Отдать жизнь народу Израиля

Канун Шабос главы «Эмойр»
12 ияра 5779 года / 17 мая 2019 г.

Мы с вами находимся в периоде между праздниками Песах и Швуэс, когда исполняется заповедь сфирас ѓооймер, которая заключается в том, что каждый вечер мы произносим благословение и говорим: «Сегодня один, два и т. д. дней оймера» (на иврите — лооймер). В то же время мы прекрасно знаем, что 33‑й день счета оймера — день, когда покинул этот мир рабби Шимон бар Йохай и перестали умирать ученики рабби Акивы, — является праздником и называется Лаг бооймер (напомню, что гиматрия — сумма числовых значений букв, — слова лаг равняется 33). В чем причина этого разночтения?

Оказывается, в еврейских общинах есть две древние традиции, касающиеся формулировки сфирас ѓооймер. Сефарды и хасиды (у которых порядок молитв близок к сефардскому) говорят лооймер, ибо они считают дни, прошедшие после жертвоприношения оймера 16 нисона, и как бы говорят: «Сегодня прошло столько-то дней после принесения оймера». С другой стороны, Рамо (рабби Моше Иссерлес) постановил, и ему следует обычай ашкеназских общин, что надо говорить бооймер. Так как во времена изгнания и отсутствия Храма оймер не приносится, неуместно говорить «столько-то дней после жертвоприношения». Тем не менее, существуют 49 дней — семь недель, которые с тех пор называют «периодом оймера», и ему соответствует выражение бооймер.

Давайте разберемся, почему хасиды «танцуют на двух свадьбах»: каждую ночь исполняют заповедь счета оймера по сефардской версии, а Лаг бооймер называют по ашкеназскому обычаю. Вот две версии, доказывающие, что в еврейской среде даже небольшое грамматическое противопоставление может иметь глубокие духовные корни.

Некоторые книги наших мудрецов предлагают интересное объяснение, правда, основанное на слухах и не имеющее ясного источника. Известно, что Рамо покинул этот мир на Лаг бооймер, и с тех пор весь народ Израиля делает особый жест в память об этом великом законоучителе и называет этот день согласно его постановлению. Возможно, это особенно связано с самим днем Лаг бооймер, который символизирует превосходство единства над любыми разногласиями.

Любавичский Ребе добавляет, что гиматрия слов Лаг бооймер — 345, такая же, как и у имени Моше. Вот почему мы говорим «Лаг бооймер» — чтобы намекнуть на высшую связь между Моше, великим учителем открытой части Торы, и рабби Шимоном бар Йохаем, великим открывателем тайной части Торы. Кстати, Лаг бооймер выпадает на тот же день недели, что и 7 адора, день ухода из этого мира Моше-рабейну.

В другой беседе Любавичский Ребе объясняет суть сходства между Моше-рабейну и рабби Шимоном бар Йохаем. Начнем с одной трогательной истории, рассказанной раввином Ашером Вайсом. Его отец, рабби Моше Вайс, был хасидом последнего ребе из Цанз-Клойзенберг. Однажды он встретился в Лондоне с известным бизнесменом по имени Авраѓам-Ицхок Глик, который был близок к Любавичскому Ребе и часто, занимаясь различными делами в Европе, выполнял его поручения, хотя в тот период не был хасидом Хабада. Во время встречи Глик рассказал, что однажды ему позвонил секретарь Любавичского Ребе и сказал, что, Ребе просит его оказать ему личную услугу, и если он сделает это правильно, то обещает ему долю в грядущем мире. В небольшой деревне под Мюнхеном, которая называется Тутцинг, есть нееврейское кладбище, где в отделенном месте были похоронены евреи, убитые нацистами во время войны. Сейчас кладбище расширяется, и неевреи начали копать могилы вблизи еврейских могил, да и отделявшая их стена разрушилась. Ребе попросил поехать в эту деревню, получить разрешение у местных властей и возвести там двухметровую стену, чтобы отгородить от нееврейских могил, которые со времени войны были сделаны уже ближе четырех локтей к еврейским могилам. Глик выполнил поручение: договорился с властями, получил разрешение, нанял работников, и они построили стену, которую он сфотографировал со всех сторон и отослал фотографии Ребе… Вдруг Авраѓам-Ицхок Глик заметил, что его собеседник побледнел и вцепился руками в стол. «Как называется эта деревня?» — переспросил он. «Тутцинг, недалеко от Мюнхена». Рав Вайс задрожал и рассказал историю этих могил. Оказалось, что именно он участвовал в этом захоронении.

«Это были последние дни войны. Американские войска наступали, и нацисты начали в панике убегать. Я был членом группы евреев вместе с ребе из Цанз-Клойзенберг, которого мучили в лагере Мельдорф на немецкой земле. В месяце ияр 5705 года (май 1945 г.) нацисты посадили нас в поезд и повезли в неизвестном направлении. В конце концов поезд остановился в деревне под названием Тутцинг. Вошли эсэсовцы и, сдирая с себя погоны и прочие знаки отличия, сказали, что войне конец, и все могут идти куда хотят. Когда они вышли, Клойзенбергский ребе сказал, что предпочитает подождать, когда в поезд войдут американцы, и несколько человек, в том числе и я, решили с ним остаться. Остальные радостно выскочили из вагонов. Неожиданно неизвестно откуда появились немцы на мотоциклах, перестреляли всех — сотни людей — и умчались.

А через день в поезд вошли американцы, вывели на волю всех, кто остался с Клойзенбергским ребе и перевезли в лагерь для перемещенных лиц. Мы были спасены, но ребе, который потерял в лагерях свою жену и одиннадцать детей, не знал покоя. В лагере он попросил дать ему машину с водителем и группу людей, сказав, что хочет похоронить всех тех расстрелянных евреев. Вдоль железнодорожных путей лежали трупы святых евреев, некоторых из них мы знали из лагеря. Ребе с помощниками нашли отдельное место на нееврейском кладбище, которое находилось на расстоянии больше четырех локтей от нееврейских могил, поставили опознавательные знаки и разделительную стену. Освободили нас накануне Лаг бооймер, а погребение мы начали в Лаг бооймер и работали до Швуэс: собирали тела своими собственными руками, хоронили их с честью и читали по ним Кадиш… В течение десятилетий я делал все, чтобы заставить себя забыть эти ужасные сцены. Мне и в голову не приходило вернуться и проверить состояние этих могил. А вот один беспокойный еврей из Бруклина позаботился о них! Скажу вам правду — я лично знал тех, кто похоронен в Тутцинге, среди них не было ни одного хасида Хабада, да и мы с Клойзенбергским ребе никаким хабадникам об этом не рассказывали. Откуда Любавичский Ребе узнал об этом кладбище? Наверно, души убитых сообщили Ребе, что место их захоронения становится некошерным…»

Между Моше-рабейну и рабби Шимоном бар Йохаем проходит четкая прямая линия. Оба не были удовлетворены своим величием. Оба связали себя с судьбой народа Израиля. Именно тогда, когда они достигли самой высокой ступени, которой когда-либо коснулся человек, они поспешили связать себя узами любви и отдали свою жизнь народу Израиля. Моше-рабейну провел сорок дней и ночей на горе Синай. Хлеба не ел и воды не пил. В конце этих дней он получил огромный дар от Всевышнего: две Скрижали завета, которые были выгравированы на Небесах. Можно представить возвышенное величие Моше в тот момент, в какой степени он был отвлечен от любой связи с этим миром. Моше спустился со Скрижалями и услышал: «Извратился твой народ». Люди, которых он вывел из Египта три месяца назад, предали его и сделали золотого тельца. Вместо того, чтобы просить смерти своей душе или бежать обратно наверх, Моше встал перед Б‑гом и объявил: «И теперь, если простишь их грех, хорошо; а если нет, то сотри меня из Твоей Книги, которую Ты написал» (Шмойс, 32: 32). Он жертвует своей жизнью ради предателей!

Так же ведет себя и рабби Шимон бар Йохай. Спасаясь от римлян, он и его сын 12 лет прятались в пещере. Все свое время они посвящали изучению тайн Торы. Чудесным образом появившиеся в пещере рожковое дерево и родник свежей воды дали им возможность полностью отрешиться от всего материального. Когда они после долгих лет вынужденного отрыва от реального мира вышли из пещеры, то не могли понять, как люди тратят свои жизни на обычные повседневные дела. Глас с Небес вернул их в пещеру еще на двенадцать месяцев — за этот период они должны были подготовить себя к жизни среди людей. Когда они вышли, наконец, из укрытия, их сердца горели желанием посвятить остаток жизни совершению добрых дел. Талмуд (трактат «Шабос», 33б) утверждает, что первый вопрос рабби Шимона после того, как он покинул пещеру и пришел в Тверию, был таков: «Есть ли здесь что-то, требующее исправления?» Сказали ему: «Есть здесь место, где могут быть могилы, и поэтому коѓены вынуждены обходить его». Тогда рабби Шимон бар Йохай оставил все свои высокие занятия по изучению Торы и отправился определять границы кладбища и устанавливать там ограждение, тем самым спасая коѓенов от опасности случайного «заражения» духовной нечистотой.

Это и есть истинное величие. Способность требовать от себя всего предельно возможного и даже невозможного, помня, что еврей проверяется по его готовности объединиться с другим евреем, направить все свое личное величие на пользу созидания еврейского народа.

Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы пригласить читателей отпраздновать Лаг бооймер в нашем городе Одессе, в нашей общине. Я приглашаю всех евреев города праздновать с нами, как они делают это каждый год, в среду, 22 мая, в 2030 по адресу: улица Водопроводная, 13. Во дворе школы вас ждет музыка, костер, шашлык, теплая дружеская атмосфера и радость духовного единения…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (818 КБ).

Лаг баОмер – Эмор 5770 Н. Аристер





Рав Зевин “аМоадим бhалоха”, Рашаб “Рамбам хасидизма”
псалм 119:18, Рашби, Цемех  Цедек на ШЛО, Любавический Ребе “Лаг Баомер 5710