Наследие праотцов и праматерей

Канун Шабос главы «Вайеро»
17 хешвона 5780 года / 15 ноября 2019 г.

Чуть более ста лет назад во главе еврейской общины Цфата стоял рабби Яаков-Довид бар Зеев Виловский, известный под аббревиатурой Ридбаз. Он был известным раввином, выдающимся талмид-хохомом и законоучителем, автором книг по Ѓалохе и комментариев к Иерусалимскому Талмуду.

Его отец умер в середине зимы, и каждый год Ридбаз сталкивался с непростой задачей — собрать миньян для чтения Кадиша посреди суровой зимы святого города Цфата… С годами он становился все старше и слабее физически, ему было трудно ходить, и он редко покидал свой дом. В одну особенно снежную зиму, когда никто и носа не мог высунуть на улицу, в день йорцайта цадик, волнуясь, спросил себя: «Неужели я не смогу прочитать Кадиш по отцу?!» Ридбаз и его помощники очень постарались и все-таки собрали десять евреев. Вместе они с трудом вскарабкались по заснеженным и скользким улочкам Старого города, пока не достигли синагоги. В середине молитвы Шмоне-эсре рабби Яаков-Довид внезапно глубоко вздохнул. После молитвы, когда все сели выпить за поднятие души покойного, один из молящихся спросил: «Рабби, что это был за вздох во время молитвы?» — «Я вспомнил отца», — ответил Ридбаз. Спрашивающий был удивлен, что семидесятилетний еврей, который простился со своим отцом сорок лет назад, все еще вздыхает о нем.

— Я не просто вспомнил отца, — сказал раввин. — Мне вспомнился один случай из его жизни.

Я родился и вырос в Белоруссии, в маленьком городке Кобрине в семье печника. Поскольку отец хорошо зарабатывал, он отдал меня учиться лучшему меламеду в городе и платил ему ежемесячную зарплату. Одна зима была очень трудной, многие люди не могли найти работу. Из-за возросших цен отец не мог купить кирпичи для укладки печей и остался без работы и без заказов. Прошло три месяца с начала зимы, за которые отец не смог заплатить учителю, и в начале месяца тейвес тот позвал меня и попросил завтра остаться дома. «У меня тоже есть семья, и я должен искать другой источник существования», — сказал он.

Когда я вернулся домой и рассказал об этом папе, он ничего не ответил. Только в его глазах отразилась мучительная душевная боль, которую он испытывал в эти минуты. Отец не мог вынести своих страданий и ушел в синагогу. Между Минхой и Мааривом он случайно услышал разговор двух богатых членов общины. Они сосватали своих детей, и отец невесты пожаловался, что в новом доме жениха и невесты… нет печи! «Как я могу поместить мою восхитительную принцессу в дом без отопления, когда на улице такой мороз?!»

Отец подошел к ним и спросил, заплатят ли они шесть золотых за строительство печи? Они ответили, что заплатят любую сумму. Папа поспешил вернуться домой и, посоветовавшись с мамой, разобрал печь в нашем доме. Он осторожно вынимал из кладки кирпич за кирпичом и строил новую печь в доме богатой невесты. Вернувшись домой с шестью золотыми монетами, отец был самым счастливым человеком в мире. Он положил их мне в руки и попросил отдать учителю. «Три за предыдущие три месяца и три за следующие три месяца».

В ту зиму наши кости мерзли, — закончил свой рассказ Ридбаз, — но душа горела огнем любви к Торе. И если я удостоился подняться на определенный уровень духовности в своей жизни, то это было только благодаря самоотверженности моего отца в ту зиму…

* * *

Каждый народ находит свой собственный способ описания первого поколения — смелой группы лидеров, которые совершив исторический прорыв, заложили основание для формирования нации, национального государства. Например, в Израиле их называют «поколением основателей», и во многих городах есть площади и улицы, названные в их честь: Площадь основателей, Проспект основателей и т. д. Используется и другой способ для их описания: «великие люди нации». Так всем известно название «участок захоронения великих людей нации на горе Герцля», где покоятся президенты Израиля и видные деятели государства.

Однако Тора использует другое выражение для описания первого поколения еврейского народа: «отцы и матери» (на русском языке их традиционно называют «праотцы и праматери»): «Чтобы множились ваши дни и дни ваших сынов на земле, которую клялся Г‑сподь отцам вашим дать им…» (Дворим, 11: 21); «Как клялся Он отцам твоим, Авраѓаму, Ицхоку и Яакову» (там же, 29: 12). И даже в наши дни каждый раз, когда еврей упоминает Авраѓама, Ицхока или Яакова, он добавляет титул овину — «наш праотец», а называя имена Сары, Ривки, Рахели и Леи, говорит имейну — «наша праматерь».

Но что на самом деле означает это устойчивое выражение — «праотцы и праматери»? Слово «отец» — это биологическое название, означающее мужчину-родителя, который физически способствовал приходу нас в этот мир и добросовестно исполнял свой родительский долг, чтобы обеспечить нам хорошее будущее. Слово «мать» описывает женщину, которая девять месяцев носила ребенка в своей утробе, в муках родила его и всю жизнь оберегала и заботилась о нем. Но разве имеют какое-то отношение эти слова к людям, которые жили почти четыре тысячи лет назад, которых мы совсем не знали и с которыми не имели никакого физического контакта? Можно найти гораздо более удачные слова для описания Авраѓама: первый революционер, выступивший против царя Нимрода и уважаемых людей своего поколения и смело провозгласивший веру в Единого Б‑га; первый верующий, тот, кто совершил прорыв через все принятые тогда верования и открыл «верховную силу, управляющую мирозданием». Авраѓам — первый «посланник», начавший новую эру, в которой человек заботится о ближних и учит их тому, что знает сам. Авраѓам — первый человек милосердия, о чем подробно рассказывает наша недельная глава «Вайеро», описывая то, какое гостеприимство он оказал ангелам и как защищал жителей Сдома. Разве Авраѓама можно назвать так просто — «отец»?! И если уже было решено назвать основателей нашего народа «отцами» и «матерями», то почему на них это и закончилось? Почему только их называют «родителями», а не глав двенадцати колен, не Моше-рабейну и Аѓарона-коѓена? Талмуд (трактат «Брохойс», 16б) подчеркивает: «Нет праотцов, кроме трех, и нет праматерей, кроме четырех». Но почему?

«Отец» и «мать» — это вечные образы, они заново повторяются в каждом поколении. Мы получаем от них цвет глаз, цвет и структуру волос, длину и форму пальцев, умственные и физические способности, а также строй души. Поэтому они повторяются через своих детей в каждом поколении. Если я хочу знать, кто я и на что я способен, то я должен оглянуться назад и подумать о родителях. Если папа это сделал — я тоже смогу. Потому что они — это мы, а мы — это они. Тот смысл, который вкладывает Тора в название «отцы» и «матери», должен дать нам понимание, что Авраѓам не умер, он живет в каждом из нас. Когда мы читаем в нашей недельной главе «Вайеро» о неслыханных трудностях и ужасающих испытаниях, которые претерпели Авраѓам и Сара, мы должны воспринимать их так: мы тоже способны противостоять трудностям в нашей жизни. После того, как отец прошел через это, я, вдохновленный его примером, тоже смогу, у меня есть для этого силы… Если отцу, деду или прадеду удалось выжить, исполняя заповеди Торы в суровых условиях изгнания, — мы, безусловно, сможем. Если отцу, деду или прадеду удавалось закрывать бизнес в Субботу, совершенно очевидно, что в настоящее время это возможно. История иудаизма — метафора нашей собственной жизни. Поэтому Мишна подчеркивает: «Десяти испытаниям подвергся праотец наш Авраѓам и выдержал их все — из этого мы видим, сколь велика любовь нашего праотца Авраѓама ко Всевышнему» («Пиркей овойс», 5: 3). Проходя через испытания, Авраѓам переживал их как «отец», а не просто как отдельная личность, и поэтому заложил в сердца всех нас способность действовать на пределе наших сил.

События, произошедшие с нашими праотцами, описанные в, содержат в себе намек на жизнь их потомков в дальнейшем, как сказано: «Дела отцов — знак для сыновей».

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (721 КБ).

Имя в акеде

В стихах 22:1,3 Всевышний (hа)элоким, т. е. действует мидат hадин. Комментаторы обращали на это внимание, указывая на связь с предшествующим эпизодом заключения договора с Авимелехом, где Авраам ручался за себя и за свое потомство; это имело, согласно мидрашу, нехорошие последствия. Но снысл должен быть более общим и иметь более непосредственное отношение к делу. Поздние комментарии говорят, что патриархальное мировоззрение Авраама нуждалось в коррекции (хотя отчасти именно благодаря патриархальности он стал Авраамом). Это лучше объясняет, почему в действие был приведен мидат hадин. Остается, однако, вопрос, что за правосудие это было для Ицхака. По-видимому, такое же: акеда вполне укладывалась в логику патриархальности, и Ицхак должен был это понять.