Лучший способ привести Избавление

Канун Шабос главы «Койрах»
2 тамуза 5779 года / 5 июля 2019 г.

Реувен просто лопался от зависти к успеху Шимона. Они прошли тот же жизненный путь — учились в одной школе, служили в одной и той же воинской части… Но неожиданно Шимон поймал удачу, и все, к чему он прикасался, становилось золотом. Он разбогател, добился успеха и стал выдающимся человеком. Реувен был поглощен завистью и ненавистью к своему другу! Король хотел научить Реувена уму-разуму. Он позвал его к себе и сказал: «Проси у меня, что ты хочешь, но знай: Шимон получит вдвое больше тебя». Реувен был охвачен сомнениями. Он мог просить все: деньги, золото, известность, власть и все, что ценилось в этом мире, — но он не мог позволить Шимону получить вдвое больше себя. «Ваше величество, — сказал, наконец, Реувен, — удалите мне один глаз, чтобы Шимон лишился обоих!»

Это старая притча об убийственной силе зависти. Неудовлетворенность своей жизнью лишает человека разума и заставляет терять даже то, что у него есть. Именно об этом рассказывается в нашей недельной главе «Койрах». Разрушительная зависть Койраха к своему двоюродному брату Моше привела к тому, что он лишился всего, даже жизни. За считанные дни из одного из самых богатых людей в еврейском народе он стал неудачником, затерянным в глубинах земли. По сей день его высмеивают как человека раздора и разрушения… И это поднимает важный вопрос, который волнует комментаторов на протяжении многих поколений.

Мидраш рассказывает странную и загадочную историю, на самом деле это, пожалуй, самый известный мидраш к нашей главе. Чтобы высмеять Моше, Койрах собрал своих людей, подошел к его шатру и попросил ответить на ѓалохический вопрос: нужно ли прикреплять мезузу на дверь дома, полного Свитков Торы? Моше ответил: да. И тогда Койрах и его люди разразились истерическим смехом: «Вот видите, мы же говорили вам, что Моше излагает законы от себя и обманывает всех нас! Внутри Свитка Торы находится весь ее текст, в том числе и отрывки, которые пишут в мезузе. Зачем же в такой ситуации нужна отдельная мезуза?» Потом Койрах вышел еще на один «раунд»: он одел своих людей в голубые талесы и спросил Моше, нужна ли такому талесу голубая нить в цицис? Моше ответил: да. Снова Койрах и его люди насмехались: если талес полностью синего цвета, что добавят к нему четыре голубые нити по краям?..

Вся эта история кажется весьма странной. Койрах не учился ни в иешиве, ни в колеле. Его не беспокоили ѓалохические сомнения, он хотел лишь уважения и соблюдения своих интересов. Так почему между ним и Моше развернулся ѓалохический спор?

Любавичский Ребе кратко упомянул эту идею несколько раз. Оказывается, Койрах намеревался совершить целенаправленное уничтожение руководства Моше, а его высказывания должны были отрицать сам статус лидера, утверждая, что нет необходимости в праведнике, в руководителе, возвышающемся над народом. Мы, мол, все святы и можем говорить с Б‑гом без посредников. Койрах использует образ, который захватывает сердце: мезуза — возвышенный объект, каждый, кто входит в дом, смотрит на него с восхищением, а иногда даже целует его с любовью. Но Койрах утверждал, что когда дом полон Свитков Торы, нет необходимости в мезузе на двери, потому что сам дом свят. Намек ясен: поскольку вся община свята, зачем нам на стене изображение праведного человека? Почему Моше-рабейну ценнее всех нас? Почему евреи создают культ личности одного человека и устанавливают ему столь высокий статус? Зачем нам нужен посредник, чтобы говорить с Б‑гом? Б‑г живет в сердце каждого, и каждый еврей может обратиться к Б‑гу, который в нем! Тот же смысл несет в себе вопрос о голубых нитях: если весь цицис голубого цвета, зачем нам нужна еще одна нить особого статуса?

Маѓараль (рабби Йеѓуда-Лива бен Бецалель) из Праги обостряет оба вопроса. Койрах намеревался повысить добродетель каждого еврея. Свиток Торы символизирует изучение Торы, а талес символизирует исполнение мицвойс. Койрах имел в виду, что, поскольку мы все являемся учеными Торы («дом, наполненный книгами») и выполняем заповеди Торы («талес полностью синего цвета»), нам не нужны праведные люди, поднятые над народом. Это великий вопрос, который касается самой потребности в праведнике и раввине, центральное понятие, которое хасидизм всегда раскрывал миру.

Когда еврей смотрит на мезузу, он видит святость. Мезуза — это осязаемый предмет, который напоминает нам всем, что наш корень выше. И в этом суть цадика: он «пастырь веры», остров уверенности в мире сомнений, осязаемое доказательство действительности идей. Стоя перед цадиком, вы чувствуете в глубине себя душу, которая бьется внутри, связь и единство между всеми нами, глубокий смысл мицвойс и вечную связь между миром и Б‑гом.

Вот замечательный пример. До изобретения пенициллина тиф был одним из самых смертельных инфекционных заболеваний. Он быстро распространялся, через несколько дней превращался в эпидемию, заразив все население. Для борьбы с распространением этой болезни власти создавали для больных тифом карантинные бараки, которые часто были последней остановкой перед смертью. В дополнение к самой болезни то, что больной находился один в закрытом помещении, изламывало его духовно и еще больше приближало к концу. Однажды эта тяжелая болезнь начала распространяться в Николаеве, в Украине. Рав Меир-Шломо Яновский, дед Менахема-Мендела Шнеерсона, будущего седьмого Любавичского Ребе, заболел тифом и тоже был помещен в такой барак. Когда об этом стало известно его другу р. Ошеру Гроссману, тот немедля бросился просить местную администрацию разрешить ему навестить своего друга, но они решительно отказали. Р. Ошер и не думал сдаваться. Он пошел к этому бараку с книгой «Тания» в руках. Внутрь зайти было нельзя, и р. Ошер встал возле входа и начал громким голосом читать «Послание 11» из «Тании», которое начиналось так: «Я хотел бы научить тебя правильно понимать, в чем состоит смысл человеческой жизни…» В нем Алтер Ребе объяснял, что Свыше не приходит ничего плохого, что человек должен всегда радоваться с полной верой в силу Всевышнего, что можно выработать в себе равнодушие к материальным благам и стойкость перед всеми невзгодами и что главное в жизни — искренняя вера в Творца. Закончив чтение, р. Ошер вернулся домой, но на следующий день пришел снова и продолжил чтение. Он понятия не имел, может ли его друг услышать его, позволяет ли его состояние понимать то, что он слышит. Но он знал, что это был единственный способ подбодрить друга. Так продолжалось целый месяц. Однажды кто-то постучал в двери его дома. Это был раввин Меир-Шломо Яновский. «Реб Ошер, вы спасли меня от смерти. Ваши слова оживляли меня, несколько минут каждый день я был здоров. Я поднимался в другой мир, место, где есть только добро и Б‑жественное намерение, и поэтому забывал о страхах и депрессии, пока мое тело не победило болезнь». Подобно этому Ребе — голос с небес, человек, смотрящий сверху и спасающий нас от грязи, растерянности и унижения жизни.

В том же духе Ребе однажды объяснил комментарий Раши в главе «Трумо», где он приводит отрывок из «Мидраш Танхума», в котором говорится, что Мишкан был построен из кедровых деревьев, которые были посажены в Египте. Перед тем, как спуститься в Египет наш праотец Яков приказал своим сыновьям взять с собой саженцы кедров из Земли Израиля. Потом они посадили их в Египте, и деревья росли там двести лет, а когда евреи вышли оттуда, то взяли с собой гигантские кедры и построили из них Скинию. Конечно, этот мидраш нуждается в объяснении: зачем нужны были все эти неудобства? Разве они не могли купить кедры у торговцев, которые прошли через пустыню?! Неужели они должны были более чем за двести лет готовиться к исходу из Египта? Ребе дает замечательный ответ на эти вопросы. Наш праотец Яаков хотел, чтобы его сыновья не погибли в Египте, ибо он знал, что им предстоит пережить двести самых трудных лет. Мужчинам придется трудиться на каторжных работах, которые разрушают тело. Женщины будут вынуждены жить в одиночестве, которое разрушает душу, а дети будут брошены в воды Нила. Рабби Танхума сказал: «Наш праотец Яаков стремился утешить и пробудить надежду в своих сыновьях, поэтому он повелел им сажать кедровые деревья в Египте. И каждый раз, когда они падали духом и отчаяние охватывало их сердца, они смотрели на кедры, поднимающиеся до небес, и понимали, что есть надежда на горизонте». Кедры были «голосом» Земли Израиля, напоминающим, что евреи не отсюда и в конечном итоге они покинут Египет навсегда.

И вот на что бы мне хотелось обратить внимание в завершение: мы сегодня находимся в тяжелом изгнании. Спустя двадцать пять лет после 3 тамуза 1994 года, чтобы держаться за Ребе, нужно гораздо больше усилий. Недостаточно взглянуть на его портрет, необходимо сделать реальные вещи, чтобы пробудить в наших сердцах тот же свет и огонь любви. Настоящая привязанность приходит через изучение наследия и исполнение его указаний. Когда еврей мыслит в русле учения Ребе, принимает участие в мивцоим Ребе (деятельности, на которую он советовал обращать особое внимание), когда он выходит на улицу и надевает тфилин вместе с другим евреем, он чувствует себя на вершине той высокой святости, о которой говорил Ребе. Внутренняя точка, общая для всех нас, — это огромная сила заповедей и связь, которую они создают между Небесами и землей. Нет лучшего способа привести Избавление! Нам заповедано сделать это — и мы это сделаем!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (824 КБ).

«Голова» еврейского «тела»

Канун Шабос главы «Койрах»
2 тамуза 5778 года / 15 июня 2018 г.

Один из прихожан нашей синагоги рассказал мне, что в последнее время столкнулся лицом к лицу с жестким противником, своего рода врагом, последовательно ставящим ему палки в колеса. «Он решил, что я составляю ему конкуренцию, и делает все, чтобы уничтожить меня морально, — сказал мне этот еврей. — Речь идет о коллеге по работе, который знает, что мы с ним находимся на одной и той же ступени карьерной лестницы и оба ждем повышения, и он, кажется, чувствует, что другого не дано: либо я, либо он. На работе он сплетничает обо мне при каждой возможности, прерывает меня на собраниях и с издевкой критикует все мои идеи и предложения…»

Величайшие из наших лидеров, Моше и Аѓарон, тоже сталкивались с подобной ситуацией. В стане Израиля были два человека, которые посвятили свою жизнь уничтожению своих лидеров. На каждом решающем этапе в период руководства Моше и Аѓарона появлялись эти двое, которые делали все, чтобы подорвать их авторитет и ослабить их влияние. Речь идет о двух братьях из колена Реувена, Датане и Авираме, которые все время донимают Моше и Аѓарона, проявляют враждебность по отношению к ним, поднимают вопросы о законности их руководства и пытаются лишить их положительного влияния на еврейский народ. Первая встреча Моше с ними состоялась еще в Египте, когда он, выйдя из дворца фараона, увидел египтянина, избивающего еврея. «И оглянулся он по сторонам, и увидел, что нет никого, и поразил египтянина, и спрятал его в песке» (Шмойс, 2: 12). На следующий день Моше снова покинул дворец и увидел: «Вот два человека из евреев спорят» (там же, стих 13), и один из них замахнулся на другого. Моше попытался разнять их, и услышал в ответ: «Тебя надо бояться, потому что ты убиваешь тех, кто не следует по твоему пути». Моше испугался: он понял, что ситуация становится очень опасной для него, и сказал: «Истинно, стало известным это…» (там же, стих 14). Эти двое не удовлетворились только разговорами, а пошли к фараону и донесли ему, что Моше убил египтянина. За это фараон вынес Моше смертный приговор, что стало реальной угрозой его жизни и вынудило бежать из Египта на долгие годы.

Прошло достаточно много времени, Моше вернулся в Египет и вывел сынов Израиля на свободу. В пустыне они удостоились одного из величайших чудес в истории — мана. Для его получения не нужно было работать, он падал с небес. Моше лишь дал небольшое указание: «Пусть никто не оставит от этого до утра» (Шмойс, 16: 19). Но Тора рассказывает, что «некоторые люди» (а комментаторы объясняют, что это снова были Датан и Авирам) оставили ман до утра. Почему? Потому что мы не позволим народу восхищаться руководством Моше, мы покажем, что он — свят, но может быть и не по его слову!

Год ожидания в пустыне закончился, и Моше послал разведчиков в Землю Израиля, которые принесли плохие вести, о том, что евреи не смогут ее завоевать. Эти сведения еще не успели просочиться в массы, но снова, по мнению мидрашей, в дело вмешиваются Датан и Авирам: «И сказали они друг другу: «Назначим себе нового главу и возвратимся в Египет» (Бамидбор, 14: 4). Так, подстрекая и настраивая евреев против Моше и Аѓарона, они увлекли за собой весь народ…

В нашей сегодняшней недельной главе «Койрах» борьба между двумя сторонами достигает кульминации, и становится ясно, что только одна сторона может победить. Койрах открыто выступил против Моше, и снова к нему присоединились Датан и Авирам. Действуя даже более активно, чем сам Койрах, они возглавили восстание против Моше и Аѓарона. Об этом мы узнаем из слов Моше, обращенных к народу: «Устранитесь же от шатров этих нечестивых людей и не коснитесь ничего им принадлежащего, чтобы не погибнуть за все их грехи» (Бамидбор, 16: 26).

Рабби Йеѓуда-Лива бен Бецалель (Маѓараль из Праги) подчеркивает, что Датан и Авирам были отправлены в этот мир силами зла — ситра ахра («другой стороной»), чтобы помешать Моше и Аѓарону. Они были противоположностью этих двух великих людей: «Когда сыны Израиля удостоились получить двух человек, которые отличались от них своим величием, — Моше и Аѓарона, в противовес им были даны два злодея, отличающихся своей низостью, всегда противодействующих Моше и его Торе».

И здесь интересно проследить, как Моше справился с ними, как он стал действовать, когда у него, наконец, появился шанс отплатить им за многолетние преследования и домогательства. Тора говорит, что Творец дал указание Моше пойти к шатрам Датана и Авирама и отдалить от них всех, кто собрался там, потому что произойдет ужасная трагедия. Моше слышит это, но поступает немного по-другому: «И поднялся Моше, и пошел к Датану и Авираму, и пошли вслед за ним старейшины Израиля» (Бамидбор, 16: 25). Вместо того, чтобы держать общину в стороне от Датана и Авирама, он идет прямо к ним. Почему он это сделал? Раши в своем комментарии на этот стих говорит: «Поступил так, полагая, что они окажут ему уважение, послушают его, если он обратится к ним лично». Моше делает последнюю попытку вызвать у них покаяние вместо того, чтобы ускорить их смерть!

Любавичский Ребе объясняет, что Моше был вынужден действовать очень изобретательно: с одной стороны, он не мог говорить напрямую с Датаном и Авирамом, потому что Б‑г запретил ему это делать и уже приговорил их к смертной казни. С другой стороны, он не мог себе представить, что эта пара умрет столь страшным образом. Поэтому он действовал по-своему оригинальным способом. Моше встал и, взяв с собой семьдесят старейшин Израиля, величественно проследовал к шатрам Датана и Авирама, полагая, что, увидев его в сопровождении столь уважаемых людей, они раскаются и встретят главу народа Израиля с надлежащим почтением. Напрашивается очевидный вопрос: почему Моше пытался их спасти? Ведь в его собственных интересах было увидеть, как эти двое покидают эту землю, как можно быстрее! Кстати, даже с точки зрения еврейского закона Моше не должен был прощать их. Ѓалоха утверждает, что прощение, данное опасному человеку, может причинить вред. Почему же Моше прилагает усилия, чтобы спасти своих заклятых врагов?

Прежде чем ответить на этот вопрос, хочу рассказать вам одну историю. Раввин Авраѓам-Ицхок Шем-Тов — один из старейших посланников Хабада, много лет проработал в правительственных учреждениях в Вашингтоне. В 1970‑х годах он и рабби Моше Феллер, посланник из Миннесоты, работали в Комитете по образованию Сената и присутствовали на важных совещаниях на Капитолийском холме. Во время одного из таких собраний они поддерживали постоянный контакт с секретариатом Ребе, каждый час или два сообщали о ходе слушаний и получали различные рекомендации от Ребе. Когда был объявлен однодневный перерыв в слушаниях, секретарь Ребе передал им важное указание: «Ребе просит вас воспользоваться этой передышкой, чтобы отправиться в такой-то город в этом районе для пробуждения самосознания евреев, которые там живут». Они отправились в этот город, но оказалось, что там нет евреев. Это был летний городок, который на зиму оставался почти пустым. Они бродили по городу, спрашивая, где живут евреи, но их не было. Однако невозможно было вернуться, не выполнив миссии. В конце концов, кто-то направил их в небольшой гараж за одним из домов. Они вошли и увидели человека, лежащего под машиной и что-то там ремонтирующего. Они обратили на себя его внимание, и, выбравшись из-под машины, он застыл от удивления. Оказалось, что он хорошо помнил раввина Шем-Това по лагерю «Ган Исроэль», куда однажды приводил одного из своих детей. Это был верующий еврей из Нью-Йорка. Когда-то он пережил кризис в личной жизни и покинул свой дом, оставив жену и детей. Они долго беседовали с ним, пытаясь уговорить его восстановить отношения с семьей или, по крайней мере, дать жене гет (разводное письмо).

Самое впечатляющее в этой истории, без сомнения, — способность Ребе переключаться между потребностями всей общины Израиля и нуждами каждого отдельного еврея. С одной стороны, он следил за работой Комитета по образованию Сената, и в то же самое время поручил людям, работавшим там, отправиться в небольшой городок, чтобы попытаться спасти одну еврейскую семью. Ибо в этом суть души Ребе: он не хочет отказываться ни от кого, воспринимая каждого отдельного человека как целый мир. В его глазах любой еврей имеет то же значение, что и вся община Израиля.

Такова была и линия поведения Моше-рабейну. Как глава еврейского народа, он не готов был отказаться ни от одного еврея, даже от Датана и Авирама. Несмотря на то, что они представляют собой пару наглых выскочек, оскверняющих Имя Всевышнего, ставящих под угрозу жизнь Моше, делающих все, чтобы навредить его руководству общиной и, в конечном счете, пытавшихся восстановить против него весь народ, для Моше они все равно евреи, от которых до последнего нельзя отказываться.

В среде еврейского народа есть много лидеров: раввины, мудрецы, главы иешив… Но есть только один человек, который никогда ни от кого не откажется. Нет ни одного еврея, который был бы не важен для него. И в этом заключается разница между «головой» и остальными «органами». Рука может отказаться от мизинца ноги, но голова не может отказаться даже от небольшого ногтя. Брат может отказаться от брата, но отец не готов отказаться ни от одного члена семьи. Для головы все они являются самыми важными частями.

…В этот Шабос, 3 тамуза, — йорцайт Любавичского Ребе, главы нашего поколения. Ребе не с нами уже более двадцати лет. Но ни у кого из нас не возникает сомнения, что так же, как Ребе руководил нашей жизнью в этом мире, физически присутствуя в нем, так он направляет нас и сегодня. Потому что мы уверены, что пастух не оставил и никогда не оставит свою паству. Нам нужен Ребе! Ребе, который любил, любит и всегда будет любить нас. Который заботился, заботится и всегда будет заботиться о нас. Мы скучаем по нему и молимся о том, чтобы увидеть его снова. Нет ни одной другой более важной причины просить у Всемогущего скорого истинного Избавления. Да придет оно вскоре, в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (750 КБ).

Глава Торы “Корах”: Инородное тело и народное дело

Русская рулетка по-жречески: Моисей предлагает бунтовщикам, оспаривающим первосвященство Аарона, совершить спозаранку воскурения. Выживет только один. Казалось бы, ясно, что выживет тот, кто назначен Б-гом, т.е. Аарон, однако Моисей тем не менее требует у Всевышнего: “Не принимай их приношения!” Зачем? Так, на всякий случай?

(Лекция р-на Эли Когана; записана 06.26.2008, отредактирована 06.24.2009)

Кликните на стрелку, чтобы прослушать лекцию. Чтобы скачать MP3 файл, кликните Download левой кнопкой, либо же правой и выберите “Save Target As…”

Не отказываться ни от одного еврея

Канун Шабос главы «Койрах»
29 сивона 5777 года / 23 июня 2017 г.

Рассказывают, что во время посещения Любавичского Ребе премьер-министром Израиля Менахемом Бегиным между ними велась беседа на разные важные темы. Но ближе к концу встречи, когда основные вопросы уже были рассмотрены, Ребе попросил Бегина оказать ему личную услугу. Он рассказал о письме, которое получил из Франции, от родителей еврейской девушки, собирающейся выйти замуж за нееврея. Мольбы родителей и их просьбы не были услышаны. Опечаленные, они обратились к Ребе, чтобы спросить у него совета. «У меня нет ни капли сомнения в том, что когда такой известный человек, как вы, поговорит с ней — особенно учитывая то, что вы говорите по-французски, — она отнесется с уважением к вашим словам, и это повлияет на нее в правильном направлении», — сказал Ребе. Бегин согласился выполнить это поручение. Ребе передал ему подробные данные о девушке и попросил отправить ему счет за расходы на незапланированную остановку во Франции. Беседа с Бегиным положительно повлияла на девушку. Она решила уехать в Израиль и разорвать связь с нееврейским парнем. Позже она вышла замуж за еврея и осталась жить в Иерусалиме. Расходы на выполнение поручения во Франции оплатил Ребе, как и обещал. Эта история учит нас: «верный пастырь» — это тот, кто не отказывается ни от одного еврея.

В нашей сегодняшней недельной главе «Койрах» эту же идею воплощает Моше-рабейну — первый пастырь народа Израиля. Койрах организовал широкую оппозицию против руководства Моше и Аѓарона-коѓена, сплотив с этой целью вокруг себя 250 почитаемых руководителей народа. Однако вместо того, чтобы бороться с ними, Моше изо всех сил старается уговорить их умерить свои амбиции. Но Койрах и его сторонники настаивают на продолжении спора. В определенный момент в происходящее вмешивается Всевышний и, пожелав наказать бунтовщиков, приказывает Моше-рабейну отделиться от Койраха и его последователей. Тора говорит: «И поднялся Моше, и пошел к Датану и Авираму» (Бамидбор, 16: 25). Раши в своем комментарии на этот стих объясняет: Моше «поступил так, полагая, что они окажут ему уважение, послушают его, если он обратится к ним лично».

Обратите внимание на то, что происходит. Приговор Койраху и его сторонникам уже вынесен, и дверь к покаянию заперта. Всевышний говорит Моше держаться от них подальше. И тем не менее, движимый великой любовью к народу Израиля, Моше ищет все возможные пути, чтобы спасти их, и пытается воздействовать на них одним своим видом, без слов. Возможно, они увидят его и раскаются. Потому что Моше-рабейну был «верным пастырем» Израиля, и, следовательно, не отказывался ни от одного еврея.

Мидраш рассказывает, что когда Моше был пастухом у своего тестя Исро, сбежал из стада ягненок. Моше долго искал его, а когда увидел, как ягненок подбежал к ручью и стал жадно пить воду, сказал: «Я и не знал, что ты так устал в пути». Моше взвалил ягненка на плечи и понес на себе, чтобы тот отдохнул. И Всевышний решил, что если Моше проявляет такое милосердие к животным, то сможет стать верным пастырем и Его паствы — сынов Израиля…

Наши мудрецы говорят, что каждое поколение имеет лидера, подобного Моше («Ялкут Шимони», «Мидраш рабо») И «Зоѓар» объясняет, что в каждом поколении есть праведник, в котором воплощена душа Моше-рабейну. На следующую неделю выпадает дата гимл тамуз (3 тамуза) — йорцайт Любавичского Ребе. Этот день подходит не только для просьб о благословениях и особых мероприятий. Он также — и даже в большей степени — открывает возможность учиться на примере личности и жизненного пути Ребе. Мы удостоились наглядно увидеть в его лице «верного пастыря», заботящегося о каждом члене своей паствы в любом месте и в любое время. Ребе проявлял заботу о каждом представителе народа Израиля — об ашкеназах и сефардах, об исполняющих заповеди и тех, кто еще не соблюдает законы Торы, о своих хасидах и евреях, относящихся к другим течениям в иудаизме. Ребе беспокоился о сынах Израиля везде, где бы они ни жили: от Аляски до Австралии, от Марокко до Китая, от Израиля до Украины. Ребе заботился о евреях в любое время: с раннего утра до поздней ночи, почти двадцать четыре часа в сутки. Ребе отвечал на тысячи писем, раздавал доллары на цдоку множеству евреев и давал благословения каждому дому Израиля. И все это, не взяв ни одного дня отпуска! Как Моше-рабейну, Ребе не соглашался отказаться ни от одного еврея.

Когда кто-то благословлял Ребе за то, что ему удалось «приблизить отдалившихся», Ребе говорил, что нет такого понятия «отдалившиеся», ибо все евреи близки к Б‑гу, не «приблизить отдалившихся», но «приблизить приближенных». Когда кто-то представил себя как «маленький еврей из Кюрасао», Ребе сказал, что нет такого понятия «маленький еврей». Когда кто-то заявлял, что у «наших людей» нет духовных проблем, Ребе сказал, что нет такого понятия, как «наши люди», потому что каждый еврей — «наш человек».

В 5739 (1978) году, незадолго до Хануки, на встречу с Ребе приехал рав Шабтай Кац, работавший с евреями-заключенными в тюрьмах Южной Африки. Ребе спросил его о том, имеют ли они возможность зажигать ханукальные свечи. Раввин ответил, что тюремные власти не позволяют им этого делать. Выражение глаз Ребе стало печальным. «Знаете ли вы, сколько надежды могут подарить еврею, сидящему в тюрьме, ханукальные свечи?» — спросил он. Рав Кац пообещал заняться решением этого вопроса сразу же после своего возвращения в Южную Африку. Но Ребе этого обещания было мало, и он попросил его немедленно позвонить руководству тюрем. «В Южной Африке сейчас четыре утра… Мыслимо ли в такое время будить офицера, ответственного за тюрьмы?» — смущенно спросил рав Кац. Но даже этот аргумент не ослабил решимость Ребе. «Наоборот, — сказал он, — когда офицер увидит, что вы посмели потревожить его сон, он сможет лучше понять важность этого вопроса и насущную необходимость его решения». Действительно, в конце встречи рав Кац позвонил офицеру, который был взволнован столь важным звонком из Америки. Рав Кац сообщил ему, что Любавичский Ребе просит разрешить южноафриканским заключенным-евреям зажигать ханукальные свечи. Офицер, выслушав его, дал свое разрешение.

Когда рав Кац сообщил Ребе, что его просьба удовлетворена, Ребе сказал: «Во всех пятидесяти штатах США заключенным-евреям разрешено на Хануку зажигать свечи, кроме Нью-Йорка». Затем Ребе попросил рава Каца позаботиться о том, чтобы в Нью-Йорке власти разрешили евреям зажигать ханукальные свечи в тюрьмах. «Если вы скажете им, что даже в тюрьмах Южной Африки это дозволено, вероятно, они почувствуют себя неудобно, и это сможет повлиять на них в нужном направлении», — предложил ему Ребе. В конце концов, рав Кац добился и от тюремных властей Нью-Йорка разрешения на зажигание ханукальных свечей. Когда он вернулся и доложил об этом Ребе, тот поблагодарил его и подарил ему книгу «Тания». К этому Ребе также добавил еще две книги на английском языке, чтобы он передал их начальнику тюрем в Южной Африке и его жене.

По возвращению в ЮАР, рав Кац позвонил офицеру и рассказал о подарках, которые Любавичский Ребе послал ему и его жене. «Я сейчас же приеду», — сказал офицер по телефону. Через некоторое время он уже стучался в дверь рава Каца, который, поздоровавшись, спросил: «Почему вы поспешили прийти?» Офицер ответил: «Человек, который живет в Нью-Йорке и думает о совершенно незнакомом ему человеке, живущем на другом конце земного шара, и пытается привнести радость и свет в его жизнь, — заслуживает, по-моему, звания «истинного лидера». И когда такой лидер прислал мне подарок, я хотел получить его как можно скорее».

Наши мудрецы говорят о первом пастыре народа Израиля, Моше-рабейну, что даже после своего ухода из этого мира он не оставил свою паству. Так же, как здесь, в этом мире, он заботился о своих «овцах», так и теперь с небес он оберегает свое «стадо». И это можно сказать обо всех пастырях Израиля на протяжении всех поколений. Любавичский Ребе тоже не оставил свою паству и продолжает заботиться о народе Израиля посредством благословений, посланников и их деятельности, которая охватывает сегодня огромные массы сынов Израиля, где бы они ни находились в мире, — не отказываясь от любого еврея.

Закончить хочу словами Ребе о том, что во время грядущего Избавления ни один еврей не останется в изгнании. Как сказал пророк: «И вы собраны будете по одному, сыны Израиля. И будет в тот день: вострубят в великий шойфар, и придут пропавшие… и заброшенные… и будут они поклоняться Г‑споду на горе святой в Иерусалиме» (Ишаяѓу, 27: 12, 13). Да исполнится это вскоре, в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (716 КБ).

Не отказываться ни от одного еврея

Канун Шабос главы «Койрах»
29 сивона 5777 года / 23 июня 2017 г.

Рассказывают, что во время посещения Любавичского Ребе премьер-министром Израиля Менахемом Бегиным между ними велась беседа на разные важные темы. Но ближе к концу встречи, когда основные вопросы уже были рассмотрены, Ребе попросил Бегина оказать ему личную услугу. Он рассказал о письме, которое получил из Франции, от родителей еврейской девушки, собирающейся выйти замуж за нееврея. Мольбы родителей и их просьбы не были услышаны. Опечаленные, они обратились к Ребе, чтобы спросить у него совета. «У меня нет ни капли сомнения в том, что когда такой известный человек, как вы, поговорит с ней — особенно учитывая то, что вы говорите по-французски, — она отнесется с уважением к вашим словам, и это повлияет на нее в правильном направлении», — сказал Ребе. Бегин согласился выполнить это поручение. Ребе передал ему подробные данные о девушке и попросил отправить ему счет за расходы на незапланированную остановку во Франции. Беседа с Бегиным положительно повлияла на девушку. Она решила уехать в Израиль и разорвать связь с нееврейским парнем. Позже она вышла замуж за еврея и осталась жить в Иерусалиме. Расходы на выполнение поручения во Франции оплатил Ребе, как и обещал. Эта история учит нас: «верный пастырь» — это тот, кто не отказывается ни от одного еврея.

В нашей сегодняшней недельной главе «Койрах» эту же идею воплощает Моше-рабейну — первый пастырь народа Израиля. Койрах организовал широкую оппозицию против руководства Моше и Аѓарона-коѓена, сплотив с этой целью вокруг себя 250 почитаемых руководителей народа. Однако вместо того, чтобы бороться с ними, Моше изо всех сил старается уговорить их умерить свои амбиции. Но Койрах и его сторонники настаивают на продолжении спора. В определенный момент в происходящее вмешивается Всевышний и, пожелав наказать бунтовщиков, приказывает Моше-рабейну отделиться от Койраха и его последователей. Тора говорит: «И поднялся Моше, и пошел к Датану и Авираму» (Бамидбор, 16: 25). Раши в своем комментарии на этот стих объясняет: Моше «поступил так, полагая, что они окажут ему уважение, послушают его, если он обратится к ним лично».

Обратите внимание на то, что происходит. Приговор Койраху и его сторонникам уже вынесен, и дверь к покаянию заперта. Всевышний говорит Моше держаться от них подальше. И тем не менее, движимый великой любовью к народу Израиля, Моше ищет все возможные пути, чтобы спасти их, и пытается воздействовать на них одним своим видом, без слов. Возможно, они увидят его и раскаются. Потому что Моше-рабейну был «верным пастырем» Израиля, и, следовательно, не отказывался ни от одного еврея.

Мидраш рассказывает, что когда Моше был пастухом у своего тестя Исро, сбежал из стада ягненок. Моше долго искал его, а когда увидел, как ягненок подбежал к ручью и стал жадно пить воду, сказал: «Я и не знал, что ты так устал в пути». Моше взвалил ягненка на плечи и понес на себе, чтобы тот отдохнул. И Всевышний решил, что если Моше проявляет такое милосердие к животным, то сможет стать верным пастырем и Его паствы — сынов Израиля…

Наши мудрецы говорят, что каждое поколение имеет лидера, подобного Моше («Ялкут Шимони», «Мидраш рабо») И «Зоѓар» объясняет, что в каждом поколении есть праведник, в котором воплощена душа Моше-рабейну. На следующую неделю выпадает дата гимл тамуз (3 тамуза) — йорцайт Любавичского Ребе. Этот день подходит не только для просьб о благословениях и особых мероприятий. Он также — и даже в большей степени — открывает возможность учиться на примере личности и жизненного пути Ребе. Мы удостоились наглядно увидеть в его лице «верного пастыря», заботящегося о каждом члене своей паствы в любом месте и в любое время. Ребе проявлял заботу о каждом представителе народа Израиля — об ашкеназах и сефардах, об исполняющих заповеди и тех, кто еще не соблюдает законы Торы, о своих хасидах и евреях, относящихся к другим течениям в иудаизме. Ребе беспокоился о сынах Израиля везде, где бы они ни жили: от Аляски до Австралии, от Марокко до Китая, от Израиля до Украины. Ребе заботился о евреях в любое время: с раннего утра до поздней ночи, почти двадцать четыре часа в сутки. Ребе отвечал на тысячи писем, раздавал доллары на цдоку множеству евреев и давал благословения каждому дому Израиля. И все это, не взяв ни одного дня отпуска! Как Моше-рабейну, Ребе не соглашался отказаться ни от одного еврея.

Когда кто-то благословлял Ребе за то, что ему удалось «приблизить отдалившихся», Ребе говорил, что нет такого понятия «отдалившиеся», ибо все евреи близки к Б‑гу, не «приблизить отдалившихся», но «приблизить приближенных». Когда кто-то представил себя как «маленький еврей из Кюрасао», Ребе сказал, что нет такого понятия «маленький еврей». Когда кто-то заявлял, что у «наших людей» нет духовных проблем, Ребе сказал, что нет такого понятия, как «наши люди», потому что каждый еврей — «наш человек».

В 5739 (1978) году, незадолго до Хануки, на встречу с Ребе приехал рав Шабтай Кац, работавший с евреями-заключенными в тюрьмах Южной Африки. Ребе спросил его о том, имеют ли они возможность зажигать ханукальные свечи. Раввин ответил, что тюремные власти не позволяют им этого делать. Выражение глаз Ребе стало печальным. «Знаете ли вы, сколько надежды могут подарить еврею, сидящему в тюрьме, ханукальные свечи?» — спросил он. Рав Кац пообещал заняться решением этого вопроса сразу же после своего возвращения в Южную Африку. Но Ребе этого обещания было мало, и он попросил его немедленно позвонить руководству тюрем. «В Южной Африке сейчас четыре утра… Мыслимо ли в такое время будить офицера, ответственного за тюрьмы?» — смущенно спросил рав Кац. Но даже этот аргумент не ослабил решимость Ребе. «Наоборот, — сказал он, — когда офицер увидит, что вы посмели потревожить его сон, он сможет лучше понять важность этого вопроса и насущную необходимость его решения». Действительно, в конце встречи рав Кац позвонил офицеру, который был взволнован столь важным звонком из Америки. Рав Кац сообщил ему, что Любавичский Ребе просит разрешить южноафриканским заключенным-евреям зажигать ханукальные свечи. Офицер, выслушав его, дал свое разрешение.

Когда рав Кац сообщил Ребе, что его просьба удовлетворена, Ребе сказал: «Во всех пятидесяти штатах США заключенным-евреям разрешено на Хануку зажигать свечи, кроме Нью-Йорка». Затем Ребе попросил рава Каца позаботиться о том, чтобы в Нью-Йорке власти разрешили евреям зажигать ханукальные свечи в тюрьмах. «Если вы скажете им, что даже в тюрьмах Южной Африки это дозволено, вероятно, они почувствуют себя неудобно, и это сможет повлиять на них в нужном направлении», — предложил ему Ребе. В конце концов, рав Кац добился и от тюремных властей Нью-Йорка разрешения на зажигание ханукальных свечей. Когда он вернулся и доложил об этом Ребе, тот поблагодарил его и подарил ему книгу «Тания». К этому Ребе также добавил еще две книги на английском языке, чтобы он передал их начальнику тюрем в Южной Африке и его жене.

По возвращению в ЮАР, рав Кац позвонил офицеру и рассказал о подарках, которые Любавичский Ребе послал ему и его жене. «Я сейчас же приеду», — сказал офицер по телефону. Через некоторое время он уже стучался в дверь рава Каца, который, поздоровавшись, спросил: «Почему вы поспешили прийти?» Офицер ответил: «Человек, который живет в Нью-Йорке и думает о совершенно незнакомом ему человеке, живущем на другом конце земного шара, и пытается привнести радость и свет в его жизнь, — заслуживает, по-моему, звания «истинного лидера». И когда такой лидер прислал мне подарок, я хотел получить его как можно скорее».

Наши мудрецы говорят о первом пастыре народа Израиля, Моше-рабейну, что даже после своего ухода из этого мира он не оставил свою паству. Так же, как здесь, в этом мире, он заботился о своих «овцах», так и теперь с небес он оберегает свое «стадо». И это можно сказать обо всех пастырях Израиля на протяжении всех поколений. Любавичский Ребе тоже не оставил свою паству и продолжает заботиться о народе Израиля посредством благословений, посланников и их деятельности, которая охватывает сегодня огромные массы сынов Израиля, где бы они ни находились в мире, — не отказываясь от любого еврея.

Закончить хочу словами Ребе о том, что во время грядущего Избавления ни один еврей не останется в изгнании. Как сказал пророк: «И вы собраны будете по одному, сыны Израиля. И будет в тот день: вострубят в великий шойфар, и придут пропавшие… и заброшенные… и будут они поклоняться Г‑споду на горе святой в Иерусалиме» (Ишаяѓу, 27: 12, 13). Да исполнится это вскоре, в наши дни! Омейн!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (716 КБ).

Нужен ли еврею раввин?..

Канун Шабос главы «Койрах»
2 тамуза 5776 года / 8 июля 2016 г.

На прошлой неделе один из прихожан нашей синагоги похвастался мне, что самостоятельно достиг значительных результатов в изучении Торы и благочестивом образе жизни — без какого-либо духовного руководства. «Я читаю Тору, книги по иудаизму, учусь сам и приучаю себя соблюдать заповеди. Я легко справляюсь с этим без раввина», — сказал он.

Я ответил этому еврею, что его можно сравнить с человеком, который узнал, что в аптеке есть лекарства от всех существующих в мире болезней. И тогда он сказал себе: «Зачем мне обращаться к врачу? Я сам куплю лекарства и вылечусь!» Такой человек просто не знает или не понимает, что принимать лекарства без назначения врача опасно. У каждого препарата есть побочные действия, и, пытаясь вылечить одно заболевание, можно получить другое, так как принимаемое лекарство обладает полезными свойствами для одного органа, но одновременно может и наносить вред другому. Только специалист, осмотревший больного, имеющий на руках результаты необходимых анализов и хорошо знакомый с лекарственными средствами, может назначить правильное лечение.

«То же самое происходит и с душевными проблемами, — сказал я своему собеседнику. — Тот, кто принимает духовные лекарства без назначения раввина, человек, который сам решает какие книги ему читать и какие выводы из них следует делать, без советов и наставлений, вполне возможно будет совершать серьезные ошибки в своей жизни!..

На самом деле большинство евреев понимают, что не могут принимать самостоятельные решения по всем возникающим у них ѓалохическим вопросам, и должны обращаться к раввину. Многие также согласны с тем, что человек не может без раввина или духовного наставника достичь высокого уровня познания законов и заповедей Торы. Но, к сожалению, не у всех есть достаточное понимание необходимости направляющего руководства и наставничества в повседневной жизни человека. И это может привести к тому, что еврей сам установит себе образ жизни, распорядок обучения и путь служения Всевышнему, руководствуясь только своим мнением и пониманием, опираясь только на свой опыт и ум. Так как известно, что «человек близок сам себе» и склонен поэтому делать себе всевозможные послабления, такой подход открывает путь к ошибкам, создает условия для неверной самооценки и не способствует исправлению различных недостатков, которые имеются у каждого из нас.

Именно поэтому наши мудрецы, да будет благословенна их память, наказывали: «Сделай себе учителя» («Пиркей овойс», 1: 6). Найди себе раввина, с которым ты сможешь свободно поговорить о своих делах, и он, в свою очередь, сможет заинтересованно вникнуть в твою ситуацию и тщательно проверить твое состояние, поведение, образ жизни. Если не можешь найти раввина или кого-то более сведущего, чем ты сам, то для этой цели подходит каждый, с кем ты чувствуешь себя комфортно настолько, чтобы говорить о своей жизни (конечно, нет необходимости указывать на то, что по ѓалохическим вопросам нужно обращаться только к квалифицированному раввину). Пусть войдет у тебя в привычку регулярно приходить к раввину (раз в неделю, две недели, месяц и т. д.), чтобы тот мог постоянно быть в курсе твоих дел, наставлять тебя и заранее предупредить возможные ошибки. Не бойся показать раввину реальную ситуацию, ведь это для твоего же блага. Если ты скроешь что-то от раввина, то он не сможет помочь тебе исправить проблемы. Из желания быть исцеленным врачу рассказывают все, даже самое потаенное и личное. Разве духовное лечение по своей сути отличается от физического?!» — сказал я в завершение.

* * *

Наша сегодняшняя недельная глава «Койрах» подробно описывает события, связанные с бунтом против Моше и Аѓарона, который организовал один из самых богатых и знатных представителей колена Леви — Койрах, сын Ицѓара, сына Кеѓата.

Главная претензия, которую выдвинул Койрах против руководства Моше и Аѓарона, была сформулирована так: «Премного для вас, ибо вся община, все они святы, и среди них Г‑сподь. И почему возноситесь вы над обществом Г‑сподним?!» (Бамидбор, 16: 3). Как следует из комментария Раши на этот стих, Койрах упрекает Моше: «Если ты взял себе царскую власть, тебе не следовало избирать священнослужение для твоего брата. Не вы одни слышали на Синае: «Я Г‑сподь, Б‑г твой». Вся община слышала!»

Мидраш («Бамидбор рабо», 17: 3) приводит дополнительные вопросы, которые для подтверждения своего главного аргумента задает Койрах Моше и Аѓарону.

Первый вопрос касался заповеди о цицис. «Вышел Койрах и спросил у Моше: «Можно ли носить без цицис талес (одежда четырехугольной формы, на которую, по еврейскому закону, полагается повязывать 4 нити — цицис, одна из которых должна быть тхейлес — сине-зеленого цвета), полностью сотканный из нитей цвета тхейлес?» Сказал ему Моше: «Обязан носить с цицис». Койрах высмеял ответ Моше: «Нельзя носить без цицис талес, который весь окрашен в цвет тхейлес, а с четырьмя нитями цвета тхейлес — можно?! Никто не давал тебе, Моше, эти лишенные логики законы, ты сам установил их».

Второй вопрос относился к заповеди о мезузе. Спросил Койрах: «Может ли быть без мезузы дом, наполненный свитками Торы?» Сказал Моше: «Обязан быть с мезузой». Сказал Койрах: «Вся Тора, состоящая из 375 глав, не освобождает дом от мезузы, а одна глава Торы, находящаяся внутри мезузы, разрешает жить в этом доме?! Слова эти не сказаны нам Всевышним, ты выдумал их».

Некоторые комментаторы считают, что рассуждения Койраха сводились к следующему: поскольку можно носить без цицис талес цвета тхейлес и поскольку не нужна мезуза в доме, наполненном свитками Торы, то, соответственно, евреям не нужен первосвященник Аѓарон. Талес цвета тхейлес можно носить без цицис, поскольку в нем уже есть нити цвета тхейлес; в доме, полном свитков Торы, не нужна мезуза, поскольку в них уже есть глава Торы, вкладываемая в мезузу. Все евреи святы и им не нужен первосвященник. И тут возникает основной вопрос: «Так почему же Аѓарон и Моше возвысились над народом Б‑га?» Все сыны Израиля — как «дом, полный свитков Торы», как талес цвета тхейлес, являются святыми. Таким образом, Койрах, следуя человеческой логике, как высшему критерию истины, утверждает, что община Израиля не нуждается в вожде в лице Моше и в первосвященнике Аѓароне.

Койрах имел значительный вес в общине, и претензии его небезосновательны. Тора считает необходимым рассказать будущим поколениям эту историю, чтобы предостеречь нас от подобных ошибок. Для этого нам нужно понять суть вопросов Койраха и значение ответов на них Моше-рабейну.

Дом, полный священных книг, нуждается в мезузе. Если человек старательно изучает Тору и так «переполнен» знанием ее законов, что его голову можно сравнить с «домом, полным священных книг», даже такой человек должен прикрепить мезузу на свой дом. Мезуза охраняет дом и все, что в нем находится, — даже если он полон священных книг. Пусть он наполнен Торой, но если в нем не хватает любви к Всевышнему и боязни Его, — значит чего-то не хватает в Торе, которая этот дом наполняет. Мезуза на косяке двери обозначает, что этот дом принадлежит Б‑гобоязненному еврею, который проникся духом самопожертвования во Имя Творца, духом «Шма Исроэль…» — тех самых слов, которые написаны на ее пергаменте. С первого взгляда на этого еврея видно не только то, что он изучал Тору, но и то, чему Тора научила его.

Койрах высмеял Моше-рабейну за ответ, что талес, сотканный целиком из тхейлеса, нуждается, тем не менее, в цицис. Талес — это одежда, которая не предназначается для определенной части тела человека, как сапоги или головной убор, он не имеет никакого разделения в соответствии с частями человеческого тела. В отличие от других видов одежды, скроенных по фигуре человека, талес — это широкое покрывало, в которое еврей закутывается полностью, весь с головы до ног. Нити цицис, прикрепленные к четырем углам этого покрывала символизируют боязнь Б‑га и состояние битуль — самоотречения перед Всевышним.

Человек может проснуться утром с благим решением изменить свою жизнь, полностью принять на себя ярмо Небес. Он произносит благословение: «Моде ани — Благодарю Тебя», — и преисполняется благодарностью Творцу, желанием исполнять заповеди. Он, таким образом, как бы «закутывается в талес» преданного служения Б‑гу. Но этого общего решения мало, всеобъемлющего окутывания с головы до ног в талес, даже если он весь соткан из нитей тхейлес, недостаточно. Вы должны привязать цицис к его уголкам. Нужно, чтобы это решение реализовывалось в практических действиях каждую минуту этого дня. В молитве и в бизнесе, во время еды и на отдыхе талесу необходима голубая нить цицис — конкретных действий на пути вашего повседневного служения Всевышнему. Кисточки цицис, привязанные к каждому из четырех углов талеса, обозначают вашу принадлежность к общине Израиля, вы показываете, что не только не стыдитесь своего еврейства, но гордитесь им.

Койрах утверждал, что все евреи святы, все дети Авраѓама, Ицхока и Яакова, поэтому мы вполне способны решить сами для себя, каков будет наш путь служения Б‑гу. Мы можем рассчитывать на то, что нашей святости, знаний и ума на это хватит, и нам не нужен ни наставник, ни раввин. Моше, «пастырь Израиля», хорошо знает свою паству, видит то, что творится в душе каждого еврея, знаком с испытаниями и трудностями, которые они преодолевают. Моше уверен, что, несмотря на всю свою возвышенность и святость, еврей должен иметь духовного наставника, который будет поддерживать и направлять его, поможет ему выстоять в войне, которую постоянно ведут его доброе и злое начала.

Мало того, что человек изучает Тору, и свод законов «Шулхан орух» стоит на видном месте на полке в его доме, — он должен показать то, чему его научила Тора. Он должен прикрепить «мезузу». Мало того, что мы принимаем важные решения, — мы должны реализовать их в своих каждодневных поступках. «Нить тхейлес» должна быть привязана вместе с цицис к каждому углу талеса. Чтобы сделать это надлежащим образом, нужно проконсультироваться с духовным лидером и наставником — человеком, в котором есть частица души Моше-рабейну…

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (898 КБ).

Еврейский взгляд на власть

Канун Шабос главы «Койрах»
2 тамуза 5775 года / 19 июня 2015 г.

Несколько недель назад жители Одессы, как и остальное население Украины и еще миллионы людей по всему миру, узнали о назначении нового главы местной администрации: Петр Порошенко назначил бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили губернатором Одесской области.

Я не вправе анализировать политические последствия этого назначения — это не моя работа. Но я хотел бы обратить внимание читателей на другой момент, о котором меньше говорили в последние дни. Это согласие человека, который был президентом страны, стать губернатором — госслужащим более низкого, «провинциального» уровня. В согласии г‑на Саакашвили на эту должность я вижу действия человека, который понимает, что государственный пост, независимо от того, где и на каком уровне он находится, — это в первую очередь служба на благо общества, а не способ получения особых почестей или источник прибыли. Одесская область очень нуждается сегодня в таком человеке, который может прийти и позаботиться о решении ее многочисленных проблем. Саакашвили еще раз доказал, что он служит обществу, и главной задачей его служения является помощь людям, где бы они ни жили: в Грузии, в Одесской области или, возможно, в будущем в другом месте. И делает он это независимо от одобрения или осуждения, которые получил, получает и может получить от своих оппонентов. И поэтому Михаил Николаевич достоин нашего признания и благословения. Мы будем молиться за то, чтобы он преуспел на своей новой ответственной должности и принес порядок, возрождение, успех, новые инвестиции и великое благословение Одесскому региону и всей Украине…

* * *

Талмуд (трактат «Ѓорайойс», 24) рассказывает, что однажды рабан Гамлиэль (глава Санѓедрина в Явне, прямой потомок царя Давида по линии Ѓилеля) и рабби Йеѓошуа (верховный судья Санѓедрина, один из крупнейших законоучителей своего времени) отправились в морское путешествие. Рабан Гамлиэль взял с собой хлеб, а рабби Йеѓошуа прихватил хлеб и муку. Через некоторое время запасы рабана Гамлиэля закончились, и ему пришлось просить еду у друга. После того, как мудрецы поели, рабан Гамлиэль спросил:

— Я взял запасов, которых должно было хватить на всю дорогу. Просто мы плывем дольше, чем я рассчитывал. Но откуда ты мог знать, что наше путешествие затянется?

— Все очень просто. Каждые семьдесят лет на небе появляется звезда, которая сбивает с пути моряков. А поскольку теперь пришло ее время, я боялся, что она покажется как раз во время нашего плаванья, и на всякий случай взял с собой припасов побольше.

— Удивляюсь тебе, — сказал рабан Гамлиэль, — ты обладаешь столь разнообразными знаниями, а пускаешься в плавание в поисках заработка (рабби Йеѓошуа жил в крайней бедности, зарабатывая на хлеб ремеслом угольщика).

— Вместо того чтобы удивляться мне, — ответил рабби Йеѓошуа, — не находишь ли ты достойной удивления судьбу двух твоих учеников, рабби Йоханана бен Гудгоды и рабби Элазара бен Хисмы? Люди эти умеют вычислить, сколько капель содержится в океане, а у них ни хлеба нет, ни одеться не во что…

Узнав об этом, решил рабан Гамлиэль назначить их на какую-нибудь почетную общественную службу. Вернувшись из плавания, он позвал их к себе. Но они, узнав, зачем их зовут, отказались прийти. Вторично послал за ними рабан Гамлиэль, и они, наконец, явились.

— Вы считаете, — сказал им патриарх, — что, назначая вас на общественную службу, я власть вам даю? Рабство даю я вам, по слову старейшин царю Рехаваму. «Ныне слугою ты будешь народу этому».

Всевышний ожидает, что руководитель еврейского народа будет служить общине Израиля, а не властвовать над ней. Еврейские мудрецы объясняли, что руководство — это тяжкий труд, а не бесконтрольная власть и почет, как было принято у других народов. Это также выражается в символах народов древнего мира, в отличие от символов народа Израиля. Египетские пирамиды, символ власти фараонов, построены так, что суженная вершина — правитель, главенствует и управляет всем, что находиться снизу, а расширенное основание — народ, существует для того, чтобы поддерживать и служить ему.

Символом народа Израиля является Менора, узкая внизу и расширяющаяся снизу вверх. То есть руководитель является основой и служит всем ветвям народа. Не народ возвышает своего лидера, но долг самого руководителя возвысить свой народ. Рабан Гамлиэль пришел к пониманию того, что лидерство — это «рабство», служение народу, на основе своего личного опыта. В начале своей карьеры он был очень жестким руководителем. После разрушения Храма единство народа могло быть обеспечено только тем, что все евреи обязаны были следовать решениям Санѓедрина, которые принимались большинством мнений мудрецов, как это было заповедано Торой. В своем стремлении укрепить авторитет Санѓедрина и его руководителей рабан Гамлиэль не признавал компромиссов. Такая политика привела к конфликту между ним и остальными мудрецами.

Талмуд (трактат «Брохойс», 27б) рассказывает историю об одном ученике, который пришел к рабби Йеѓошуа и спросил у него: «Вечерняя молитва — право или обязанность?» Ответил ему: «Право». Тот пришел к рабану Гамлиэлю и сказал ему: «Вечерняя молитва — право или обязанность?» Ответил ему: «Обязанность». Ученик сказал: «А вот рабби Йеѓошуа говорит, что право». Сказал рабан Гамлиэль: «Подожди, пока не соберутся мудрейшие в дом учения». Когда собрались мудрейшие, встал спрашивающий и задал вопрос: «Вечерняя молитва — обязанность или право?» Ответил ему рабан Гамлиэль: «Обязанность, — а затем спросил мудрецов: — Есть ли среди вас не согласный с этим?» Ответил рабби Йеѓошуа: «Нет». Ученик сказал ему: «Не от твоего ли имени слышал я: право?» Сказал рабан Гамлиэль: «Йеѓошуа! Встань и будут свидетельствовать о тебе!» Поднялся рабби Йеѓошуа на ноги и сказал: «Если бы я был жив, а он мертв, мог бы живой опровергнуть слова мертвеца. Но поскольку оба мы среди живых, как может живой опровергнуть слова живого?» Рабан Гамлиэль сел и приступил к толкованию закона. А рабби Йеѓошуа все стоял на ногах, пока не возмутились все и не сказали Хуцпиту-толмачу: «Встань и ты!» Тот встал. Сказали мудрецы: «Доколе будет он оскорблять и унижать нас?.. Снимем его!»

Так прилюдное унижение рабби Йеѓошуа привело к тому, что мудрецы решили отстранить рабана Гамлиэля от должности и назначили на его место рабби Элазара бен Азарию. Поразмыслив над случившимся, рабан Гамлиэль пришел к выводу, что вел себя некрасиво по отношению к рабби Йеѓошуа, и вообще методы его руководства были слишком авторитарными, что еврейский руководитель должен относиться к народу Израиля со смирением и любовью. Он отправился к рабби Йеѓошуа и извинился перед ним. Из уважения к роду Ѓилеля члены Санѓедрина снова назначили рабана Гамлиэля своим руководителем. Рабби Элазара бен Азарию также оставили на посту носи. Так два человека одновременно удостоились чести руководить Санѓедрином. Именно в результате этих событий рабан Гамлиэль, назначая двух молодых учеников на руководящие должности, сказал, что посылает их на тяжкое служение.

Теме разных типов руководителей посвящена и наша сегодняшняя недельная глава «Койрах». А в следующей за ней главе «Хукас» Тора рассказывает о смерти одного из первых руководителей народа Израиля — Аѓарона-первосвященника: «И оплакивали они Аѓарона тридцать дней, весь дом Израиля» (Бамидбор, 20: 29). Тора, употребляя выражение «дом Израиля», включает в это понятие, кроме мужчин, еще и женщин. Сравните, например, стих при описании дарования Торы, когда Б‑г сказал Моше: «Так скажи дому Яакова и возгласи сынам Израиля» (Шмойс, 19: 3). Раши в комментарии на этот стих говорит, что «дом Яакова» — это женщины, а «сыны Израиля» — это мужчины. Рассказывая о смерти Моше в конце Книги Дворим, Тора говорит: «И оплакивали сыны Израиля Моше». Раши комментирует этот стих так: «Мужчины оплакивали Моше, однако об Аѓароне, который стремился к миру и восстанавливал мир между человеком и ближним его, и между женой и мужем ее, сказано «весь дом Израиля» — мужчины и женщины оплакивали его» (комментарий на Дворим, 34: 8). Рабан Гамлиэль избрал для себя путь руководителя, которым шел Моше-рабейну, вынужденный иногда быть жестким (в этом состоит причина того, что Моше оплакивали в основном мужчины). А рабби Йеѓошуа был подобен Аѓарону, человеку, который всегда стремился к миру между отдельными людьми и между сынами Израиля и Всевышним, которого все любили, так что его смерть оплакивал весь народ Израиля.

…В эту Субботу весь еврейский мир будет отмечать двадцать первую годовщину со дня ѓилулы Любавичского Ребе, рабби Менахема-Мендела Шнеерсона — 3 тамуза 5754 (1994) года. Ребе является одним из тех редких лидеров, которые объединили в своем руководстве пути Моше и Аѓарона, рабана Гамлиэля и рабби Йеѓошуа. Ребе был лидером, который всегда выражал свое мнение по всем актуальным вопросам и темам, и, возможно, некоторые из его суждений не были приемлемы для всех. Однако Ребе относился с огромной любовью к каждому еврею, кем бы он ни был. Всей своей жизнью он подтвердил еврейскую концепцию лидерства: «Если ты будешь сегодня слугою людям этим, и будешь служить им, и ответишь им добрыми словами, то они станут навсегда твоими рабами» (Млохим I, 12: 7). В течение 42 лет своего пребывания во главе еврейского народа он не пропустил ни одного рабочего дня в «Севен севенти» (здание штаб-квартиры Хабада в Нью-Йорке). Все его дни и ночи были посвящены народу Израиля. Его основной заботой, как он сам выразился, было «возвысить и приободрить еврейский народ».

Поэтому и на протяжении всех этих лет, прошедших после ѓилулы Ребе, его руководство не только не ослабевает, а наоборот — сегодня Ребе присутствует в жизни народа Израиля еще больше, чем когда-либо прежде. И это чувствует каждый еврей в любой точке мира.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (814 КБ).

Для всего народа и для каждого еврея

Канун Шабос главы «Койрах»
22 сивона 5774 года / 20 июня 2014 г.

Эли Гроссман вырос и воспитывался на Кюрасао — одном из островов Карибского бассейна. Вот что он рассказывает о начале своего еврейского образования:

— В то время там вообще не было еврейских школ, и поэтому мне пришлось заниматься в протестантской. Для меня это было нелегким делом. Хотя я рос в нерелигиозной семье, но все же наотрез отказался принимать участие в религиозных церемониях и в занятиях по основам христианства, которые входили в программу занятий в школе. Ученики-неевреи постоянно дразнили и задирали меня, и у меня было ощущение, что учителя и директор поддерживают их, а не меня…

Когда я перешел в седьмой класс, ситуация еще больше осложнилась. Конфликты с другими учениками участились, а отношения с директором обострились до крайности. Я стал пропускать школу. Вместо занятий я играл в гольф в расположенном неподалеку клубе, а на школьный двор приходил только ко времени приезда отца, который ежедневно отвозил меня домой.

Однажды директор школы вызвал к себе моего отца для беседы о причинах моих пропусков в последние недели. Когда мы, как обычно, встретились на дворе школы в конце учебного дня, отец спросил меня: «Ну, как было сегодня в школе?» — «Как обычно», — ответил я. И тогда отец спросил: «Ты был сегодня в школе? А на прошлой неделе, а две недели назад?» Врать не имело смысла, и я признался, что последнее время вообще не посещал школу. Отец дал мне на выбор два варианта: подчиниться школьной дисциплине и заниматься как все, или покинуть школу и работать вместе с ним. Не думая долго, я зашел в кабинет директора, положил ему на стол мои учебники и вышел.

Но вскоре к нам домой стали приходить письменные предупреждения: согласно местным законам, все несовершеннолетние были обязаны посещать школу! Отец был весьма встревожен моим положением, но не видел выхода… Однажды ему приснился сон: он видит себя трехлетним малышом на коленях у бабушки, а она ему говорит: «Мой дорогой, когда тебе будет худо, Любавичский Ребе сможет тебе помочь». Тогда он впервые услышал это имя. На следующее утро отец пошел в свою синагогу — маленькое, неприметное здание возле дома. Габай открыл ему дверь, и он подошел к шкафу со Свитками Торы, и там излил свою душу перед Б‑гом. Затем он пошел к выходу…

А незадолго до этого дня, как потом выяснилось, раву Моше Котлярскому позвонил секретарь Любавичского Ребе — рав Хаим Ходаков. «Мойте руки, — сказал он (это был условный код, означавший, что Ребе на линии и слушает каждое слово) и после небольшой паузы продолжил: — Ребе просит вас срочно отправиться на остров Кюрасао».

В таких случаях хасид не задает вопросов. Слово Ребе для хасида — приказ. Рав Котлярский взял с собой одного из студентов иешивы, Леви Кринского, и они вдвоем вылетели ближайшим рейсом на Кюрасао. Приземлившись в аэропорту и не имея указаний, куда ехать, они сели в такси и попросили отвезти их в синагогу.

Обычно в таких случаях таксисты везут туристов в центральную синагогу на острове — «Микве Исраэль — Эмануэль», старейшая синагога в западном полушарии. Молитвы в ней проводятся только по Субботам, а в течение недели синагога служит музеем. Она может похвастаться уникальной особенностью — пол там покрыт белым песком в память о том, что ее основатели спаслись от инквизиции: ступеньки синагог в Португалии евреи присыпали песком, чтобы заглушить звуки шагов.

Однако таксист почему-то повез приезжих в маленькую местную синагогу. Когда такси остановилось у дверей, рав Котлярский заметил выходящего из здания человека. Он решил использовать эту возможность, чтобы навести справки о местной общине и обратился к нему со словами: «Мы посланы сюда Любавичским Ребе. Нам хотелось бы познакомиться со здешней общиной. Не могли бы вы рассказать нам о ней?»

Поразительно — человеком, вышедшим из здания синагоги, был как раз мой отец. От неожиданности он чуть не упал в обморок. Отец рассказал раву Котлярскому о наших переживаниях и познакомил меня с ним. Первый вопрос, который я задал ему, был: «Имеет ли человек право на самозащиту, если кто-то наносит ему удар?» Из фильмов и телепередач о Катастрофе у меня создалось впечатление, что евреи — слабаки и не умеют обороняться. Рав Котлярский ответил мне: «Что за вопрос? Ты обязан защищать себя. Ответить надо вдвойне — так, чтобы им впредь неповадно было!» Я подумал: «Вот это раввин!»

Рав Котлярский пригласил меня на лето в Нью-Йорк, отдохнуть в летнем лагере «Ган Исроэль» в Катскильских горах, а затем, начиная с сентября, приступить к учебе в иешиве. Это было ответом на мои молитвы, и я сразу принял его приглашение.

Я безмерно благодарен Любавичскому Ребе за заботу обо мне и моей семье. Всем нам надо учиться у него заботе о каждом еврее. Не только о еврее на далеком острове Кюрасао, но и о тех, кто живет рядом с нами. Я абсолютно уверен, что, следуя по стопам Ребе, мы удостоимся раскрытия Мошиаха…

В нашей сегодняшней недельной главе рассказывается о том, что даже после того, как Койрах восстанавливает значительную часть общины против Моше и Аѓарона, Моше пытается уладить разногласия мирным путем. Он даже призывает известных склочников Датана и Авирама, послав к ним гонцов с приглашением прийти в Мишкан, но они отказываются, отвечая ему: «Не взойдем!» Моше было очень больно слышать это: «И досадно стало Моше очень, и сказал он Г‑споду: «Не обратись к их приношению!» (Бамидбор, 16: 15). Раши, ссылаясь на «Мидраш Танхума», объясняет, каков смысл этих слов: «В прямом смысле означает: «Что до воскурения, которое они принесут пред Тобою завтра, не обратись к ним». А аллегорическое толкование таково: «Я знаю, что у них есть доля в постоянных общественных жертвах. Пусть же и эта их доля не будет принята Тобою с благоволением. Пусть огонь оставит ее не испепеленной».

Поскольку речь шла об общественных жертвах, они не ассоциировались с определенными людьми — ведь речь идет о сообществе как о едином целом. Но если нет возможности выделить в общественных жертвоприношениях чью-то конкретную долю, то почему же Моше-рабейну выражал такую заинтересованность в том, чтобы из общественных жертвоприношений была исключена доля Койраха и его сторонников?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы прежде всего должны понять, что означают слова Раши о том, что у мятежников «есть доля в общественных жертвах». Поскольку каждый еврей, богатый или бедный, должен был дать «половину шекеля в возношение Г‑споду» (Шмойс, 16: 15), а это пожертвование помогало искупить грехи их душ, то таким образом все они имели свою долю в жертвоприношениях. И хотя деньги, переданные каждым конкретным человеком, сливаясь вместе, превращались в общественные деньги, на которые приобретались овцы для проведения общественных жертвоприношений, но было невозможно полностью отрицать индивидуальный вклад каждого человека.

Эта ситуация будет лучше понятна нам, если мы вспомним, что в Кабале сказано: «Святость не может перемещаться из места, где она находится, в другое место». Объясняя эту фразу, Алтер Ребе говорит, что даже после того, как святость поднимается на самый высокий уровень, ее небольшая часть остается на том месте, где святость была первоначально. Таким образом, даже тогда, когда пожертвования отдельных людей получают статус «общественных денег», они все еще сохраняют свой статус пожертвований конкретных людей. Следовательно, в отношении общественных жертвоприношений, покупаемых на эти деньги, можно сказать, что конкретные люди «имеют долю» в них. Именно поэтому Моше-рабейну и просил Всевышнего не принимать долю мятежников в жертвоприношении.

В свете этого мы можем понять, почему Моше сказал: «Я знаю, что у них есть доля в общественных жертвах», а не просто «у них есть доля в общественных жертвах». Слова «я знаю» подразумевают, что речь идет не об общераспространенных сведениях, а о знании, доступном только ему, Моше-рабейну, носи — главе поколения.

Отдельный человек и сообщество людей — это два разных и даже противодействующих друг другу объекта. Это различие распространилось на весь мир, разделив его на два направления. В одном приоритет отдавался интересам общества, даже если они противоречили правам отдельного человека. В другом, наоборот, на первое место ставились права человека.

Поскольку, как говорят мудрецы, носи, глава поколения, «приходит ко всем», то он имеет возможность объединить вместе конкретного человека и общность людей. Это возможно благодаря тому, что в нем соединяются две особенности. С одной стороны, он такой же человек, как и другие. С другой — его деятельность касается всего поколения. Поэтому он является лидером не только для сообщества, но и для каждого отдельного человека, входящего в него. Именно поэтому Моше-рабейну смог почувствовать, что в общественной жертве есть доля конкретных людей, в данном случае — мятежников во главе с Койрахом.

Глава нашего поколения, Любавичский Ребе, несмотря на то, что главным делом его жизни было распространение Торы в мировом масштабе и укрепление еврейского самосознания на благо всего народа Израиля, много внимания уделял каждому еврею и отдавал всего себя заботе о материальных и духовных нуждах каждого отдельного еврея. Потому что глава поколения является руководителем не только для всего поколения, но и одновременно для каждого человека в нем.

Всего неделя отделяет нас от двадцатой годовщины со дня поднятия души Любавичского Ребе рабби Менахема-Мендела Шнеерсона, да будет благословенна его память. Мы все должны помнить, что глава поколения — Ребе — дает силы каждому из нас и одновременно обязывает трудиться над распространением иудаизма и источников хасидизма для всей общины сынов Израиля, а вместе с тем стараться действовать на благо каждого еврея. И благодаря этой работе мы приблизим час Избавления, которое будет спасением не только для всего народа Израиля, но и для каждого еврея как индивидуума.

Всевышний дарует избавление не только общине Израиля в целом, но и каждому еврею в отдельности, как сказано: «Вы собраны будете по одному, сыны Израиля» (Ишаяѓу, 27: 12), а Раши добавляет, что «велик день собирания изгнанников и тяжек, как если бы Ему собственноручно приходилось брать каждого с места его» (комментарий на Дворим, 30: 3). И это будет искупление всех и каждого из представителей еврейского народа — все объединятся, и «великое множество возвратится сюда» (Ирмияѓу. 31: 7). Да произойдет это вскоре, в наши дни!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (0,98 МБ).

От общего к частному и обратно

Канун Шабос главы «Койрах»
29 сивона 5773 года / 7 июня 2013 г.

Однажды (было это лет сто назад) пришел к пятому Любавичскому Ребе, рабби Шолом-Довберу Шнеерсону, да будет благословенна его память, еврей из Одессы, которая была тогда городом с большой еврейской общиной. Ребе спросил его: «Как дела в Одессе?» В ответ тот рассказал, что одесская еврейская община живет и процветает, синагоги заполнены молящимися, а скамьи иешив и колелей полны жаждущих стать знатоками Торы. Экономическое положение общины также было хорошим, в ней царила атмосфера братства и единства… Ребе выслушал гостя и дал ему десять рублей.

Вернулся еврей домой и рассказал своим друзьям, как он представил общину у Ребе, и тот дал ему десять рублей. Другой еврей из Одессы, услышав это, попенял ему за то, что он приукрасил свои рассказы и не сказал Ребе правду. Он решил, что если сам поедет к Ребе, то поведает об истинном положении вещей, и, конечно, Ребе даст ему двадцать рублей — за полную правду!

И действительно, через некоторое время он посетил Ребе, и тот спросил его: «Как дела в Одессе?» И он рассказал Ребе всю правду: люди заняты только своей торговлей и заработками, синагоги не заполнены, очень мало изучающих Тору, споры и ненависть раздирают еврейскую общину… Услышав это, Ребе дал ему один рубль. Еврей из Одессы поразился: «Это ли плата за правду?!» Ребе ответил ему: «Ты, наверно, думал, что я не знаю, что творится в Одессе, и мне нужны ты или твой друг, чтобы узнать, как живут там евреи?! Нет, задавая свой вопрос, я хотел знать, в какой Одессе ты живешь, к какой Одессе ты принадлежишь… Твой друг, который живет в Одессе Торы, молитвы и любви к ближнему, получил десять рублей! А ты живешь в Одессе ненависти, зависти и споров и заслуживаешь только одного рубля!»

…В нашей недельной главе Тора рассказывает о выступлении Койраха и его сторонников против Моше и наказании, полученном ими за это: земля разверзлась, и поглотила их и все принадлежавшее им. Тора описывает это так: «И было: когда кончил он говорить все эти речи, расступилась земля, которая под ними, и разверзла земля уста свои, и поглотила их и их дома, и всех людей, которые у Койраха, и все достояние» (Бамидбор, 16: 21, 22).

Подобное описание мы находим и в Книге Дворим, в главе «Эйкев». Моше обращается к сынам Израиля, напоминая им обо всех чудесах, которые они видели, о силе Б-жественного провидения, и призывает их изучать Тору и исполнять ее заповеди. Моше говорит своим собратьям: «Но ваши глаза видели все деяние Г-сподне великое, которое Он содеял» (Дворим, 11: 7) и также упоминает о том, что произошло со сторонниками Койраха: «И что сделал Он с Датаном и Авирамом, сынами Элиава, сына Реувена, когда разверзла земля уста свои и поглотила их с их домами и их шатры, и все сущее, какое при них, в среде всего Израиля» (там же, стих 6).

Раши в комментарии на главу «Эйкев» объясняет, что есть два толкования выражения «разверзла земля уста свои», два мнения о том, как случилось это чудо. Рабби Йеѓуда сказал: «Куда бы ни бежал один из них, земля разверзалась под ним и поглощала его». Сказал ему рабби Нехемия: «Но ведь уже сказано: «И разверзла земля уста свои» (буквально — «свой рот»), а не «свои рты»!» Сказал ему рабби Йеѓуда: «Как же я объясню «в среде всего Израиля», если они были поглощены только в одном месте?» Сказал ему рабби Нехемия: «Земля стала наклонной, вогнутой наподобие воронки, и куда бы ни бежал один из них, он скатывался и достигал места развержения».

Причина разногласий мудрецов кроется только в точности детализации этого стиха. В первой его части сказано, что земля открыла зев — слово приводится в форме единственного числа; Тора не пишет «земля открыла зевы». Это доказывает, что только один зев открылся здесь. И это источник мнения рабби Нехемии. Вторая же половина стиха говорит, что это было «в среде всего Израиля», что означает, что весь народ был свидетелем того, как они поглощаются землей. То есть земля поглотила их в любом месте, куда бы они ни бежали. Это источник мнения рабби Йеѓуды.

Это различие мнений мудрецов отражает два подхода к толкованию стихов Торы. Как разрешить противоречия, которые возникают при затруднениях в интерпретации несоответствия общего описания Торой какого-либо явления с описанием некоторых его подробностей? Следует ли нам отдать предпочтение общему описанию, даже если мы затрудняемся в объяснении каких-то его деталей, или мы должны руководствоваться деталями, а затем найти способ собрать их в одно целое?

Рабби Йеѓуда убежден, что основным должно быть описание общности предмета, а затем нужно посмотреть, как оно совмещается с той или иной деталью. В то время как рабби Нехемия утверждает, что надо отдавать приоритет детали, даже если она вызывает трудности в понимании общей картины явления, а затем искать пути, как можно увязать отдельные детали с целым.

Вот и в нашем случае: Моше обращается к сынам Израиля и призывает их укрепиться в соблюдении законов Торы, подчеркивая, что они были живыми свидетелями — «ваши глаза видели!» — всех чудес: «И Его знамений, и Его деяний, которые Он содеял в Египте с фараоном… и со всей его землей. И что сделал Он с войском египетским, с его конями и колесницами, как обрушил Он воды моря на них, когда они преследовали вас, и погубил их Г-сподь… И что делал для вас в пустыне, пока не дошли вы до этого места. И что сделал Он с Датаном и Авирамом, сынами Элиава, сына Реувена, когда разверзла земля уста свои и поглотила их с их домами, и их шатры, и все сущее, какое при них, в среде всего Израиля» (Дворим, 11: 3–6). Так что основной упор делается на «в среде всего Израиля», на то, что вы все видели чудеса и были свидетелями того, как земля поглотила Койраха со товарищи. Поэтому, говорит рабби Йеѓуда, даже если это не соответствует на сто процентов словам «земля разверзла зев свой» в единственном числе, но общий смысл этого в том, что все евреи были свидетелями тому, все видели это своими глазами, даже рассеянные по всему лагерю Израиля. И поэтому он утверждает, что поглощение это было «в среде всего Израиля»: «Куда бы ни бежал один из них, земля разверзалась под ним и поглощала его».

Но рабби Нехемия говорит, что мы должны обратить внимание на детали того, что говорит Тора. А написано там «зев», а не «зевы», то есть, земля разверзлась только в одном месте. И чтобы объяснить выражения «ваши глаза видели» и «в среде всего Израиля», он должен был сказать: «Земля стала наклонной, вогнутой наподобие воронки, и куда бы ни бежал один из них, он скатывался и достигал места развержения». Так объясняется общее выражение «в среде всего Израиля», но главная деталь для рабби Нехемии — это один зев.

Мы многократно сталкиваемся с подобными различиями в подходе этих мудрецов к интерпретации текста Писания (например, в вопросах о том, на ком женились сыновья Яакова или о покрытии Мишкана и т. д.). И во всех этих спорах каждый стоит на своей позиции, которая зависит от того, что главное — общее или детали. И самое интересное в том, что эта позиция связана с образом жизни мудрецов, чертами их характеров.

Человек, который смотрит на все «широко», в общем, приходит к пониманию определенной темы, следуя от общего к частному, видит прежде всего общую картину, а потом опускается до мелких подробностей. В противовес этому, человек, смотрящий на жизнь «узко», обращает больше внимания сначала на детали, он начинает с малого, и из подробностей составляет цельную картину происходящего.

И рабби Йеѓуда, и рабби Нехемия были бедняками. Но и в бедности между ними была большая разница. Талмуд (трактат «Недорим», 49) рассказывает, что когда рабан Шимон бен Гамлиэль объявил пост, рабби Йеѓуда не пришел на место сбора, потому что у него не было достойных одежд, чтобы выйти на улицу. У него было только одно приличное одеяние, но в этот день его жена пошла в нем на рынок. Так что рабби Йеѓуде не было в чем выйти из дома.

А о рабби Нехемии рассказывают (Талмуд, трактат «Ксубойс», 67) такой случай. Как-то гостил у него один человек. Рабби Нехемия спросил у него: «Что вы обычно едите?» Гость ответил: «Ем жирное мясо и пью старое вино». Рабби Нехемия сказал: «Вы хотите разделить со мной чечевичную похлебку?» — более изысканной еды у него в доме не было.

Таким образом, хотя оба были бедны, но рабби Нехемия был в гораздо худшем положении, чем рабби Йеѓуда. У рабби Йеѓуды были проблемы с одеждой, но еда была у него в изобилии. В отличие от него, у рабби Нехемии даже приемлемой еды не было в доме.

И поэтому рабби Йеѓуда, который жил относительно широко (во всяком случае, по сравнению с рабби Нехемией), и относился ко всему более широко, был сторонником общего подхода, смотрел на все более широким взглядом и в своих комментариях искал пути, как привести отдельные детали в соответствие со всей целостной картиной. В то время как рабби Нехемия вначале останавливался на мелких деталях, и только потом составлял из них цельную картину. Но, как сказано в Талмуде по поводу подобных дискуссий мудрецов, «и то, и другое — слова Б-га живого», а значит, мы в своем служении Всевышнему должны органично сочетать оба эти подхода.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (0.99 МБ).