«Свет и живость нашим душам…»

Канун Шабос главы «Вайишлах»
13 кислева 5778 года / 1 декабря 2017 г.

19–20 кислева (7–8 декабря) евреи во всем мире отмечают Новый год хасидизма — 219‑ю годовщину со дня освобождения из тюрьмы Алтер Ребе — рабби Шнеура-Залмана из Ляд, основателя хасидского движения Хабад, автора книг «Тания» и «Шулхан орух ѓаРав».

…Темной ночью по улицам города Лиозно, что в Белоруссии, проехала вызывающая ужас черная карета, предназначенная для перевозки особо опасных государственных преступников. Она остановилась перед одним из домов, который уже был окружен взводом вооруженных полицейских. Офицер зачитал приказ об аресте хозяина дома — рабби Шнеура-Залмана. Его посадили в карету, которая в сопровождении конвоя пустилась в обратный путь по улицам города, направляясь в сторону Петербурга. Это произошло в ночь на исходе праздника Симхос-Тойре 5559 (1798) года. То, как происходил арест, и особенно приезд черной кареты не оставили никаких сомнений в серьезности опасности, которая грозила Ребе!

Это были дни третьего поколения хасидизма, который в то время распространился уже довольно широко, охватив множество городов и даже целые области! Новый дух радостного служения Творцу начал захватывать широкие слои еврейства Восточной Европы. Успех хасидизма вызвал возобновление спора с его противниками, разгоревшегося на заре истории хасидского движения. В ход были пущены сплетни, клевета на хасидов и обвинения их в том, что они свернули с пути Торы. Главные стрелы были направлены на рабби Шнеура-Залмана, который был лидером хасидизма в Литве и Белоруссии. Благодаря величию личности Алтер Ребе, его почитали даже те евреи, которые не являлись приверженцами хасидизма. Видя, что обычными способами не остановить растущее движение, противники хасидизма (миснагдим) решили устранить главу хасидов с помощью царских властей. Они воспользовались тем, что Алтер Ребе организовал сбор средств для жителей еврейских поселений в Земле Израиля, и послали донос о том, что он нелегально переправляет деньги в Турцию — Эрец-Исроэль была тогда частью Османской империи, находящейся во враждебных отношениях с Россией. К этому были также добавлены обвинения против учения хасидизма. Главной целью доноса было устранить, не дай Б‑г, Алтер Ребе и таким образом положить конец распространению хасидизма…

Ребе был арестован и препровожден в Петербург, где на время следствия его поместили в каземат Петропавловской крепости. Его долгое время допрашивали по всем пунктам обвинения. Позже Алтер Ребе рассказывал, что самым сложным для него был ответ на вопрос о природе хасидизма, отвечая на который ему пришлось перевести абстрактные и глубокие суждения в упрощенные выражения и приземленные понятия, чтобы неподготовленные умы следователей смогли понять то, о чем он говорил.

В ходе следствия рабби Шнеур-Залман смог произвести неизгладимое впечатление на следователей своей удивительной мудростью и чистотой сердца. Вскоре в правительственных кругах широко распространился слух о том, что Алтер Ребе — чудотворец и мудрец, обладающий неисчерпаемыми познаниями в любой области. В его камеру начали приходить высокопоставленные правительственные чиновники, которые вели с ним длительные беседы о вере, о мировоззрении. После того, как все доносы были тщательно расследованы и оказались ложными, он был освобожден, проведя в тюрьме ровно 53 дня — по числу глав в первой части его книги «Тания». Под вечер 19 кислева Алтер Ребе был освобожден из тюрьмы, но случайно попал в дом к одному из миснагдим, который в течение трех часов внимал его словам, пока хасиды не нашли его там в ночь на 20 кислева.

Выйдя на свободу, Ребе написал письмо (включено вторым в раздел «Святое послание» книги «Тания»), которое начинается со слов «Котойнти миколь ѓахасодим — Мал я против всех милостей…» (см. Брейшис, 32: 11). В нем он предупреждал своих последователей, чтобы они не праздновали его освобождение, как победу над миснагдим, но, напротив, «смирились духом и сердцем» в надежде, что, «может быть, Всевышний пробудит в сердцах ваших братьев ответное чувство: ведь «так же, как в воде отражается лицо человека, так и сердце его отражается в сердце другого» (Мишлей, 27: 19).

Эти два дня, 19–20 кислева, стали праздником для последующих поколений. Он отмечается каждый год с большой радостью на хасидских фарбренгенах и сопровождается принятием дополнительных решений об усилении изучения хасидизма и продолжении следования его путями…

Рассказывают, что один хасид был занят поиском работы, которая дала бы ему средства к существованию и позволила бы достойно и спокойно жить. Ему предложили учить маленьких детей. На современном языке — стать воспитателем у дошкольников. Это была очень подходящая для его характера и способностей профессия, но была одна проблема: место, где предлагалась работа, было в городе, все население которого состояло из противников хасидизма. А он, как мы упомянули, был хасидом. Тем не менее, он поехал на собеседование, и очень понравился горожанам, которые решили принять его на работу. И только в конце встречи они спросили его, между прочим, был ли он хасидом? Он ответил отрицательно. Чтобы убедиться, что он говорит правду, они продолжали спрашивать, посвящает ли он каждый день размышлениям о Всевышнем? И он ответил отрицательно. Но со временем стало ясно, что этот человек действительно был хасидом в полном смысле этого слова. Работодатели пришли к нему и сказали: «Мы не удивлены, что вы сказали, что не являетесь хасидом, потому что вам, видимо, не хотелось хвастаться… Но как вы могли сказать, что не думаете о Б‑ге? Как вы решились солгать?» Хасид ответил: «Я не лгал, вы, миснагдим, постоянно думаете о Б‑ге, а мы, хасиды, думаем только о мире».

Есть вещи, которые человеческий ум воспринимает ясно, без сомнений, и вещи, к которым человек относится скептически и постоянно ищет доказательства их существования. Тот, кто не смотрит на мир с позиций хасидизма, воспринимает его как конкретную и ясную реальность. Для него существование мира однозначно и неоспоримо. А что же подлежит сомнению? Что нужно доказать? Реальность Творца. Где Он в мире и есть ли вообще? Поэтому противники хасидизма постоянно думают только о Б‑ге и ищут доказательства Его существования и реальности. Однако для сторонников хасидизма реальность Творца ясна, абсолютна и недвусмысленна — все в мире есть проявление Б‑жественности! Поэтому хасид думает о мире…

В преддверии праздника 19 кислева я хотел бы еще раз напомнить о том, в чем состоит сущность и новизна учения хасидизма. Ведь Тора — это та же Тора, и заповеди остались теми же заповедями. И тем не менее, хасидизм произвел настоящую революцию в иудаизме, вдохнул новый и свежий ветер в еврейскую жизнь. Это учение буквально возродило евреев до такой степени, что даже те, кто не принадлежит к хасидскому сообществу, на самом деле находятся под влиянием хасидизма. Пятый Любавичский Ребе, рабби Шолом-Довбер Шнеерсон, определил суть хасидизма в коротком и исчерпывающем предложении: «Свет и живость были даны нашим душам». Эти два слова: «свет» и «живость» составляют новизну и основу хасидской философии.

В чем разница между темной и ярко освещенной комнатой? С одной стороны, свет ничего не добавляет к тому, что было в комнате раньше. Но он полностью ее изменил! В темноте предметы, находящиеся в комнате, теряют смысл. Трудно установить их истинную ценность. Вместо того, чтобы использовать их по назначению, можно натолкнуться на них, и даже хуже… Но когда комната освещена — вы знаете, как относиться ко всему, что в ней есть, и используете это в соответствии с его назначением. Так же обстоит дело и с жизненной силой. Дух жизни ничего не добавляет к реальности тела. Те же органы и сухожилия, но какая разница! Этот набор органов и членов может лежать как бездвижный камень, не имеющий значения или важности. И он же может быть живым существом, энергичным, полным веселья и жизненной силы. Все из-за этой неопределенной вещи — живости.

Эти два понятия, «свет» и «живость», иллюстрируют, как можно полностью изменить вид вещей, ничего не добавляя к самой их сути. Одно и то же может быть освещенным и живым, и оно же может быть темным и лишенным жизненной силы. Изучение хасидизма возрождает и освещает все мировоззрение человека и фактически меняет его полностью. Цель творения, жизненные устремления, жизнь семьи, общества и окружающей среды, добывание средств к существованию, питание и питье, на самом деле все, абсолютно все приобретает иной смысл, совершенно другую внутреннюю глубину.

Не случайно, что радость и аѓавас Исроэль (любовь к евреям) являются одними из самых выдающихся характеристик хасидизма. Ибо они являются проявлением внутренней доброты каждого события в жизни. Хасидизм учит нас немного использовать «глаза ума», и смотреть на внутреннюю цель каждого объекта или творения, с которыми мы вступаем в контакт. Это необходимо для того, чтобы мы могли видеть каждый из них надлежащим образом — как то, что содержит в себе чудесный Б‑жественный свет, несущий добро в этот мир. И таким путем мы соединим наши жизненную силу и доброту с нашим окружением и всем миром!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (749 КБ).

Сослучайное и присослучайное 2017-11-30 06:17:15

Историки!
В 1946 году в Палестине сто долларов — это было как? На что и на сколько этого могло хватить?

Закон сохренения

При отмирании личности остаётся и продолжает действовать набор социальных функций, скрепляемых и движимых внешними обстоятельствами.

Сослучайное и присослучайное 2017-11-30 05:07:51

Вчера в Иерусалимском театроне был концерт пианиста Менахема Пресслера. Ему 93 года. Его выводили под руки и усаживали на стул…
Играл, по отзывам, чудесно.
Вот так нужно встречать старость.

Сослучайное и присослучайное 2017-11-30 04:01:29

Говорят, Эдисону принадлежит цитата: «Я не терпел поражений. Я просто нашёл десять тысяч способов, которые не работают».
https://navlasov.livejournal.com/106759.html

Сослучайное и присослучайное 2017-11-30 03:41:12

Очень тёплая рекомендация Бен-Хаима Йехезкелю Кучеру для получения звания профессора (а Кучер не защитил диссертацию по причине расхождений во взглядах с другим научным руководителем), 1960 г. Страница подробного перечисления научных заслуг, и только в последних строчках: «…к сожалению, наши взгляды расходятся, я с ним не согласен, он со мной не согласен, однако из его прекрасной книги я многому научился, и такой человек безо всякого сомнения достоин звания ординарного профессора».