Сослучайное и присослучайное 2015-12-21 16:43:42

Девиз критической филологии исчерпывающе сформулировал М.Л.Гаспаров:
«А Песнь о Роланде написал неизвестно кто, да и то, наверное, не он».

Снова вспоминаю «Остров доктора Моро»

- Я глашатай Закона, — сказало серое чудовище. — Сюда приходят все новички изучать Закон. Я сижу в темноте и возвещаю Закон.
— Да, это так, — подтвердило одно из существ, стоявших у входа.
— Ужасная кара ждет того, кто нарушит Закон. Ему нет спасения.
— Нет спасения, — повторили звероподобные люди, украдкой косясь друг на друга.

— У каждого есть недостаток, — сказал глашатай Закона. — Какой у тебя недостаток, мы не знаем, но узнаем потом. Некоторые любят преследовать бегущего, подстерегать и красться, поджидать и набрасываться, убивать и кусать, сильно кусать, высасывая кровь… Это плохо.
— Не охотиться за другими людьми — это Закон. Разве мы не люди? Не есть ни мяса, ни рыбы — это Закон. Разве мы не люди?
***
Кроме того, Прендик, я верующий, каким должен быть каждый здравомыслящий человек. Быть может, я больше вашего знаю о путях Творца, потому что старался как мог исследовать его законы всю свою жизнь, тогда как вы, насколько я понял, занимались коллекционированием бабочек. И я повторяю вам: радость и страдание не имеют ничего общего ни с раем, ни с адом. Радость и страдание… Эх! Разве религиозный экстаз ваших теологов — это не райские гурии Магомета? Множество мужчин и женщин, живущих только радостями и страданиями, разве не носят они на себе, Прендик, печать зверя, от которого произошли! Страдание и радость — они существуют для нас только до тех пор, пока мы ползаем во прахе…
***
Но главная трудность заключается в изменении формы мозга. Умственное развитие этих созданий бывает иногда непостижимо низким, со странными провалами. И совсем не дается мне нечто, чего я не могу определить, нечто лежащее в самой основе эмоций. Все стремления, инстинкты, желания, вредные для человечества, вдруг прорываются и захлестывают мое создание злобой, ненавистью или страхом. Вам эти твари кажутся странными и отталкивающими с первого взгляда, мне же после того, как я их окончу, они представляются бесспорно человеческими существами. И только после того, как я понаблюдаю за ними, уверенность эта исчезает. Обнаруживается сначала одна звериная черта, потом другая… Но я еще надеюсь победить. Всякий раз, как я погружаю живое существо в купель жгучего страдания, я говорю себе: на этот раз я выжгу из него все звериное, на этот раз я сделаю разумное существо. И, собственно говоря, что такое десять лет? Человек формировался тысячелетиями…
***
Хотя, с одной стороны, они умственно выше обыкновенных животных, а с другой — их звериные инстинкты готовы пробудиться, они, по словам Монтгомери, всегда жили под влиянием неких внушенных им Моро незыблемых понятий, которые, безусловно, сковывали их волю. Они были загипнотизированы, им внушили немыслимость одних вещей и непозволительность других, и все эти запреты так прочно укоренились в их несовершенном мозгу, что исключали всякую возможность неповиновения. Однако кое в чем старый звериный инстинкт противоречил внушениям Моро. Множество запретов, называемых ими Законом (я их уже слышал), вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его. Моро и Монтгомери особенно заботились о том, чтобы они не узнали вкуса крови. Это неизбежно вызвало бы самые опасные последствия.
***
Моро снова протрубил в рог, и при звуке его все зверо-люди стали корчиться и ползать по земле.
***
— Тот, кто нарушает Закон… — начал Моро с оттенком торжества, отведя глаза от своей жертвы и повернувшись к остальным.
- …возвращается в Дом страдания! — подхватили все хором. — Возвращается в Дом страдания, о господин!

Для меня одна из главных трагедий «Острова доктора Моро» — в том, что зверолюди не знают цели Дома страдания. Они воспринимают его как наказание за нарушение Закона, в то время как это средство для их переделки.
- Нет спасения, — повторил обезьяно-человек. — Нет спасения. Смотри! Однажды я совершил провинность, плохо поступил. Я все бормотал, бормотал, перестал говорить. Никто не мог меня понять. Меня наказали, вот на руке клеймо. Он добр, он велик.
- Нет спасения, — сказала серая тварь в углу.

Однако последний опыт доктора Моро, пума, полностью оправдал его надежды. Пума вырвала из стены цепи, сбежала и своими цепями убила своего создателя.

А вторая трагедия — в том, что Моро делает людей из зверей просто из научного любопытства. Возможно, он понимает, что до его вивисекций зверям было гораздо лучше, чем когда они стали людьми.
- Кажется, они следуют наставлениям обучавшего их проповедника-полинезийца и устроили жалкое подобие разумной жизни. Бедные твари!
***
Его любопытство, его дикие, бесцельные исследования увлекали его, и вот новое существо выбрасывалось в жизнь на несколько лет, чтобы бороться, ошибаться, страдать и в конце концов умереть мучительной смертью.
Поэтому обезъяно-человек заблуждается, говоря «Он добр». И даже оппозиция «истина-ложь» для Моро не имеет смысла. Нельзя сказать, что с его точки зрения зверю правильно быть человеком, или даже что его подопытным зверям правильнее быть людьми, чем зверями. Жуткая картина демиурга, в мире которого нет ни истины, ни добра — только любопытство, игра, и создания которого сами выдумали себе истину и добро.

Сослучайное и присослучайное 2015-12-21 06:53:12

С точки зрения дилетанта — как всё относительно. После нефтяного кризиса 1973 г. цена на нефть за год увеличилась с 3 до 12 долларов за баррель. Это был кошмар для экономики: целых 12 долларов за баррель! А в 1998 г. цены на нефть, падая, достигли минимума в 11 долларов за баррель. Какое облегчение для экономики: всего лишь 11 долларов за баррель!
(Это я к тому, что США сняли запрет на экспорт своей нефти).

Анонс

Вспомним 24 главу книги Берешит — сватовство Ривки. Заканчивается она тем, что слуга Авраѓама приводит Ривку, а Ицхак как раз пришёл от колодца Лахай-Рои (стих 64). Зачем это говорится? Мидраш говорит: он ходил за Агарью, чтобы вернуть её к Авраѓаму, дабы тот снова на ней женился.
Понятно, что мидраш странный: ведь колодец Лахай-Рои упоминается при первом бегстве Агари (Берешит, 16:14), а после второго изгнания она заблудилась в пустыне Беэр-Шева, а жила потом в пустыне Паран. Кроме того, новую жену Авраѓама звали Кетура, а не Агарь. Зачем же он нужен?
Он показывает, что:
а) Ицхак, узнав, что отец собирается его женить, подумал: а ведь отец мой тоже неженат, вдовец. Надо и о нём позаботиться.
б) Агарь — и сын её Ишмаэль — были изгнаны по настоянию Сары, а Авраѓам их изгонять вовсе не хотел. Теперь же, после смерти Сары, велики шансы того, что Авраѓам захочет вернуть себе мать своего первого сына, которого он так любил (и по Берешит, 17:18, и по мидрашу к Берешит, 22:2). Тем не менее Ицхак идёт возвращать мать своего конкурента — и по собственной инициативе! Почему же? Потому что это «наш человек», она долго жила в доме Авраѓама и получила соответствующее воспитание. Никакая другая жена — ни из местных, ни из дальней родни — не будет соответствовать той идеологии, которую проповедует его отец.
Примерно так же рассуждает и его отец, запрещающий своему слуге брать для Ицхака жену из местных, которых — вопреки известным мидрашам — Авраѓаму так и не удалось ни в чём убедить.

Подробнее — на сегодняшней лекции «Семейная жизнь праотцев. История любви, ревности и многоженства в иудаизме». На сайте lilmod.org, запись условно-бесплатная.

Сослучайное и присослучайное 2015-12-21 02:24:56

Одна из моих студенток в школе училась на коровницу\доярку. Пять ехидот. В Бен-Шемене.