Служение и подготовка к нему

This post was written by Синий Вечер on Март 29, 2017
Posted Under: vayikra,Ваикра,Ваикро

Канун Шабос главы «Ваикро»
4 нисона 5777 года / 31 марта 2017 г.

Всего полторы недели отделяют нас от праздника Песах, и мы, как и евреи во всем мире, находимся в самом разгаре процесса подготовки к великому празднику свободы народа Израиля. Мы готовим слова Торы, которые будем говорить во время Седера, проводим дома генеральную уборку, обдумываем праздничное меню, покупаем подарки и необходимые продукты, кошерные на Песах, запасаемся мацой…

Для моей мамы, да продлятся ее дни, подготовка к Песаху начиналась уже на исходе праздника Пурим, больше, чем за месяц до 15 нисона. Мы, мальчишки, выполняли дома работу, которая называлась «делать книги» и занимала нескольких дней. Выполнялось это задание следующим образом: старшие мальчики стояли на лестнице и снимали все книги с полок книжных шкафов, передавая их своим младшим братьям (надо заметить, что библиотека моего покойного отца состояла из тысяч книг, поэтому работа продолжалась в течение нескольких дней). Затем постепенно все книги выносили на балкон, где каждую отдельно вытряхивали и протирали, чтобы в ней не осталось, не дай Б‑г, и следов запрещенного в Песах хомеца. Только после этого книги в том же порядке возвращались на предварительно тщательно протертые полки.

Начиная с Пурима, в доме царила атмосфера Песаха. Мы были очень осторожны, когда ели хомец, и после каждого приема пищи вытряхивали свою одежду, чтобы хлебные крошки не разносились по дому. Запахи моющих и дезинфицирующих средств, уборка в шкафах, мытье окон, пола и стен и многое-многое другое было неотъемлемой частью нашей жизни в течение месяца. Мама без устали кружила по дому в рабочей одежде, с ведрами полными водой, щетками и тряпками. Каждый день мы слышали только «Будьте осторожны с хомецом!», «Скоро уже Песах!» и т. п.

А за две недели до Песаха кухня переезжала на лестничную площадку, и мы завтракали, обедали и ужинали там вместе с другими соседями, которые так же, как и наша семья, провели очистку дома от хомеца (поэтому, когда через много лет я приехал посланником Любавичского Ребе в Украину, мне было довольно легко понять объяснения о том, что представляла собой кухня в коммунальной квартире).

Недавно я убедился в том, что с годами порядки в доме моей мамы совершенно не изменились. Две недели назад моя мама, да дарует ей Всевышний здоровье и долгие годы, отпраздновала 70-летие. И мы, ее дети, приехали, чтобы поздравить маму с юбилеем. И я обнаружил, что даже в возрасте 70 лет, мама сделала все, чтобы уже в Шушан Пурим ее дом был почти готов к Песаху. Книги были чистыми. Пасхальные Агадот размещены на специальном столике, и все кошерно для праздника. Среди книг я нашел Агаду с комментариями раввина Исроэля-Меира Лау, где прочитал две интересные истории, причем я был непосредственным свидетелем одной из них!

Одна из историй касается слов «Г‑сподь, вызволи душу мою!» (Теѓилим, 115: 4) в Ѓалеле, которым заканчивается Агада. Рав Лау рассказывает:

«Когда «железный занавес» пал, и евреи начали выезжать из Советского Союза, я был приглашен, в составе группы шести раввинов из Израиля, Европы и США, на встречу в Кремле с лидерами власти и представителями еврейских общин двух городов: Москвы и Ленинграда (ныне Петербург). Мы прибыли туда 1 мая 1989 (5749) года, в коммунистический праздник. Москва и Ленинград были одеты в красный цвет — красные флаги развевались повсюду. Я и мой друг решили претворить в жизнь стих: «Братьев моих я ищу» (Брейшис, 37: 16). Мы искали евреев и в рош-хойдеш (новомесячье) ияр пришли в Марьину Рощу, бедный район Москвы, где была деревянная синагога. Это здание было построено с разрешения самого Ленина через несколько лет после переворота 1917 года для общества трудящихся бедных евреев, и потом не было разрушено. Мы обнаружили там две группы евреев: одни очень пожилые, в основном последователи Хабада, и вторая группа молодых людей, баалей-тшува, отрастивших бороды и носящих цицис, которых после более чем семидесяти лет воинствующего атеизма мы восприняли как великое чудо, по словам пророка: «Кто родил мне этих?» (Ишаяѓу, 49: 21).

Прихожане синагоги в знак уважения предоставили мне честь прочитать молитву Ѓалель в рош-хойдеш. Известно, что на канторском пюпитре, как правило, пишется один из двух стихов: «Представляю я Б‑га пред собою всегда» (Теѓилим, 16: 8) или «Знай, перед Кем ты стоишь» (Талмуд, трактат «Брохойс», 28б). И единственное место в мире, где я увидел еще один стих, было там, в Марьиной Роще. Это были четыре слова из Ѓалеля: «Г‑сподь, вызволи душу мою!». Эти слова обожгли мое сердце, и в конце молитвы я спросил у одного из старейшин, почему был избран именно этот стих в отличие от тех, что используются во всем мире. И он рассказал мне, что эта синагога была построена вскоре после революции. «Мы видели, куда мы идем, и этим стихом мы хотели выразить, что даже если они завладели нашими телами, наши души остаются только в нашем распоряжении и они принадлежат Всевышнему. Поэтому мы установили эту надпись, напоминающую нам о том, что даже в беде и горе мы будем называть имя Г‑спода», — сказал старик.

Через несколько месяцев после нашего посещения синагога сгорела дотла, спасены были только несколько Свитков Торы…

Позже, в 1994 году, когда я стал главным раввином Израиля, меня пригласили в Москву на освящение миквы и закладку камня в фундамент новой синагоги в Марьиной Роще — на месте бывшего сруба. Для участия в этом торжественном событии прибыли евреи из многих стран мира. Это было представительное торжественное мероприятие, в котором среди прочих приняли участие мэр Москвы Юрий Лужков и посол США в России Томас Пикеринг (который ранее был послом США в Израиле). Меня попросили выступить перед собравшимися. Но прежде чем я направился к микрофону, ко мне подошли три хасида Хабада, и среди них мой друг Берко Вольф, да будет благословенна его память (это был мой отец, а одним из трех хасидов, о которых говорит рав Лау, был я — А. Вольф) и показали реликвию, которая была спасена от огня из синагоги в Марьиной Роще: часть пюпитра кантора с четырьмя словами: «Г‑сподь, вызволи душу мою!» Оказалось, что Свитки Торы внутри Ковчега Завета и эта надпись — вот все, что осталось от старой синагоги!

В этот момент я не смог говорить. Слезы душили меня, и сегодня, вспоминая об этом событии, я также очень взволнован. Моя память сохранила картину, как мы стоим и держим обгоревший кусок дерева с нетронутой надписью. С тех пор эта история всегда вместе со мной, и не только в ночь Седера: не проходит и дня, когда я читаю Ѓалель, будь то рош-хойдеш, Ханука или праздники, чтобы в моей памяти не всплыл образ той старой синагоги, неприглядной снаружи, но очень богатой внутри, благодаря надписи с выражением самоотверженной преданности старейшин того поколения московских евреев. Они понимали, что именно эти слова следует подчеркнуть! С телом будь что будет, но наша душа принадлежит Владыке мира, и никто, кроме Него, над ней не властен!»

Вторая история, которую рассказывает рав Лау в своей Агаде, повествует о еврее, приехавшем из России, который пришел в раввинатский суд Тель-Авива получить свидетельство о еврействе. В девяностые годы в Израиль приехало много репатриантов из России, и не все они были евреями по Ѓалохе, поэтому им приходилось доказывать свое еврейство. Упомянутый выше еврей был 42‑летним врачом, приехавшим в Израиль с женой и двумя дочерями. Он привел двух свидетелей, один из которых сказал, что он присутствовал на обрезании этого врача сорок два года назад.

Вторым свидетелем был хасид Хабада, пожилой еврей с длинной белой бородой. Он рассказал, что знаком с матерью этого врача. Она была заведующей отделением в одной из московских больниц и заядлой курильщицей, выкуривавшей по две, три пачки сигарет в день. Однако каждую ночь она брала одну сигарету и клала ее в специальный ящик в спальне. Каждую ночь — одну сигарету. И один раз в год, сразу после Пурима, этот хабадник приходил к ней, и она отдавала ему 350 сигарет, собранных в течение всего года, а он взамен этого приносил ей добытые на черном рынке несколько килограммов муки, чтобы она могла испечь мацу на Песах у себя дома. Эта женщина не исполняла ни одной другой заповеди, она не могла их исполнять, и только ради одного она самоотверженно трудилась весь год — чтобы в доме была маца на Седер и все ели мацу на Песах! Услышав этот рассказ, рав Лау позвонил этой матери и сказал на идиш: «Мы исполняем заповедь о маце один раз в год, но вы исполняли эту заповедь каждый вечер триста шестьдесят дней в году…»

Мы находим подобную историю в Талмуде. В трактате «Хагига» (лист 5а) рассказывается о жившем в Земле Израиля мудреце по имени рав Иди, который три месяца занимался своим бизнесом, а потом один день изучал Тору в бейс-мидраше, и снова отправлялся в путь по делам бизнеса, чтобы опять возвратиться на один день в бейс-мидраш. Студенты иешивы в насмешку называли его «студент на один день». Вероятно, он немного обижался на это, ибо был святым евреем. Талмуд рассказывает: рабби Йоханан боялся, что если рав Иди рассердится, то может наказать обидчиков своей духовной силой и, не дай Б‑г, причинить им вред. Поэтому рабби Йоханан просил его: «Пожалуйста, не наказывайте мудрецов!»

Чтобы исправить это положение, рабби Йоханан произнес проповедь перед мудрецами, в которой утверждал, что «еврею, изучающему Тору хотя бы один день в году, засчитывается, как будто он делал это круглый год». То есть, если целый год еврей занимается своим бизнесом, работает, и его цель состоит в том, чтобы освободиться на один день для изучения Торы, то это засчитается, как если бы он изучал Тору в течение всего года.

Это же правило распространяется на женщину-врача, которая каждый день в течение года готовилась к Песаху, поэтому считается, что каждый день она исполняла мицву о маце. И это верно для всех нас. Если еврей всю неделю упорно работает, чтобы иметь возможность спокойно праздновать день субботний, то считается, что всю неделю он исполняет заповедь о Субботе. Как объясняется в «Мехильте», если человек перечисляет дни недели, как на иврите, говоря «первый день», «второй», «третий» и т. д. (в отличие от других языков), то он исполняет заповедь «Помни день субботний, чтобы освятить его». И это касается даже еврея, приходящего в синагогу один раз в году, которого называют «еврей Йом-Кипура». Ведь целый год он готовится к этому, это то, что связывает его с иудаизмом, поэтому для него каждый день — «маленький Йом-Кипур». И это, безусловно, верно в отношении цдоки. Когда человек отдает десятину на благотворительность, то он не только дает 10 процентов от заработка на исполнение заповеди, а остальное оставляет себе, скорее наоборот. Для того, чтобы он смог дать десять процентов на благотворительность, ему надо работать, чтобы заработать все сто процентов. Так что, когда он дает маасер, он делает так, что каждый момент его деятельности по зарабатыванию остальных девяноста процентов, все это время засчитается как его служение Творцу. Давайте начнем исполнять хотя бы одну заповедь лишь один день в году, и это зачтется нам как за весь год! Так постепенно вся наша жизнь превратится в постоянное служение Всевышнему!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (696 КБ).

Comments are closed.