Класть поступок на чашу оправдания

Так можно перевести выражение לדון לכף זכות. Ситуация, которую выражает эта метафора, такова: перед тобой есть весы, на одной чаше которых лежат благие деяния некоего человека, а на другой — его проступки. Ты его судья, ты взвешиваешь его дела, что перевесит — такова и судьба его. И вот этот человек совершил нечто. Так вот, если природа этого «нечто» сразу не очевидна, галаха велит (именно велит) тебе положить данный поступок на чашу благих поступков человека, чтобы она перевесила. Объяснить этот поступок так, чтобы он оказался благим деянием.
Любить ближнего и дальнего, заботиться о его благе — не очень трудно. А вот всегда класть сомнительные поступки людей на чашу оправдания, особенно если тебе лично эти поступки не ндравятся, особенно если на чаше обвинения этого человека уже много лежит — вот истинная задача для самосовершенствования.

«Между геноцидом и справедливостью середины не существует»,

говорил герой одной фантастической повести. Звучит хлёстко. Но я бы сформулировал по-другому.
Дело в том, что никто из осуществляющих геноцид, апартейд и прочие преступления против человечности не считал и не считает, что совершает преступления против человечности. По их мнению, они осуществляют самую настоящую справедливость! Одни считали, что справедливо выселять и/или убивать армян, потому что (см. историю вопроса). Другие — что правильно и справедливо окончательно решать еврейский вопрос путём уничтожения самого существа вопроса, потому что (см. их аргументы). Третьи — что справедливо не давать чёрным равные с белыми права вне бантустанов, потому что… Четвёртые — что справедливость требует перерезать горло «сербосеком» людям, говорящим на одном с ними языке, лишь потому, что те ходят в церковь с другой внутренней обстановкой. И т.д.
При этом, скажем, власти ЮАР выступали против антисемитизма: ведь неравноправное отношение к евреям — это явная несправедливость, в отличие от нашего отношения к неграм! Иран неофициально признаёт геноцид армян, что не мешает ему воевать с аццким сотоной Израилем и суннитами. И пр.
Фраза «Между геноцидом и справедливостью середины не существует» может быть хорошим способом проверки на универсализм. Если ты считаешь, что только ТЕБЯ нельзя, а ТЕБЕ можно — ты с ней не согласишься. Если же согласишься — ты признаёшь, что никому никого нельзя.

Сослучайное и присослучайное 2017-07-18 02:12:18

Многие, смотря на мир и на себя, видят только три возможных взгляда на этику.
1) Нигилизм: все ценности относительны, никто никому не может ничего навязывать, и спасибо полиции, спасающей нас друг от друга. «Молись за благополучие (римской) власти, ибо если бы не она, люди глотали бы друг друга живьём» (Авот, 3:2).
2) Разумный эгоизм: я соблюдаю правила дорожного движения, чтобы меня не задавили; я плачу налоги, потому что если люди не будут их платить, для меня не построят необходимую дорогу и из моего дома не вывезут мусор.
3) Теизм: Бог благ ко всем, поэтому мы должны подражать Богу и быть благи ко всем. (Какие люди входят в эти «все», а какие нет — http://nomen-nescio.livejournal.com/1715707.html).
Человека, который пытается быть хорошим не по этим трём причинам, спрашивают: а есть ли у тебя прочные основания? Или, как говорят в Израиле, «твоя повозка пуста»?
Вообще-то они есть, и они глубже прочих, так как коренятся в нашей биологии. Любой человек в мире, даже мрачный злодей, относится более-менее хорошо к «своим». Этих «своих» может быть один человек — его супруг/супруга, может быть несколько — его семья (как говорят о нью-йоркских мафиози — «зато он очень любил свою маму»). Их может быть пять или десять (члены его шайки). Их может быть больше (его род, его племя, его народ). Но как бы то ни было, многие млекопитающие и все высшие приматы, с которыми проводились соответствующие опыты, обладают эмпатией. Неважно, каково её генетическое происхождение. Она есть. Поэтому задача «биологической морали» проста: путём воспитания как можно более расширить круг тех «своих», по отношению к которым мы и так генетически моральны.

Ещё об эмпатии

В наших палестинах часто сажают в садах розовые кусты. Ветки с шипами протягиваются через ограду, на тротуар. Идёшь мимо — заломай ветку и нагни внутрь. Колется? И другим будет колоться, в том числе детям, и неожиданно.
Видишь на тротуаре разбитую бутылку? Вспомни, что некоторые девушки и все собаки ходят босиком. Убери осколки.
Рассказывают об одной советской учительнице, которая устраивала для учеников походы по дорогам и деревням, во время которых они помогали всем, кого видели.
Ксанф послал Эзопа посмотреть, много ли народу в бане. Тот сказал: один человек. Ксанф пошёл — а баня полна. «Что ж ты мне сказал?» «На дороге лежал камень, все спотыкались и ругались, а один поднял и оттащил в сторону. Вот я и говорю: народу в бане много, а человек — один».

Сослучайное и присослучайное 2017-07-13 01:57:48

Пол Куртц высказывает в «Мужество стать» очевидную мысль: основания этики — биосоциальные. Самка заботится о детёныше, самец в некоторых случаях тоже. При этом часто они делают это в ущерб себе. И неважно, двигает ли ими эгоистичный ген. В коллективах многих млекопитающих (от слонов до высших обезьян) заботятся и не о родственниках, там есть институт приёмных детей. Пусть учёные думают о причинах этого явления — оно есть. http://verigi.ru/?book=186&chapter=20#.WWcK7hXyuig И нам, как разумным человекообразным обезьянам, остаётся только как можно шире распространить эту биосоциальную эмпатию.
«Дальше — комментарии, иди и учись» (с).

Дополнить категорический императив

В книге «Хафец хаим», посвящённой законам злословия, приводится следующий закон: Если человек злословит и при этом говорит, что не имеет ничего против, если о нём самом будут рассказывать то же самое — это запрещено, поскольку злословие определяется в отношении того, о ком рассказывают, а не того, кто рассказывает. Это существенная поправка к «золотому правилу этики»: «Чего себе не хочешь, того другим не делай». В некоторых случаях человек не имеет ничего против того, чтобы по отношению к нему предпринимали какие-то действия, и поэтому он считает себя вправе предпринимать их по отношению к другим. «Хафец хаим» верно заметил, что люди разные, поэтому закон о злословии должен применяться к каждой ситуации, другими словами, быть всеобщим.
При этом здесь не работает даже категорический императив. Если человек не видит ничего плохого в злословии и даже не возражает, если злословят о нём, то правило «поступай так, чтобы твое поведение могло стать всеобщим законом», неприменимо: ведь другие-то люди против злословия возражают. То же касается, например, хвастовства, не говоря уже о различиях норм поведения в разных культурах. А дело в том, что для Канта все «разумные» люди мыслят в отношении всеобщего закона примерно одинаково, а те, кто мыслят по-другому, просто недостаточно развиты. Социокультурных различий он признавать не хотел.
Поэтому категорический императив может быть дополнен примерно так: «Если то, что ты готов признать всеобщим законом, считается неприемлемым в некоей группе людей, не поступай так по отношению к членам этой группы».

Сослучайное и присослучайное 2017-07-02 23:05:31

Главы о Боге в «Критике практического разума «, в четырёх словах :
«Кручу верчу,обмануть хочу «.

Сослучайное и присослучайное 2017-07-02 09:27:18

Вот что ещё мне не нравится в Канте. Он стремится доказывать свои тезисы строго логически, одним лишь разумом — а с оппонентами спорит на эмоциях!

Сослучайное и присослучайное 2017-06-28 11:44:26

Молодцы эпикурейцы! Как сделать так, чтобы в твою философскую школу шли из других школ, а от тебя никто не уходил? Натаскать добра отовсюду: атомизм и материальность души — от Демокрита, наслаждение как цель и благо — от киренаиков, мера как жизненный принцип — от перипатетиков, общественный договор — от них же, относительность справедливости — от софистов, презрение к «басням» о богах — от академиков. Каждый приходящий с радостью узнает своё и будет охотно воспринимать и чужое.

Эпикорос

Мудрецы Мишны враждовали более других с эпикурейцами не только потому, что те утверждали, что блаженные бессмертные существа не занимаются делами земли. И не только потому, что те считали душу материальной и смертной. А в основном потому, что те открыто называли все сказания о вмешательстве божеств в жизнь людей — баснями.

В четырёх словах

Советы Эпикура в отношении мировоззрения можно суммировать очень кратко: «Не заморачивайся».
А в отношении образа жизни — ещё короче: «Не напрягайся» (λάθε βιώσας).

Сослучайное и присослучайное 2017-06-25 05:18:35

Встретив дерзкого юношу, Зенон сказал ему: "Ну, мальчик, не скажу я тебе, что я о тебе думаю".
(Диоген Лаэртский).

Скромность

Это единственное душевное качество, которое я до сих пор не нашёл в греческой этике. Википедия посвящает богине Aidos- Эдос (скромность) несколько абзацев, упоминает одно место в Гесиоде, одно в Пиндаре, одно в Эсхиле, одно в Софокле, одно в Эврипиде… и ничего в теоретических трудах.
Аристотель в "Никомаховой этике" хвалит "величавость" как среднее между хвастовством и приниженностью, каковую считает пороком. Платон велел Диогену смирить своё тщеславие и не хвалиться своей неприхотливостью, но скромным быть не посоветовал.
Это, пожалуй, единственное, что привнесли в эллинистическую этику монотеистические религии.
(О Востоке я не говорю).

Сослучайное и присослучайное 2017-06-21 09:30:58

"Дурная бесконечность" — это просто die Schlecht-Unendliche Гегеля, то есть "плохая". В этом термине нет коннотации "сумасшедшая, с придурью". А жаль.

Узнаёте?

Сам Сократ, говорят, послушав, как Платон читал "Лисия", воскликнул: "Клянусь Гераклом! сколько же навыдумал на меня этот юнец!" – ибо Платон написал много такого, чего Сократ вовсе не говорил.
(Диоген Лаэртский, книга III)
///
…Но он вырвал его у меня из рук и убежал.
- Кто такой? — брезгливо спросил Анит и тронул висок рукой.
- Аристокл, — охотно объяснил арестант.
- …однако, послушав меня, он стал смягчаться, — продолжал Сократ, — наконец бросил трагедию в огонь и сказал, что пойдет со мной путешествовать…
Анит усмехнулся одною щекой, оскалив желтые зубы, и промолвил, повернувшись всем туловищем к Мелету:
- О, город Афины! Чего только не услышишь в нем. Трагик, вы слышите, бросил трагедию в огонь!
Не зная, как ответить на это, Ликон счел нужным повторить улыбку Анита.
- А он сказал, что стихи ему отныне стали ненавистны, — объяснил Сократ странные действия Аристокла и добавил: — И с тех пор он стал моим спутником.

Повесить над зеркалом

Невежество может быть либо простым, либо двойным, либо полнейшим незнанием, либо софистическим. Простое невежество – это когда человек не знает чего-либо и понимает, что не знает. Двойное – если не знает чего-то и не понимает, что не знает, как сказано об этом в «Федре»: «Не могу я никак, согласно дельфийской надписи, познать самого себя». Полнейшее же незнание – это когда человек чего-то не знает и понимает, что не знает, но так сильно увлечен противоположными взглядами, что не желает отказаться от собственного незнания. Софистическое же незнание – это когда кто-нибудь не знает и стремится с помощью более или менее убедительных рассуждений скрыть свое незнание.
(«Анонимные пролегомены к платоновской философии», конец V — начало VI в. н. э.)

бог благ бог благ бог благ бог благ

Если Платона спросить "почему нужно быть хорошим человеком?", он ответит: "Чтобы уподобиться богу". А зачем ему уподобляться? — "Мы же и так частично подобны богу тем, что обладаем разумной душой, так кому же нам ещё уподобляться — скотам, что ли?" А почему уподобление богу означает быть хорошим человеком? — "Потому что бог благ". А откуда мы знаем, что он благ? — "Посмотрев на небо. Как упорядочен космос, который и переводится как "порядок"! Ведь порядок всяко лучше хаоса, и порядок не может возникнуть сам по себе, значит, некто сделал из хаоса то, что лучше хаоса. Он это сделал потому, что захотел. Значит, он сам благ".
В этом рассуждении есть несколько слабых мест. 1) порядок на самом деле может возникнуть сам по себе, 2) космос  не очень-то упорядочен, 3) ниоткуда не следует, что до него был хаос, 4) непонятно, почему порядок нужно оценивать в категориях блага: кто сказал, что звёздам (которые, по Платону, одушевлены) лучше ходить по постоянным орбитам, чем летать куда вздумается? и наконец, 5) всё это относится только к Демиургу, к богу второго порядка, а не к Единому, которое выше всякого блага и порядка.
Вот это пятое место и представляет собой камень преткновения для монотеистической неоплатонической философии (любой из трёх религий). Если мы убираем из картины мира Демиурга, мы вынуждены приписать желание блага Единому, которое прекрасно существовало при хаосе и до хаоса. Кроме того, если философ говорит, что мир сотворён из ничего, ему можно возразить: а докажи, что существовать — это благо по сравнению с несуществованием! Если же он говорит, что мир сотворён из хаоса, опять-таки нужно сделать мысленный финт ушами, чтобы отождествить упорядоченность с благом.
Философ может, за неимением хорошего ответа, отослать нас к Писанию, где творение мироздания сопровождается оценками "хорошо" и "очень хорошо". Однако Писание показывает нам совсем не того Бога, о котором говорят философы, а скорее весьма очеловеченного Демиурга, умеющего сердиться, радоваться, переживать и даже могущего передумать.

Я понял

почему мудрецы Мишны так ополчались против «служения звёздам и созвездиям», при том что в Палестине служили вовсе не им. И не только в вавилонском влиянии дело. Согласно Платону (Законы и Послезаконие), истинная добродетель возможна лишь посредством созерцания звёзд, космического порядка:
«Обо всех звездах и о тех силах, что заложены в них, – все равно, сами ли они движутся или совершают свой путь на колесницах… Человек блаженный сперва поражен этим порядком, затем начинает его любить и стремится усвоить его, насколько это возможно для смертной природы, полагая, что таким образом он всего лучше и благополучнее проведет свою жизнь и по смерти придет в места, подобающие добродетели. Такой человек на самом деле примет истинное посвящение, овладеет единой разумностью». (Послезаконие)
Кстати, ничего из еврейской классической литературы это вам не напоминает? Да, неоплатонизм в монотеистическом обличье, а имя вы сами назовёте.

Что с них взять, с дураков

…Второй вид – нанесение вреда с помощью ворожбы, заклинаний и так называемых магических узлов – убеждает людей, отваживающихся таким путем наносить вред, в том, что они действительно в состоянии это сделать, а других – в том, что они более всего понесли вреда именно от людей, умеющих пускать в ход чары. Трудно узнать, что именно происходит в подобных случаях; впрочем, даже если кто и узнает, трудно убедить в этом других. Не стоит и пытаться воздействовать на души людей, подозревающих друг друга в подобных вещах. Если они увидят где-нибудь у дверей, на перекрестках или у могильных памятников своих родителей вылепленные из воска изображения, не стоит советовать им не обращать на это внимания, ведь у них такие неясные представления обо всем этом!

…Прежде всего надо просить, увещевать и советовать не делать этого и не устрашать большинство робких, словно дети, людей. С другой стороны, не следует заставлять законодателя и судью врачевать подобные людские страхи, ведь пытающийся отравлять не знает, чтó именно он делает с телом, раз он несведущ в врачевании; то же самое касается и ворожбы, раз человек не является прорицателем и гадальщиком. Закон же об отравлении и ворожбе будет выражен так: если кто применяет отраву не с целью причинить смерть человеку или его домочадцам, но с целью нанести какой-то вред или даже смерть его стадам или роям пчел, то, если отравитель врач и будет уличен судом в отравлении, он будет наказан смертью. Если же это обычный человек, суд решит, какому наказанию или штрафу его подвергнуть. Если окажется, что человек из-за своих магических узлов, заговоров и заклинаний уподобился тому, кто наносит другому вред, пусть он умрет, если он прорицатель или гадальщик. Если же он чужд искусства прорицания и все-таки будет уличен в ворожбе, пусть его постигнет та же участь, что и отравителя из числа обычных людей; пусть суд решит, какому наказанию его следует подвергнуть.
(Платон, Законы, 11)

Платон изобрёл также святейшую инквизицию

Если человек добродетелен, любит доброе и гнушается злым, но мыслит о богах не так, как предписано законодателем, его на пять лет сажают в тюрьму, именуемую «вразумилищем», и там с ним беседуют стражи законов. Если же он и после этого будет мыслить не так, как предписано, его казнят.
Для недобродетельных вольнодумцев наказание — пожизненная тюрьма строгого режима. (Законы, книга 10)

Были когда-то и мы рысаками

Платон «Законов» — это старый, битый жизнью человек, испытавший крушение своей главной надежды: исправить мир на основе единственно верной философии. А эта надежда потерпела крушение, потому что обернулась крахом уверенность в том, что Учитель был прав: «кто не добродетелен, тот просто не знает, что такое добродетель, и его нужно научить». К тому же параллельно с Академией в тех же Афинах процветает Сад Эпикура, где осмеливаются утверждать, что богов то ли нет, то ли им на всё плевать. А сбоку — Аристипп и софисты, и наследники натурфилософов, говорящие, что природа права, а ухищрения разума противоречивы и опровержимы, а потому нужно делать то, что хочется, а прав сильный. Поэтому в 10 книге «Законов» Платон борется с эпикурейцами примерно так: «Вы щенки ещё, молоко на губах не обсохло, и спорите со мной, стариком? И вообще: все люди, даже варвары, уверены, что боги есть и что им нужно приносить жертвы, этому учат кормилицы младенцев, а вы что, умнее всех? Вот я на вас закон о нечестии!»
И только после такого вступления он начинает обосновывать свой тезис о том, что боги по самому своему определению всеблаги, а значит, по самому определению этого слова несут благо всему и всем.

Сослучайное и присослучайное 2017-05-31 15:50:06

В «Никомаховой этике» есть как минимум одно место, которое мусульманские, еврейские и христианские аристотелики категорически не приняли. Аристотель предписывает золотую середину во всём, в том числе в… как это переведено… величавости, то есть среднем между приниженностью и спесью (книга 3). http://royallib.com/read/aristotel/nikomahova_etika.html#266240 Величавый человек знает себе цену, Аристотель красочно описывает это «украшение добродетели». Приниженный ценит себя меньше, чем следует, спесивый — больше, чем следует. Приниженность Аристотель считает не пороком, а глупостью: как же можно не видеть своих истинных достоинств? Кроме того, приниженный не будет, по мнению Стагирита, стремиться к прекрасным делам и занятиям.
А Рамбам говорит, что во всех качествах характера нужно держаться золотой середины, кроме скромности. Здесь нужно удаляться на самый край одной из крайностей и быть как можно более скромным.

«Если к осени не женят…»

При всём моём уважении к Платону, в 8 книге Законов он, честно говоря, смешон. Юноши и девушки занимаются гимнастическими упражнениями — обнажёнными. Девушки сопровождают юношей на военных учениях. Юноши не вступают в брак до 30 лет. И при этом он запрещает мужчинам как гомосексуализм, онанизм, внебрачные связи, так и наложниц!
Средства для достижения такого монашества — набившие оскомину: физические упражнения, запугивание священным, увещевания о преимуществах духовных добродетелей, а также публичное поношение. Ну-ну.
"Правда, все эти наши слова остаются пока лишь благим пожеланием вроде тех, что выражаются в сказках…"

Сослучайное и присослучайное 2017-05-28 02:35:20

А ешё Платон изобрёл детские сады и обучение счёту в игровой форме («Законы», книга VII).

Платон против стиляг

Если же молодые колеблют это единообразие игр, вводят новшества, ищут постоянно перемен и считают приятными разные вещи, если они недовольны всегда своим внешним обликом и убором, не признают раз навсегда установленных правил о том, чтó благообразно и чтó безобразно, но особенно высоко чтят тех людей, которые постоянно вводят какие-то новшества, что-то иное, непривычное во внешний облик, в цвета и в другие подобные вещи, то мы полностью вправе сказать, что для государства нет ничего более гибельного, чем все это…
Те дети, которые вводят новшества в свои игры, неизбежно станут взрослыми и при этом иными людьми, чем те дети, что были до них; а раз они станут иными, они будут стремиться и к иной жизни и в этом своем стремлении пожелают иных обычаев и законов. Никто из них не боится, что вслед за этим для государства наступит величайшее бедствие, о котором сейчас идет речь. (Законы, книга VII)