ребе и передал пакет, в котором были Сидуры, Пятикнижия и несколько пар тфилин. Я уже привык к таким посылкам и даже не задавался вопросом, как Ребе каждый раз узнает, что я готовлюсь ехать в Россию… Но на этот раз было нечто, что меня удивило: в дополнение к обычному набору, посланец передал мне небольшую книгу «Тания» и сказал: «Ребе просил, чтобы вы никому не отдавали эту книгу, а просто взяли ее с собой на время поездки в Россию».

По правде говоря, сначала я колебался. В конце концов, я не был хасидом, и одно дело — сотрудничать с Ребе, чтобы обеспечить советских евреев предметами иудаики (что я всегда делал с радостью), а другое — то, что в моей дорожной сумке, именно во время поездки по России, будет лежать «Тания». Но немного подумав, я решил, что если Ребе счел нужным прислать мне эту книгу и попросил меня взять ее собой, то это явно неспроста.

На третий день моего пребывания в Москве (после того, как я, слава Б-гу, успел раздать все священные предметы по назначению), когда я вышел после вечерней молитвы из синагоги и прошел несколько кварталов, в темном переулке на меня неожиданно напали двое молодых людей. Они затащили меня в машину так быстро, что я не успел даже рта открыть!

Конечно, сначала я очень испугался, но они тут же представились как два хабадника, добавив, что хотели поговорить со мной по срочному делу, и единственным способом сделать это, не вызвав подозрений, было такое «похищение». Конечно, я простил их…

Молодые люди сказали, что слышали обо мне, как о человеке, которому можно доверять, и поэтому они хотят передать через меня Ребе два жизненно важных для них вопроса. Дело это не терпит отлагательств, поэтому они не могут ждать, пока приедет кто-нибудь из тайных эмиссаров Хабада, через которых обычно передавали вопросы Ребе. Старший из них рассказал, что узнал от кого-то о том, что КГБ следит за ним, и попросил спросить Ребе, должен ли он бежать из Москвы в другой город, или ему надо временно прекратить свою активную подпольную деятельность, о которой Ребе был осведомлен? Второй, который был помоложе, думал подать документы на выезд в Израиль, как недавно сделали некоторые евреи, и хотел спросить, стоит ли ему это делать (ведь тогда он рискует потерять работу в качестве инженера, а если не получит разрешение, то вообще может остаться ни с чем).

Я не очень обрадовался возложенной на меня миссии, потому что всегда был достаточно осторожен, чтобы не испортить отношения с властью (которые я использовал для пользы русских евреев) и не быть замешанным в каких-либо тайных заговорах. Однако мое сердце было открыто для этих самоотверженных евреев, и я не мог им отказать в их просьбе. Конечно, мне нужно было четко запечатлеть в моей памяти имена хасидов, имена их матерей, а также вопросы, ведь мне нельзя было рисковать, сохраняя какие-либо записи в моей сумке.

Наша беседа затянулась, звучали нигуним и текли слезы. А потом я рассказал им о «Тании», которую Ребе дал мне перед нынешней моей поездкой. «И эта книга сейчас с вами?» — волнуясь, спросили они меня. «Да», — ответил я и вытащил «Танию» из кармана пальто. Я не могу описать вам волнение, охватившее их, только тогда я понял, что значит быть хасидом. «Это книга, которую совсем недавно держали святые руки Ребе», — вновь и вновь шептали они взволнованно, с благоговением беря книгу в руки и листая ее.

Вдруг один из них вскрикнул, да так, что я подумал, что с ним что-то случилось. И тогда он показал мне одну из страниц, уголок которой был загнут. Выяснилось, что, рассматривая книгу, он заметил, что одна страница загнута (вроде того, как человек делает для себя закладку при чтении книг). И первые слова на этой странице: «У него совсем нет времени — и нельзя ему ни в коем случае ждать» («Тания», «Заключительный трактат», отрывок «Недобрую весть услышал я и глубоко огорчился…» — лист 162). «Вот четкий ответ на мой вопрос, — воскликнул он с воодушевлением. — Ребе говорит, что я должен немедленно бежать из Москвы и не могу ждать ни дня».

После некоторого замешательства эти два молодых человека, как бы прочитав мысли друг друга, начали искать еще какой-нибудь знак, и… Действительно в этой книге была загнута еще одна страница, и первые слова ее были: «войти в Землю Израиля» («Тания», «Собрание речений», глава 29 — лист 38). Все сомнения о подаче документов на выезд тут же отпали!

Конечно, они просили меня оставить им «Танию», но я сказал им, что Ребе велел мне носить ее с собой. И с тех пор, когда мне выдается случай читать и изучать эту книгу, я вспоминаю то душевное волнение, которое охватило нас в тот незабываемый момент нашей жизни…»

Глава «Масъэй» рассказывает о сорока двух переходах сынов Израилевых по пустыне во время сорока лет их скитаний, начиная с Исхода из Египта и заканчивая прибытием на берег реки Иордан, напротив Иерихона. Тора перечисляет все места, в которых евреи останавливались за эти годы: «И отправились в путь от Тростникового моря, и расположились станом в пустыне Син; и отправились в путь из пустыни Син, и расположились станом в Дофке…» (Бамидбор, 33: 11, 12) и так далее.

Переход состоит из двух частей: выход из отправной точки и движение в заданном направлении (собственно переход) и прибытие к месту назначения (стоянка). Некоторое недоумение вызывает то, что Тора описывает нам в основном места назначения, «стоянки», подробно указывая их названия. Можно сказать, что переход из пункта отправления в пункт назначения — это всего лишь чисто технический вопрос, потому что, чтобы дойти до следующей стоянки, нужно просто выйти с предыдущей. Однако совершенно ясно, что цель перехода — это следующая стоянка. Почему же Тора употребляет слово масъэй — «вот переходы сынов Израиля», а не слово хания — «вот станы сынов Израиля»? Ведь на первый взгляд кажется, что главная цель описания — это стоянки.

Более того, даже в течение сорока лет, что народ Израиля скитался по пустыне, бо́льшую часть времени он проводил на стоянках, а не в переходах между ними. Таким образом, «вот станы» — казалось бы, точнее отражает суть их путешествий.

«Стоянка» и «переход» по смыслу соответствуют действиям глаголов «стоять» и «идти». На стоянке стоят, во время перехода — идут. «Стояние» означает «застой», отсутствие прогресса, пассивность. Даже если вы понемногу двигаетесь вперед, но делаете это столь медленно, что не видно значительной разницы по сравнению с предыдущей ситуацией, — тогда такой прогресс на самом деле не «поступательное движение» и представляет собой «топтание на месте». «Переход» означает движение на новый уровень, на более высокую ступень развития по отношению к предыдущей.

Например, существуют различные уровни учеников иешив. Есть более талантливые и менее талантливые, те, кто учится в более быстром темпе, более глубоко и усердно, по сравнению с теми, кому учение дается с трудом. Те, кто научился многому, и те, кто мало чему научился. Но все они ученики, все они «стоят» на одной ступени ученичества, несмотря на расхождения и различия в знаниях и способностях, которые существуют между ними. Но как только ученик получает звание раввина или судьи, начинается «переход», поступательное движение с одного уровня на другой — более высокий и совсем другого качества: он уже не ученик, он стал раввином.

Когда Тора в нашей недельной главе, описывая «стоянки» сынов Израиля, называет их не словом масъэй, это делается для того, чтобы подчеркнуть, что стоянка на самом деле не стояние на месте, а «переход» — часть поступательного движения вперед и вверх. Если мы хотим подняться на ступень более высокую, чем предыдущая, не надо идти на «стоянку» — место, где мы будем просто стоять. Если мы хотим двигаться дальше, поднимать свой духовный уровень, все наши стоянки должны быть «переходами», в том смысле, что мы не должны на них останавливаться, но обязаны постоянно продолжать свой путь духовного совершенствования, чтобы подняться на более высокий и совершенно новый уровень. Именно поэтому остановки в нашей недельной главе называются «переходы сынов Израиля».

Если углубиться еще немного, то можно сказать, что, как уже упоминалось выше, переход включает в себя две стадии: выдвижение с того места, где была стоянка, и прибытие к месту назначения, совершенно новому уровню. Для «выдвижения» из положения, в котором находились прежде, в языке Торы есть специальное слово — несия, в отличие от движения вперед, к цели, которое обозначается словом ѓалиха (сегодня, когда мы говорим ѓалиха, это означает прогулку пешком, а несия переводится как поездка с использованием какого-либо вида транспорта, но это — современный иврит).

Тора называет стоянки словом масъэй — «переходы», чтобы намекнуть нам, что мы не должны довольствоваться тем, что стоянки, которых мы до сих пор достигли, являются этапами ѓалиха — более высокими по отношению к предыдущим. Наши стоянки должны быть «переходами», несийойс. Мы должны побуждать себя покинуть место своего пребывания и бесконечно стремиться все выше и выше в своем духовном развитии. Цель стоянки — маса («путь»). Не останавливаться, всегда двигаться дальше, стремиться выше.

Однако среди стоянок сынов Израилевых в пустыне, были и такие, где евреи вели себя не должным образом и разгневали Всевышнего. И эти места также называются общим названием «вот переходы» и включены в общий перечень походов. Это места, из которых надо принудить себя выйти и совершенствоваться дальше. Цель этих мест — духовное восхождение, которое за ними будет следовать.

Наша недельная глава оказывает нам содействие и поддержку, убеждая, что даже если мы потерпели неудачу здесь или там, даже если мы находимся на нежелательной стоянке, где наше поведение может вызвать гнев Творца, — мы знаем, что и эта стоянка — «переход». Можно и нужно уйти с нее, понудить себя силой покинуть это место, чтобы эта стоянка стала лишь этапом на пути нашего дальнейшего роста и духовного совершенствования, которое заключается в том, чтобы подниматься неизмеримо выше, продвинуться на следующую стоянку приблизиться к следующему переходу.

…Эта Суббота — последняя перед наступлением месяца менахем-ов, с рош-хойдеш которого начинается последний этап приближения к траурному дню 9 ова. И Тора говорит нам на этой неделе, что цель сей скорбной стоянки — превратить эти траурные дни в радостные и праздничные. Так же, как цель изгнания — это наивысшее Искупление, которое придет за ним. Спуск в изгнание является частью последующего подъема, как конечной целью прихода к Иерихону, конечному пункту всех переходов сынов Израиля по пустыне, стало вступление в Святую землю.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,04 МБ).