Мезуза — «страж дверей Израиля»

Канун Шабос главы «Шойфтим»
1 элула 5780 года / 21 августа 2020 г.

Шестого августа я принимал в нашей синагоге необычного гостя — шейха имама Абу Алруба Эмада. При встрече я, в первую очередь, выразил соболезнования семьям погибших при взрыве в Ливане и пожелал выздоровления всем раненым. После этого я познакомил шейха Эмада с деятельностью одесской еврейской общины, рассказал о наших благотворительных, образовательных, религиозных и прочих учреждениях. Мы также обсудили указ президента Украины, который объявил еврейские и мусульманские праздники государственными.

Затем мы с шейхом Эмадом побывали в одесском Арабском центре «Ассалам», где встретились с шейхом имамом Шафиком Кастеро. На этой встрече мы обсудили много разнообразных вопросов, а в конце я подарил шейху Кастеро мезузу. Имам встал в большом волнении, горячо поблагодарил меня за дар, который он почитал как священный предмет, и положил мезузу на свой рабочий стол. Тогда я рассказал историю (Иерусалимский Талмуд, трактат «Пэа», 1: 1) о рабби Йеѓуде ѓаНоси, великом законоучителе, в котором «сочетались мудрость Торы и величие». Как глава Санѓедрина, потомок семьи Ѓилеля и составитель Мишны, которая является основой Устной Торы, рабби Йеѓуда являлся духовным лидером своей эпохи, знатоком Торы и величайшим мудрецом поколения, ѓалохическим авторитетом, чье влияние ощущается и по сей день. И одновременно он был политическим деятелем, влияние которого достигало даже Рима. Рабби Йеѓуда был близким другом римского императора Антония, а также был в дружеских отношениях с другими царями того периода. Однажды правитель Персии Артабан отправил в подарок рабби Йеѓуде очень дорогой и красивый драгоценный камень. В ответ рабби Йеѓуда послал Артабану мезузу. Правитель был удивлен и, не зная истинной ее ценности, посчитал себя оскорбленным. Он написал в письме рабби Йеѓуде: «Я послал тебе такую дорогую вещь, а ты мне — кусок пергамента, который стоит несколько мелких монет». Рабби Йеѓуда отправил ему ответное письмо: «Артабан, ты прислал мне очень дорогую вещь, которую я теперь должен охранять, мой же подарок — кусок пергамента — будет сам охранять тебя вместе с твоим богатством!» Спустя некоторое время единственная дочь Артабана заболела, врачи не знали, что с ней. Тогда правитель Персии приказал прикрепить мезузу на дверях ее комнаты. И свершилось чудо — девушка выздоровела!

Эта история кажется очень странной. Артабан не был евреем. Почему же рабби Йеѓуда счел необходимым послать мезузу в качестве подарка человеку, который не имел никакого отношения к соблюдению этой заповеди и не понимал ее духовного значения?! И более того — мы видим, что мезуза даже помогла ему в излечении его единственной дочери.

Любавичский Ребе объясняет, что секрет мезузы написан на ней снаружи: три буквы — шин, далес, йуд, составляющие святое Имя Ша‑дай — Всемогущий. Они также являются начальными буквами слов шоймер длатойс Исроэль — «Страж дверей Израиля». Заповедь мезузы очень отличается от любой другой. Она была предназначен не только для духовных целей, как и остальные мицвойс, но и изначально была задумана как система защиты и охраны. В Своей любви к нам Творец дал нам предмет для исполнения мицвы, одной из основных целей которой является защита дверей домов от злых сил.

Следовательно, мезуза может принести пользу даже неевреям, потому что ее охранная сила не является наградой за соблюдение мицвы, как у остальных заповедей, а представляет собой ее сущность. Это ее предназначение. Само по себе расположение мезузы на двери является Б‑жественным благословением для защиты и охраны и поэтому может принести пользу не только евреям.

Защитное действие мезузы проявилось еще в Египте. Незадолго до того, как началась казнь первенцев, сыны Израиля обмазали кровью пасхальной жертвы косяки своих входных дверей, и это стало защитой от ангела смерти. Итак, мезуза, которую мы размещаем на дверных косяках домов, — это система защиты от вредоносных сил. А слово мезузойс (множественное число от мезуза) — это комбинация слов заз и мовес, которые означают буквально: «Смерть, уйди прочь!»

Такое понимание сущности мезузы как мицвы, предназначенной для спасения и защиты, накладывает на каждого из нас серьезное обязательство. Если мы заботимся о другом человеке, если есть кто-то, кого мы действительно любим, самое большое, что мы можем для него сделать, — это установить мезузы на дверных проемах его дома и время от времени проверять их. Любавичский Ребе говорит, что, исполняя заповедь аѓавас Исроэль (любви к ближнему), мы должны побуждать других устанавливать мезузу. Всевышний оказывает нам честь, охраняя наши дома. Разве можно упустить такую заслугу?

По этому поводу хочу рассказать одну замечательную историю. В 1978 году известный израильский певец Йорам Гаон гастролировал в США. На следующий день после своего возвращения в Израиль он поехал в Иерусалим, чтобы посетить медицинский центр «Ѓадасса», в котором был членом попечительского совета. Его сопровождала жена Орна, которая в то время была на последнем месяце беременности. Один из ведущих врачей, участвовавших в мероприятии, пожелал им легких родов и посоветовал, раз они находятся в таком передовом медицинском центре, пройти обследование, чтобы убедиться, что все в порядке. Через несколько минут после начала осмотра Гаон заметил, что врачи проявляют явные признаки беспокойства. Закончив проверку, врачи заявили, что плод находится в опасности и необходимо немедленно начать процесс родов. Они попросили подписать документы на согласие на операцию и предупредили, что положение очень серьезное. В полном смятении Гаон остался ждать возле операционной. Он только что вернулся из-за границы, едва успел побыть дома с женой, радуясь скорому появлению первенца, и вот возникло такое осложнение! Внезапно его осенило: в последнюю ночь его пребывания в США в гостинице он познакомился с двумя хасидами Хабада, направлявшимися к Любавичскому Ребе. Они предложили ему написать Ребе просьбу о благословении. В четыре часа утра они вернулись в гостиницу и долго стучали в дверь его номера до тех пор, пока он не проснулся. Ребе ответил на его просьбу о благословении указанием, что он как можно скорее должен проверить мезузы в своем доме. Йорам Гаон не оставил это без внимания, и сразу по приезде обратился к сойферу и заменил мезузы дома. И теперь он все понял: видимо, Ребе хотел дать ему духовное средство, которое станет лекарством, предварившим удар. Излишне говорить, что операция прошла успешно, и у них родился сын — Моше Гаон…

Из сущности мезузы как мицвы защиты Любавичский Ребе вывел еще одно ѓалохическое основание. Широко известен спор законоучителей о том, допустимо ли выполнять мицву для получения награды. Например, человек, не хочет жертвовать на благотворительность, и единственный способ стимулировать его — это обещание, что он будет вознагражден богатством и спасением от смерти. Ѓалоха состоит в том, что это допустимо, но, все же, нарушает целостность мицвы. Тем не менее, все это касается всех заповедей Торы, но мезуза является исключением. В этом случае можно убедить человека в том, что ему стоит исполнять эту заповедь, потому что она защищает его дом. Для этого и предназначена мезуза. Это одна из целей, ради которых Всевышний дал нам эту мицву: защитить еврейские дома. И поскольку это именно так, безусловно, допустимо соблюдать заповедь мезузы, чтобы получить защиту, которую она обеспечивает.

И, возможно, в этом причина одного из распространенных обычаев: в элуле — месяце милосердия, принято отдавать на проверку тфилин и мезузы, чтобы убедиться, что они не были повреждены или буквы в них не стерлись, не дай Б‑г, с течением времени. Как родился этот обычай? Почему из всех 613 заповедей мы выбираем наилучшим образом исполнить именно эту и проверить мезузы в элуле? Почему не проверяют, скажем, талесы? Любавичский Ребе упоминает слова Аризаля о том, что мезуза защищает не только от физических, но и от духовных вредителей. Так как вся суть мезузы заключена в охране, защита, которую она предоставляет, обеспечивается самим фактом ее существования и тем, что она написана правильно, по закону. И, конечно же, эта защита особенно нужна в элуле, месяце тшувы и исправления, поэтому вдвойне важно убедиться, что ваши мезузы действительно кошерны. Ведь именно благодаря строгому исполнению этой заповеди «Б‑г охраняет тебя при твоем выходе и при твоем входе отныне и во веки веков» (Теѓилим, 121: 8).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (884 КБ).

Почему не приняли Земмельвейса

Нет, не потому, что кругом были врачи-убийцы, а он весь в белом.
А потому, что (от менее важного к более важному):
- Он говорил на швабском немецком, и ни хох-дойч, ни венгерского так толком и не выучил, поэтому каждое его выступление вызывало смех.
- Он практически не выступал сам в научных кругах и не писал статей, его концепцию пропагандировали другие. (И пропагандировали довольно широко: Листер, отец асептики, знал о его результатах).
- Он был душевно неуравновешенным, и когда оказался в психушке (где его забили до смерти санитары), это было сделано вовсе не для того, чтобы упрятать неугодного.
- Он внедрял странную практику: пятнадцать минут всем мыть руки хлоркой. Вам будет это приятно?
- В больницах того времени хорошо знали, что чистота — это хорошо, а грязь — это плохо, и врачи мыли руки с мылом. И зачем мыть хлоркой в дополнение к мылу?
- В то время родильная горячка считалась самостоятельной болезнью, вызываемой «миазмами», и с ней боролись, улучшая вентиляцию больниц (что тоже хорошо, и требовало от врачей трудных споров с архитекторами, с кураторами больниц и т.д.). А Земмельвейс не придавал значения этой деятельности.
- Он утверждал, что родильная горячка вызывается «трупными частицами». (Не забудьте: дело было в до-микробную эпоху!) Врачи возмущались: какие нафиг трупные частицы, мы же не копались в трупе и только что тщательно вымыли руки с мылом, вот посмотрите, чистые! И как ваша хлорка поможет против трупных частиц, извольте объяснить с позиции передовой науки! А объяснить он и не мог.
*
При этом в Британии смертность рожениц в больницах была всего 1,5%, потому что британцы считали, что родильная горячка передаётся какими-то касаниями от роженицы к роженице, и мыли всё гораздо тщательнее. Но на континенте на это плевали: это, мол, британская школа медицины.