Постоянный огонь еврейства

This post was written by Синий Вечер on Июль 14, 2016
Posted Under: chukas,Хукас,Хукат

Канун Шабос главы «Хукас»
9 тамуза 5776 года / 15 июля 2016 г.

Прошлую Субботу — 3 тамуза, йорцайт Любавичского Ребе — я вместе с еще десятками тысяч хасидов провел на оѓеле Ребе. Это было особенное и очень волнующее событие: мы все вместе молились, ели за субботним столом и участвовали в фарбренгене. Если каждое посещение оѓеля представляет собой особенное духовное событие, потому что воздух там более «духовно чистый», тем более это ощущается, когда хасиды все вместе собираются в день йорцайта Ребе, каждый забывает о своих мирских заботах и поднимается над повседневной жизнью, ибо духовная атмосфера, царящая здесь, необыкновенно высока.

Даже система организации празднования этой Субботы была очень интересна сама по себе. Для проведения субботних трапез такого большого числа людей были установлены три огромных шатра. Кроме этого, в еще двух таких же шатрах были поставлены тысячи кроватей, и это в дополнение ко всем другим услугам, необходимым, когда собираются вместе так много людей. На самом деле, спали и ели там посменно: одни вставали, а другие ложились спать на их место; одни заканчивали трапезу, а другие садились за стол и т. д., и т. п. И все же с точки зрения физического комфорта не так легко проводить Субботу на оѓеле. Возможно, из-за того, что человек жертвует своим комфортом ради пребывания у Ребе, он удостаивается испытать и намного более высокие духовные чувства.

В течение всей Субботы я слушал бесчисленное количество историй: о чудесах в годы, когда Ребе был с нами здесь, в этом мире; о чудесах, которых люди удостаивались после молитвы на его оѓеле в последующие годы; об указаниях, дававшихся Ребе своим хасидам… Сегодня я хочу поделиться с вами одной из этих историй.

В пятидесятые годы в городе Бриджпорт, штат Коннектикут, главным раввином, руководившим пятью синагогами, был рав Авраѓам Пелковиц. В те годы посланники Любавичского Ребе в Коннектикуте создавали еврейскую дневную школу и обратились к раввину за помощью. Он с радостью помог им. Благодаря помощи еврейской школе Хабад, между раввином Пелковицем и Ребе завязалась переписка. В конце пятидесятых годов, отслужив тридцать лет раввином в Коннектикуте, он вышел в отставку и переехал в Израиль. В то время его сын Рафаэль Пелковиц, сам уже ставший уважаемым раввином и членом Ассоциации раввинов США, удостоился аудиенции у Ребе. Рафаэль рассказал, что йехидус был назначен на час ночи (в те годы Ребе принимал посетителей три раза в неделю, с восьми вечера до ранних часов утра). Он вошел, и Ребе тепло и оживленно принял его, как будто была середине дня. У них состоялся очень хороший разговор, а в конце встречи Ребе спросил: «Расскажи мне о своем отце, как он, где он живет сейчас и что он делает?» Рафаэль рассказал Ребе, что его отец сейчас живет в Бней-Браке (это один из самых религиозных городов Израиля). Тогда Ребе посмотрел на него и сказал: «Я думаю, что это была ошибка». Слова Ребе застали Рафаэля Пелковица врасплох, и он спросил, почему Ребе так думает. «Твой отец был раввином на протяжении многих лет в Америке, — ответил Ребе. — И в Огайо, а потом и в Коннектикуте он был духовным руководителем целых общин. А в Бней-Браке никто его не знает, никто не знает, кто он. В Бней-Браке он просто еще один еврей с бородой». Тогда Рафаэль спросил, где, по мнению Ребе, его отец должен жить. Ребе ответил, что он считает, что лучше переехать в Тель-Авив, где он будет оказывать влияние на среду своего обитания. Но в Бней-Браке никто не будет относиться к нему так, как заслуживает того уважаемый раввин.

Через год после этой встречи Рафаэль отправился навестить своего отца в Бней-Брак. Он не рассказывал отцу о разговоре с Ребе, но увидел, что отец не был доволен своей жизнью в Бней-Браке, и именно по той самой причине, о которой говорил Ребе…

В Бней-Браке евреи может быть и не так нуждаются в раввине, но очень нуждаются в посланнике… Рассказывают, что однажды спросили у Баал-Шем-Това, основателя хасидского движения, для чего нужен хасидизм. В те дни большинство евреев Восточной Европы были религиозны. Они исполняли заповеди, ходили молиться в синагогу, и каждый еврей знал, что и когда он должен делать. А если так, что нового могло добавить в еврейскую жизнь движение хасидизма?! Баал-Шем-Тов, как обычно, ответил притчей:

— Жил когда-то один ювелир, который взял себе ученика и научил его искусству изготовления ювелирных изделий. Ученик был настолько талантлив, что вскоре превзошел своего учителя. Из его поистине золотых рук выходили подлинные произведения искусства. Однажды к ювелиру пришли придворные короля и попросили порекомендовать мастера на должность придворного ювелира. Он с радостью порекомендовал своего успешного ученика, и придворные взяли того с собой в королевский дворец. Но не прошло и нескольких дней, как ученик вернулся домой к ювелиру, грустный и подавленный. Он утверждал, что над ним тяготеет проклятие, и поэтому он ничего не смог сделать в королевском дворце.

Ювелир начал задавать ему вопросы, чтобы выяснить, в чем суть проблемы. Но ученик прервал его и сказал: «Я даже не начал работать над самим изделием, потому что не смог расплавить металл. Серебро и золото остались прежними, и я ничего не мог сделать с ними». Тогда ювелир, хлопнул его по лбу, и спросил: «А огонь в печи ты зажег?» Ученик посмотрел на него, как маленький ребенок, и вспомнил, что именно этого не было сделано.

Так и я, — сказал Баал-Шем-Тов. — Все здесь знают, как надеть тфилин и как завернуться в талес, как молиться по Сидуру и как учиться по Пятикнижию… А я пришел, чтобы зажечь огонь.

Если в Тель-Авиве не хватает только Торы, которую сравнивают с водой, то в Бней-Браке не хватает огня. У них есть и Тора, и мицвойс, и добрые дела, но часто бывает, что для еврея, исполняющего заповеди на протяжении многих лет, это входит в привычку, и он продолжает делать это автоматически, как робот. В первый раз еврей был очень взволнован, когда надел тфилин. С годами он продолжает накладывать тфилин, но все меньше и меньше при этом волнуется. Десятилетним мальчиком он взлетал на седьмое небо от счастья с наступлением Пасхального Седера, но теперь это скучно, и некоторые заповеди праздника даже немного раздражают его. Ему не хватает огня…

* * *

Наша сегодняшняя недельная глава «Хукас» начинается с воды и заканчивается огнем. История с водой очень хорошо всем известна. Народ Израиля блуждает по безводной пустыне. Измученные жаждой люди собрались вокруг Моше и Аѓарона, громко требуя воды. Всевышний повелел Моше взять посох и говорить со скалой на глазах у них, чтобы она дала воды. Но все произошло немного по-другому: «И поднял Моше руку свою, и ударил скалу своим посохом дважды, и вышло много воды, и пила община и их скот» (Бамидбор, 20: 11). И все знают, чем это закончилось: из-за того, что Моше не говорил со скалой, он не удостоился войти в Землю Израиля. Менее известна история, которую Тора рассказывает в конце главы. Народ Израиля собирался войти в Землю обетованную, но на границе — восточной стороне Иордана — жили два народа, которыми управляли великаны Сихон и Ог. Для того чтобы войти в Землю Израиля, евреи должны были пройти через их страну. Моше послал послов к Сихону, царю эмореев, и попросил его дать народу Израиля разрешение пройти через его землю. Моше пообещал: «Не уклонимся мы в поле и в виноградник, не будем пить воду колодезную, столбовой дорогой пойдем, пока не пройдем твой предел» (Бамидбор, 21: 22). Сихон не мог позволить себе сделать это. Раши объясняет нам причину этого так: «Потому что все цари Ханаана платили ему за то, что он охранял их, не позволяя вражеским войскам проходить к ним по его земле» (комментарий на Бамидбор, 21: 23). Сихон сразу же собрал весь свой народ и пошел на войну против Израиля. Евреи победили в этой войне и завоевали всю страну Сихона. Сыны Израиля обосновались «в Хешбоне и во всех его пригородах». Хешбон — так называлась столица этой страны. Тора рассказывает: «О том говорят сказатели притч: «Вступите в Хешбон! Он будет возведен и упрочится как город Сихона. Ибо огонь вышел из Хешбона, пламя из града Сихона» (Бамидбор, 21: 27, 28).

Хасидизм учит нас, что Тора — это не сборник рассказов, но каждый ее стих несет в себе указание к нашей повседневной жизни. Алтер Ребе в книге «Ликутей сихос», комментируя главу «Хукас», говорит, что слово хешбон — не только название города, но это еще и ивритское слово, которое означает «счет». Каждый еврей должен «рассчитать» свое духовное состояние, оценить, как он соблюдает заповеди, и подвести итоги: в минусе он или в плюсе.

Тора говорит нам, что для того, чтобы счет этот был в нашу пользу, надо чтобы «огонь вышел из Хешбона». В счете исполнения заповедей должен быть огонь. Если хотя бы одну мицву исполнить с огнем, то это может склонить чашу весов и «перевесить» все остальные заповеди, исполненные с прохладцей и без живых чувств.

…На эту Субботу выпадает йорцайт моего тестя — рава Моше Гринберга, мир праху его, который был руководителем Молодежной организации хасидов Хабада в Бней-Браке. Он был посланником Любавичского Ребе в этом городе. Мой тесть был евреем, зажигающим огонь. Все свои дела он совершал с огромным энтузиазмом. Никогда не отдыхал, даже на мгновение. Он был человеком, подходящим для Бней-Брака, где есть много «воды» — Торы, но так необходим огонь. И наша задача, как евреев, — нести этот огонь повсюду. Как сказано: «Огонь постоянный зажжен будет на жертвеннике, не угаснет» (Ваикро, 6: 6).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (921 КБ).

Comments are closed.