Документ эпохи

Вместе с первым экземпляром «Иврит-русского словаря» Ф.Л.Шапиро в библиотеку «Ѓейхал Шломо» в Иерусалиме пришло письмо от редактора словаря, проф.Бенциона Гранде. В нём он, в частности:
- исправляет некоторые неточности в грамматическом очерке иврита, который он писал, вызванные работой литературного редактора, который русский язык знал хорошо, а об иврите представления не имел.
- выражает сожаление о том, что буква ה в наборе получилась такой неудачной.
- надеется, что словарь, вышедший тиражом в 25 000 экземпляров, может быть допечатан до ста тысяч, а при необходимости будет и второе издание (как же…)
- говорит, что он (Гранде) является фактически равноправным автором словаря, так как Шапира не имел лингвистического образования и оставил после себя несовершенный черновик. Он, Гранде, воспользовался как основой для словника словарём Эвен-Шошана, а также пользовался дополнениями Эвен-Шошана, словарями Реувена Гросмана (Авиноама) и Меира Медана, а во втором издании собирается больше использовать словарь Медана.
- во втором издании будет приведён перевод статьи Цви Ѓаркави о словаре, которая вышла в Израиле (הבוקר 26.7.1963) и была переведена для «Советиш ѓеймланд).
- а в конце Гранде пишет, что иврит изучается в трёх университетах в СССР (в Москве, Ленинграде и Тифлисе), им занимаются в Академии наук, и выход этого словаря опровергает распространённое мнение о том, что ивритская культура в СССР якобы подавляется.
(ידיעות אחרונות 9.8.1963)

Сослучайное и присослучайное 2019-02-13 08:45:48

Ну вот ответ на загадку. Автор слов «из крови и пота встанет новая раса, гордая, благородная и жестокая» —
Владимир Евгеньевич Жаботинский. Это был подстрочник отрывка из «Гимна Бейтара»: בדם וביזע יקום לנו גזע גאון ונדיב ואכזר.
Идея «нового человека» была необычайно популярна в первой половине ХХ в. в разных странах.

Наша молитва и наше служение

Канун Шабос главы «Тецаве»
10 адора I 5779 года / 15 февраля 2019 г.

Около месяца назад умерла мать моего друга р. Михоэля Ойшие, раввина города Калуги. Согласно нашему обычаю, я позвонил ему, чтобы выразить свои соболезнования. По этому случаю я услышал от него трогательную историю, которой я хотел бы поделиться с вами. Вот что он рассказал:

«Представьте себе, что маленькая девочка лет пяти стоит у окна и смотрит на улицу. Внезапно перед ее глазами возникает странное зрелище: пожилой мужчина с белой бородой идет по тротуару, а на голове у него большая круглая меховая шапка. Необычная фигура пробуждает в ней любопытство. Она поспешно зовет своего отца Михая и тащит его к окну, чтобы он тоже посмотрел на странного человека. «Папа, кто этот человек, из какого он народа?» — спрашивает она.

Все это происходит в 1950‑е годы в Бухаресте, столице Румынии, которая находится под суровым и неумолимым коммунистическим правлением. Отец смотрит в окно, и на его лице отражается крайнее удивление. Девочка понимает, что ее вопрос взволновал отца. Довольно долго она с надеждой не спускает с него глаз. Сам он продолжает смотреть в окно затуманенным взглядом, обдумывая свой ответ. Он пытается успокоить волнение, которое всколыхнуло его душу. Как давно он не видел длиннобородого еврея в штраймле, идущего по улицам Бухареста… Перестав смотреть в окно, он заметил свою дочь, все еще ожидающую его ответа. «Я завтра объясню», — пробормотал он, наконец, отложив удовлетворение любопытства дочери на один день. В глубине души он задумался, не пора ли открыть ребенку то, что она еврейка. Коммунистический режим обладал сильной властью в стране и ложился тяжелым бременем на евреев. Еврейские учреждения были закрыты, и коммунистический дух пытался уничтожить все еврейское. В небольших городах и в отдаленных деревнях диктатура несколько ослабла, и можно было поддерживать еврейский образ жизни, но не в Бухаресте. Здесь господствовала тайная полиция — Секуритате, румынский вариант советского КГБ. Будучи известным инженером, Михай понимал, что ему нужно быть очень осторожным. Ведь если его заподозрят в недовольстве режимом, то он потеряет средства к существованию.

На следующий день Михай решается действовать. Он берет маленькую Сару на прогулку по улицам Бухареста и приводит ее на городское еврейское кладбище. Они бродят между древними надгробиями, пока Михай не останавливается возле могил Боруха и Сары Лорер. «Здесь похоронены твои дедушка и бабушка», — тихо говорит Михай своей дочери. Он глубоко вздыхает и шепчет: «Они были евреями… И странный человек с бородой, которого ты видела вчера, тоже еврей, а меховая шапка на его голове — штраймл, традиционный головной убор хасидов. Да, Сара, и ты тоже еврейка, и ты всегда должна об этом помнить!». Девочка кивает с пониманием, хотя она не может до конца постигнуть смысл сказанного отцом. Она довольно смущена. Он никогда не говорил ей, что она еврейка, а теперь предупредил ее не забывать об этом… Михай достает из кармана цепочку с могендовидом и надевает ей на шею. Теперь, стоя перед безмолвными надгробиями, он впервые учит ее произносить Шма Исроэль.

Прошли годы. Сара выросла, поднялась в Израиль. Она никогда не забывала тот день, когда познакомилась со своим еврейством, и как ее отец, Михоэль-Биньямин Гершкович, открыл ей, что она является частью еврейского народа. Она также помнила еврея в штраймле, гордо идущего по улицам Бухареста и равнодушно игнорирующего коммунистические порядки…»

Рабби Ойшие помолчал и продолжил: «Сара — это моя мать. Меня, Михоэля-Биньямина, назвали в честь ее отца. С того момента, как я впервые услышал эту историю, меня заинтересовал вопрос, кем был тот еврей, но моя мать не могла на него ответить. Она предполагала, что это был турист, который приехал в город, или еврей, который находился в Бухаресте проездом по пути в Эрец-Исроэль. Несколько лет назад я рассказал эту историю близкому другу, и потом ее передавали из уст в уста. Спустя какое-то время к нему подошел один незнакомый еврей и спросил, пришла ли эта история от него. «Вы помните, что рассказывали около года назад о еврее в штраймле на улицах Бухареста и девочке, которая смотрела на него из окна? — спросил он у моего друга. — Мне кажется, что этим человеком был мой дед». И он рассказал, что его дедом был раввин Мордехай Френкель, ребе из Ботошани. В те годы, перед отъездом в Эрец-Исроэль, он жил в Бухаресте. В Румынии он настаивал на том, что будет ходить по улицам со штраймлом на голове. Этот головной убор, выдававший его происхождение, приносил ему много неприятностей: он был оштрафован, подвергался насмешкам и преследованиям, но ни на мгновение не собирался снимать его с головы. Он говорил: «Кто знает? Может быть, заблудший еврей увидит меня из окна и вспомнит, что он еврей…»

В этом месте своего рассказа рабби Ойшие воскликнул: «Ребе из Ботошан, увидели тебя! Еще как увидели! — и продолжил: — Поэтому в Субботу я прохожу длинный путь от своего дома до синагоги, предварительно завернувшись в большой талес. Мой странный вид вызывает много косых взглядов у прохожих, но я не обращаю на это внимания. Я делаю это для того, чтобы мой сын видел своего отца, как еврейские дети в других местах видят своих отцов. Но в моем сердце есть еще одна причина для этого: «Кто знает, может, заблудший еврей увидит меня из окна и вспомнит, что он еврей?»

* * *

В начале нашей сегодняшней недельной главы «Тецаве» Тора рассказывает о зажигании храмового светильника — Меноры. Всевышний повелевает: «И ты повели сынам Израиля, чтобы они взяли тебе масла чистого… для освещения, чтобы возжигать лампаду постоянно» (Шмойс, 27: 20). Как известно, имя Моше-рабейну вообще не упоминается в тексте этой главы, зато в ней больше, чем когда-либо, говорится о первосвященнике Аѓароне. В начале главы сказано: «И ты приблизь к себе Аѓарона, твоего брата, и его сыновей с ним из среды сынов Израиля, чтобы служить ему Мне» (Шмойс, 28: 1). В чем разница между Моше и Аѓароном? Они оба служили Всевышнему, но по-разному. Моше — пророк, Аѓарон — первосвященник. Сила пророка — в его речах. На иврите слово нови («пророк») происходит от выражения нив сфосаим — «речение уст». Пророк передает слова Б‑га народу и молится перед лицом Всевышнего за свой народ. В противовес этому, для первосвященника в служении главное — его действия. Он должен зажигать свечи каждый вечер, два раза в день воскурять благовония и самое важное — совершать жертвоприношения.

Сегодня, в отсутствии Храма, у нас нет ни первосвященника, ни пророка. Что нам их заменяет? Наши мудрецы говорят, что после разрушения Храма Святой, благословен Он, поместил Свою Шхину в синагогу: «Я стал для них святилищем малым в странах, куда пришли они» (Йехезкель, 11: 16). В «Таргуме» (переводе Танаха на арамейский язык) сказано: «стал синагогой». Талмуд (трактат «Брохойс», 26б) приводит спор между мудрецами по поводу этого стиха: «Рабби Йоси говорит: «Молитвы установлены в соответствии с молитвами наших отцов». Рабби Йеѓошуа бен Леви говорит: «Молитвы установлены в соответствии с ежедневными жертвоприношениями». Суть этого спора на самом деле заключается в том, заменой чему стали наши сегодняшние молитвы. Заменяют ли они молитвы патриархов и Моше-рабейну или жертвоприношения, которые совершали коѓены в Храме? В английском языке молитва имеет два названия: prayer — «молитва» и service — «служение». Вопрос в том, является ли молитва служением?

Молитвы наших праотцов, которые упоминаются в Торе, отличались друг от друга и соответствовали определенному случаю. Авраѓам молился о спасении Сдома. Яаков молился: «Спаси меня от рук моего брата Эйсава». На следующей неделе в главе «Ки сисо» мы будем читать о том, как Моше молился, чтобы Б‑г простил народ Израиля за грех золотого тельца. Это были молитвы — «речения уст», и каждая из них отличалась от другой. В то же время работа коѓенов в Храме была совершенно иной, это было «служение». Они не произносили молитвы, а совершали жертвоприношения. Левиты пели, но коѓены не молились, а делали то, что должны были делать. Кроме того, каждый день в Храме совершалась одна и та же работа: за почти тысячу лет жертвоприношений ничего не изменилось.

Среди мудрецов существуют разногласия относительно того, какой должна быть наша молитва сегодня, когда мы стоим в синагоге и молимся. Должна ли она напоминать молитвы Моше, Авраѓама, Яакова и Давида, которые шли от сердца прямо к Б‑гу, или должна соответствовать жертвоприношениям, которые каждый день одинаковы, без каких-либо изменений утром и вечером, независимо от того, есть ли у нас в этом личная потребность или нет?

Раввин Йонатан Сакс говорит, что в молитве Амида есть эти обе стороны вместе. Молитва, произносимая шепотом, — это личная молитва, в которой человек, обращаясь к Создателю, просит о своих личных нуждах. Действительно, согласно Ѓалохе, можно добавить личную молитву в одно из благословений Амиды — Шма колейну («Услышь наш голос»). Это соответствует молитвам наших праотцов. С другой стороны, есть повторение за хазаном, что подчеркивает общественный характер молитвы, участие в которой большинство считает своим долгом. Это соответствует жертвоприношениям, которые совершались от имени всего народа Израиля каждое утро и вечер.

И в наши дни еврей приходит в синагогу помолиться по двум причинам. Первая состоит в том, что ему нужно поделиться своими чувствами с Б‑гом: поблагодарить Его за что-то или попросить о чем-то личном. Вторая причина — это желание присоединиться к миньяну, чтобы помолиться вместе с другими евреями, почувствовать себя частью общины, как в Храме. И действительно, многие из нас во время молитвы пять минут молятся из глубины сердца, как Моше-рабейну. Но основная часть молитвы больше напоминает служение коѓенов в Храме, которые совершали жертвоприношения от имени всего народа Израиля.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (720 КБ).

Подстрочник

двух куплетов одной песни (менее известных, чем прочие)
«Со всех сторон десятки тысяч препятствий поставила жестокая судьба на нашем пути. Но ни враги, ни шпионы, ни тюрьмы нас не остановят.
Слезами матерей, потерявших детей, кровью чистых младенцев мы склеим трупы, словно кирпичи, и возведём здание родины».
Интересно, существовала ли и существует ли где-либо повстанческая организация, в том числе в наше время — против кого бы она ни воевала — которая отказалась бы взять эти слова своим девизом.
Ну и для пущей ясности — более известный куплет:
«В дни, алые от резни и крови, и в ночи, чёрные от отчаяния, в городах и деревнях мы поднимаем наш флаг, на котором написано: «Защита и завоевание»".

Загадка

Кто сказал в ХХ в.: «В крови и в поту родится новая раса — гордая, благородная и жестокая»?
(Знающие — молчать. Мне интересно непредвзятое мнение)