О важности семейных уз

Канун Шабос главы «Болок»
16 тамуза 5778 года / 29 июня 2018 г.

Несколько недель назад я отправился в Нью-Йорк, на оѓель Любавичского Ребе, чтобы помолиться там в дни, предшествующие 3 тамуза — йорцайту Ребе, и в последующие дни, с которыми связаны великие сгулойс (надприродные способы воздействия на явления материального мира). И я уже, кстати, получил известия от некоторых евреев о чудесном исполнении их просьб, о которых они просили меня упомянуть на оѓеле

В этом году меня сопровождал член общины — мой друг Яаков (Яша) Кушнир. Как подобает хасидам, которые отправились к Ребе, мы позаботились о том, чтобы подготовиться к путешествию, и в пути вместе изучали Хитас (ежедневные отрывки из Хумаша, Теѓилим и книги «Тания»), беседы Ребе и другие священные тесты. Сразу после вылета из Одессы мы занялись комментариями к стиху «Как хороши твои шатры, Яаков». Сначала мой спутник прочитал отрывок из книги «Молитва моя» и объяснил смысл стихов, с которых мы начинаем утреннюю молитву, добавляя хасидские комментарии, которые он читал в других книгах, а затем он сделал паузу и спросил: «Рабби, эти слова молитвы на самом деле сказал Билам — нееврей, нечестивец, который хотел проклясть народ Израиля. Как получилось, что такой человек удостоился сил святости, сподобивших его изречь столь высокие слова, ставшие молитвой, которую все евреи читают ежедневно?!» Вопрос был, конечно, очень серьезным и важным, и для того, чтобы дать на него развернутый и обстоятельный ответ, способный удовлетворить Яшу, и, учитывая, что впереди у нас было много долгих часов полета, я начал свое объяснение со следующей истории.

Рабби Арье-Лейб из Шполы, известный как Шполер зейде («Дедушка из Шполы»), был одним из выдающихся хасидских наставников первых поколений. Он особо прославился своей огромной любовью к каждому еврею. Любавичский Ребе пишет в календаре «Ѓайом йом»: «Шполер зейде был очень восторженным человеком, что выделяло его даже среди учеников Магида из Межирича. Однажды, будучи в гостях у Алтер Ребе в Лядах, он рассказал, что когда ему было три года, он видел основателя хасидизма — великого Баал-Шем-Това: «Он положил свою святую руку на мое сердце, и с тех пор там всегда горячо».

Хасидский нигун «Коль баяар» известен как «нигун Шполер зейде». В нем поется: «Голос в лесу я слышу — отец зовет своих сыновей. Сыновья мои, куда вы ушли так, что забыли обо мне? Сыновья мои, возвращайтесь в мой дом, потому что я не могу сидеть один в доме моем! — Отец наш, как мы можем прийти, ведь охранник стоит у ворот?» Слова песни — это диалог Небесного Отца и Его детей, народа Израиля, затерявшихся в «лесу» изгнания. Этот диалог между общиной Израиля и Б‑гом ведется с незапамятных времен. Святой, благословен Он, говорит: «Возвратитесь ко Мне, и Я возвращусь к вам» (Малахи, 3: 7). Прежде вы вернитесь ко Мне, на вас лежит ответственность сделать первый шаг. А народ Израиля отвечает: «Обрати нас, Г‑споди, к Тебе, и мы обратимся» (Эйха, 5: 21).

«Я когда-то прочитал историю, связанную с этим нигуном — продолжал я рассказывать Яше. — В 1965 году Ребе послал раввина Шломо Кунина в Калифорнию, где в те дни работал Институт Брандейса-Бардина, открытый университет еврейских исследований (сегодня он является частью Американского еврейского университета). Одной из программ там был летний лагерь, в котором каждый год со всей территории Соединенных Штатов собирались семьдесят пять талантливых еврейских студентов, будущих лидеров нового поколения. Они приезжали в красивый кампус в Калифорнии, где знакомились со всеми течениями иудаизма в США: ортодоксальными, консервативными, реформистскими и т. д. Однажды раввину Кунину позвонили из секретариата Любавичского Ребе и сказали, что Ребе хочет, чтобы эти студенты знакомились и с хасидизмом, а рассказывать им о движении Хабад и о Ребе должен сам раввин Кунин. После многочисленных усилий он сумел убедить директора института Шломо Бардина, и тот пригласил его поговорить со студентами. Был установлен порядок, согласно которому сначала выступали представители других течений, и в самом конце слово предоставляли раввину Кунину. Так продолжалось несколько лет. Однажды г‑н Бардин позвонил и сказал, что в тот год приехала группа молодых людей из штата Айова, которые позиционировали себя как «гуманисты», не исповедующие ни одну из религий. Он сказал раввину Кунину: «Я считаю, что только вы сможете растопить лед их сердец, поэтому прошу вас выступить первым». Рав Кунин согласился, пришел и начал говорить о хасидизме Хабад. Один из студентов, Стивен Лейбовиц, который был лидером группы и с особым рвением боролся против иудаизма, вступил в спор с р. Куниным. Он опровергал каждое сказанное им слово с такой ожесточенной ненавистью и злостью, которую редко можно было встретить.

Рав Кунин ввел обычай: в обеденное время, когда все студенты собирались вместе в столовой, он разучивал с ними хасидскую песню. В тот день он решил научить их нигуну «Коль баяар». Внезапно, в середине разучивания песни, Стивен Лейбовиц встал и ушел. Р. Кунин был уверен, что этот студент просто не смог вынести слишком большую порцию иудаизма. Несмотря на это, Шломо продолжил свою работу, студенты пели и танцевали. После трапезы он вышел на улицу. К нему подошел Лейбовиц, лицо которого выражало сильное душевное волнение. Он разрыдался, а выплакавшись, рассказал, что его дед по материнской линии был хасидом Хабада и работал шойхетом в Айове. Состарившись, дедушка жил вместе с ними в одном доме. Он соблюдал кашрут и у него был отдельный набор посуды. Детские воспоминания Стивена состояли в том, что он просыпался утром под мелодии псалмов, которые пел его дедушка. Однажды, встав утром, он заметил, что дедушка выглядел как-то необычно. Дед позвал его, усадил на колени и сказал: «Я хочу научить тебя одной песне, — и добавил: — Настанет день, когда она тебе понадобится». Дед повторил ему эту песню несколько раза, а затем маленький Стивен пошел в школу. Когда он вернулся домой, ему сказали, что дедушка умер. Он заплакал, а успокоившись, попытался вспомнить мелодию, которой его учил дед, но у него ничего не получалось. Годы шли, он взрослел и каждый раз, встречая раввина, спрашивал его, знает ли тот песню об отце, который ищет своих детей. Но никто не знал, о чем он говорит. Это его очень огорчало и раздражало, а со временем пробудило в его душе жгучую ненависть ко всему еврейскому, напоминавшему ему о его дедушке. Сейчас, когда рабби Кунин исполнил хасидский нигун, он вдруг вспомнил, что это была та самая, дедушкина песня… И Стивен снова заплакал. Рав Кунин сказал, что теперь ему обязательно нужно вернуться в столовую и рассказать всем эту историю. Стивен согласился вернуться, но сказал, что не в силах сейчас говорить и просит, чтобы реб Кунин сам рассказал его историю, а он будет сидеть рядом с ним.

Заканчивая свой рассказ, рав Кунин сказал, что в ту ночь в летнем лагере не осталось ни одного «гуманиста». Сам Стивен Лейбовиц совершил тшуву и создал образцовый еврейский дом…» — рассказав все это Яше, я начал излагать свой ответ на его вопрос.

Наша недельная глава «Болок» рассказывает о Биламе, пророке-нееврее, желавшем проклясть народ Израиля. Однако ему это не удалось, и вместо проклятий из его уст вышли благословения. Самое известное из них — это стих, с которого мы каждый день начинаем молитву: «Как хороши твои шатры, Яаков, твои обиталища, Израиль!» (Бамидбор, 24: 5). Билам показывает, что среди народа Израиля самым важным учреждением является семья, и отмечает исключительную скромность евреев, которые ставили свои шатры так, чтобы, находясь в одном, нельзя было увидеть, что происходит в другом.

Вот еще слова Билама: «Не усмотрел кривды в Яакове и не узрел нечестия в Израиле» (Бамидбор, 23: 21) — Святой, благословен Он, как добрый отец, который никогда не замечает недостатков своих детей, ибо «любовь покрывает все грехи» (Мишлей, 10: 12). Другой стих определяет евреев как «народ, что отдельно обитать будет» (Бамидбор, 23: 9) — народ Израиля всегда будет отличаться от всех других народов мира, ибо евреи способны выбирать свой, ни на кого не похожий путь.

Кто такой Билам, откуда он появился, почему Б‑г наделил его силой пророчества в той же мере, как и Моше-рабейну? Следует сказать, что Билам не просто неизвестно откуда взявшийся человек, на которого снизошел дух пророчества. Он потомок Лавана-арамейца, и у них есть много общего. Как Амолек — внук Эйсава, правнук Ицхока и праправнук Авраѓама, так и Билам не чужой, а из семьи Авраѓама. Когда Элиэзер отправился искать жену для Ицхока, он пошел в Арам-Наѓараим (Брейшис, 24: 10), и там встретил Лавана. И о Биламе также сказано, что он «сын Беора, из Арам-Наѓараим» (Дворим, 23: 5). В нашей главе мы читаем, как Святой, благословен Он, открылся Биламу: «И явил Себя Б‑г Биламу ночью» (Бамидбор, 22: 20). А о Лаване сказано: «И пришел Б‑г к Лавану-арамейцу во сне ночью» (Брейшис, 31: 24). Их обоих Всевышний предупредил, чтобы они не смели трогать Яакова или его потомков в пустыне. Еще один общий момент: оба они были обуреваемы жаждой денег. О Лаване сказано: «И выбежал Лаван к мужу тому, к источнику». Почему? «…едва увидел кольцо носовое и запястья на руках своей сестры» (Брейшис, 24: 29, 30). Раши добавляет: «Почему он выбежал и для чего бежал? При виде кольца сказал: «Этот богат». В глаза ему бросилось богатство». При встрече с Яаковом произошло то же самое: «Когда услышал Лаван весть о Яакове, сыне сестры своей, выбежал он ему навстречу, и обнял его, и поцеловал его» (Брейшис, 29: 13). Раши комментирует: «Думая, что деньгами он гружен». В нашей главе Билам прямо говорит: «Если даст мне Болок полный дом свой серебра и золота, не смогу преступить слова Г‑спода, Б‑га моего» (Бамидбор, 22: 18). Раши: «Учит нас, что он был корыстолюбив и желал чужого добра».

Итак, Билам не является человеком, пришедшим из ниоткуда. Пророк, который дал самые прекрасные благословения народу Израиля, принадлежит к одной с ним семье, его дедушка Лаван также является дедом всех евреев. И Билам имеет отношение к святости — так закончилось мое объяснение. Когда я увидел, что ответ был понят и Яша удовлетворен, я спросил его: «И как ты думаешь, какую мораль каждый из нас должен усвоить из этой истории?» И Яша сказал нечто особенное и весьма интересное, чем я и хочу закончить эту статью: «Видя, как важна для Торы и народа Израиля принадлежность Билама к семье, мы должны всегда помнить, что мы, евреи, происходим из знатной семьи Авраѓама, Ицхока и Яакова. И мы должны продолжать традиции отцов и вести себя надлежащим образом, так, чтобы наши дети могли нами гордиться и захотели рассказать всем о нас, как об особо уважаемых родителях».

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (695 КБ).

Новости из Говённой Федерации

Против Юрия Дмитриева возбуждено уголовное дело за «насильственные действия сексуального характера». О педофилии и хранении оружия уже забыли. http://tass.ru/proisshestviya/5330967
За всё время процессов против него это обвинение всплывает впервые, хотя следователи искали всевозможные доказательства чего угодно. Видимо, обработали приёмную дочь и она что-то наболтала.
Всё объяснимо. Велено было посадить, а судья приговорила к условному сроку. Посмотрели дело — за педофилию точно не посадишь, все фотографии и все экспертизы изучены. За хранение ржавого ствола винтовки — тоже нет. А посадить надо: сверху велели. Ну и вот.