Дни скорби — будущие… праздники?!

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
1 ова 5775 года / 17 июля 2015 г.

Слава Б‑гу, мы уже не раз сами были свидетелями, слышали или читали о чудесах, которые совершил и ежедневно совершает — даже после своей ѓилулы, случившейся 21 год назад, — Любавичский Ребе, рабби Менахем-Мендел Шнеерсон. Эти чудеса напоминают рассказы о Баал-Шем-Тове и его учениках — впечатляющие истории, вызывающие изумление и усиливающие наше почитание цадиков. И каждый раз, читая об очередном чуде или особо удивительной истории, мы начинаем просто привыкать к этому, считать их почти само собой разумеющимися, совершенно естественными. Ведь недаром о дворе Любавичских Ребе всегда говорили: «В Любавичах чудеса крутились под ногами, только нагнуться и поднять их…»

Одна из этих удивительных историй произошла несколько недель назад и была рассказана в письме моего родственника — рабби Залмана Фаркаша. Я хочу привести это письмо здесь дословно:

«Дорогой мой друг! То, о чем я собираюсь рассказать, может показаться тебе небылицей, но это на самом деле случилось со мной! Я видел это своими собственными глазами и слышал своими собственными ушами в минувшее воскресенье, когда сидел возле святого места упокоения Ребе…

В четверг вечером я собирался вылететь из Буэнос-Айреса в Нью-Йорк. Меня пришел проводить мой друг Хаим-Мендел, еврей особо дорогой моему сердцу, так как я удостоился быть причастным к его возвращению на путь тшувы.

Несколько лет назад он заболел страшной болезнью, чудесным образом выжил, но проведенное лечение отняло у него какую-либо надежду иметь детей. По дороге в аэропорт Хаим-Мендел рассказал мне о том, что они с женой задумались над вопросом усыновления ребенка. Они советовались с раввинами и друзьями, каждый из которых имел свое собственное мнение. Находясь в замешательстве, он обратился к книге писем Ребе в надежде найти какой-либо совет об усыновлении, но тщетно.

И тогда он попросил меня помолиться за него на оѓеле Ребе, чтобы Всевышний открыл ему глаза на то, что и как сделать, чтобы сохранить свою фамилию и оставить о себе память в будущих поколениях. Я с радостью согласился и взял у него записку, где было указано его имя и имя его матери.

Я прибыл на оѓель в пятницу и оставался там весь Шабос. На следующее утро я сидел в павильоне, прилегающем к оѓелю, и читал книгу «Ликутей Тора». Вокруг собирались миньяны для чтения Шахарис. Я обратил внимание на пожилого еврея, пришедшего в сопровождении молодого человека. Он сел на скамейке напротив меня и начал молиться. Я услышал, что он произносит Кадиш йосем (молитва, говорящая о святости Всевышнего и о приходе Мошиаха; произносится сыном в течение 11 месяцев после смерти отца или матери, а также в их йорцайт — годовщину смерти). Закончив молитву, он встал, сложил талес и тфилин и уже собрался уходить. Неожиданно этот человек повернулся ко мне, достал из сумки сложенный листок бумаги и, протянув его мне, сказал на смеси английского и идиш: «Почитайте, что здесь написано. Это, безусловно, заинтересует вас».

Подумав: «Ну что же такое особенное может меня заинтересовать?» — я все же взял листок, развернул и начал читать. Уже первая строка привела меня в крайнее изумление. Это было подробное письмо Ребе, в котором он советовал и направлял какого-то еврея, желающего усыновить ребенка! В изданных сборниках писем Ребе я действительно его раньше не встречал.

Я обратился к хозяину письма с просьбой позволить мне сфотографировать его текст на мой мобильный телефон. Он не согласился, и тогда я начал объяснять ему удивительное совпадение, которое произошло. Узнав, что есть еврей, который ищет ответ именно на этот вопрос, он смягчился и позволил сфотографировать письмо, но без имени получателя, что я тут же и сделал. Перед тем как уйти, хозяин письма сказал мне: «Я хочу объяснить вам кое-что. Это письмо Ребе написал моему отцу, который, после многолетних безуспешных попыток исполнить заповедь «плодитесь и размножайтесь», заинтересовался усыновлением. Он обратился за советом к известным американским раввинам, и гаон рабби Моше Файнштейн сказал, что помочь может только Любавичский Ребе. Отец написал Ребе и получил этот подробный ответ, в котором Ребе дает ему несколько советов по усыновлению и рекомендует поехать в Северную Африку, где есть много Б‑гобоязненных многодетных еврейских семей, живущих в нищете и готовых отдать на воспитание одного из своих детей. Мой отец поехал в Марокко и нашел семью, которая согласилась отдать ему ребенка на усыновление. Этим мальчиком был я… Год назад мой отец умер, и сегодня последний день чтения Кадиша по нему. Закончив молиться, я почувствовал непреодолимое желание рассказать вам свою историю и показать это письмо. Я не знаю, как и почему мне захотелось поделиться своей тайной именно с вами. Я никогда и никому не говорил об этом и не показывал это письмо кому-либо другому!»

На этом мы расстались. Он ушел, оставив меня в состоянии глубокого потрясения и радостного смущения. Я целиком погрузился в скорбные мысли о нашем святом Ребе, вся жизнь которого была посвящена тому, чтобы давать ответы и указывать верный путь заблудшим. И сколько бы времени ни прошло, мы все больше убеждаемся, что эта работа продолжается! Мне пришло на ум высказывание из книги «Зоѓар»: «Скончавшийся праведник пребывает во всех мирах еще в большей степени, чем при жизни».

Когда я вернулся в Буэнос-Айрес, Хаим-Мендел приехал встречать меня в аэропорт. Весь путь домой мы посвятили обсуждению чудесного ответа Ребе и плана действий, который поможет воплотить заветное желание моего друга наилучшим образом. С Б‑жьей помощью мы услышим вскоре хорошие новости от Хаима-Мендела…

Извини за длинный рассказ, но эта история ободрила меня, заставила с новой силой почувствовать, что Ребе с нами, и усилила во мне надежду и уверенность, что мы в ближайшее время увидимся с ним, ибо грядущее полное Избавление уже совсем близко. Омейн!» — так закончил свое письмо рабби Залман Фаркаш.

* * *

Мы с вами приближаемся к концу трех особых недель, которые называются бейн ѓамцорим («в теснинах») и начались 17 тамуза. Сказали мудрецы: «Дни радости несут радость, а дни скорби чреваты бедствиями» (Талмуд, трактат «Таанис», 29а). Другими словами, в еврейской истории были дни, когда происходили чудеса для народа Израиля, а так как ничто в мире не случайно, и всякое время имеет особое свойство повторяться, то в эти дни сохраняется возможность того, что Б‑г позаботится о новых чудесах для евреев. С другой стороны, даты, когда сынов Израиля постигали беды, — это дни возможных новых бедствий. Поэтому мудрецы дают нам еще один совет: «Если еврей ведет тяжбу или заключает сделку с неевреем, пусть избегает этого в месяце ов, так как в это время успех отворачивается от евреев. Лучше всего вести подобные дела в месяце адор, когда евреям улыбается удача» (трактат «Таанис», 29б). И это распространяется также на весь трехнедельный период, о котором мы ведем речь.

Какое же бедствие произошло 17 тамуза? В эпоху Второго Храма после долгой осады Иерусалима, была проломлена городская стена, что дало возможность римлянам войти в город и после трех недель боев, 9 ова, сжечь Храм.

Одним из подтверждений тому, что «дни скорби чреваты бедствиями», служит история Маккавеев. В период Второго Храма, когда на земле Израиля правили греки, запретившие евреям исполнять заповеди Торы, семья коѓенов Хашмонаим, жившая в Модиине, подняла знамя восстания. Они воевали против греков до тех пор, пока силам восставших не удалось завоевать Храм и снова зажечь Менору, благодаря чему мы имеем праздник Хануки. Восстание Маккавеев окончилось победой, но процесс эллинизации еврейского государства не приостановился, а лишь замедлился.

Еврейская система государственного управления всегда была символом и примером для всех просвещенных режимов. Она отличалась удачным сочетанием разделения полномочий между тремя властями: законодательной, исполнительной и судебной. В еврейском государстве были Санѓедрин, первосвященник и царь. Царь должен был быть представителем колена Йеѓуды, а первосвященник из колена Леви. Во времена же правления династии Маккавеев, впервые в еврейской истории, функции царя и первосвященника были объединены, и исполнял их один человек. Шимон Маккаби стал и первосвященником, и правителем. Так продолжалось в течение нескольких поколений, включая правление внука Шимона — царя Александра Яная. Когда он умер, его жена Шломцион решила стать царицей. Она назначила своего сына Гиркана первосвященником, а второго сына Аристобула — правителем. После смерти матери братья достигли соглашения, что Гиркан впредь будет первосвященником, а его брат — царем.

Однако Гиркан не отказался от идеи стать царем, и между братьями началась война. В это самое время на Ближнем Востоке выросло влияние Римской империи, и оба брата решили обратиться к римскому полководцу Помпею за помощью. Тот не стал выбирать между братьями, а двинул свои легионы на завоевание Иудеи и осадил Иерусалим.

Осада затянулась на долгое время. Но даже во время войны в Храме постоянно приносилась обязательная жертва томид. Осажденные, у которых не хватало животных для жертвоприношений, вынуждены были покупать их за большие деньги у осаждавших. Ежедневно с крепостной стены Иерусалима на веревках спускалась корзина с золотом, в обмен на которое осаждавшие посылали в Храм баранов. Однажды, вместо двух баранов осажденные обнаружили в корзине… свиней! Это, рассказывает Талмуд (трактат «Сота», 49б), случилось тоже 17 тамуза.

Первым же бедствием, которое произошло в этот день, было то, что Моше-рабейну разбил Скрижали, узнав о грехе золотого тельца. Это была большая беда, ибо первые Скрижали обладали особо священным статусом: «Скрижали эти были делом Б‑жьим, а письмена — письмена Б‑жьи, начертанные на скрижалях» (Шмойс, 32: 16). То есть, было уничтожено то, что создал Сам Всевышний!

Однако мы знаем: все, что происходит в этом мире, — к добру. Безусловно, все нежелательное, в конце концов, приносит положительный результат. Вторые Скрижали, полученные в Йом-Кипур, как объясняет Любавичский Ребе, это есть восхождение, следующее за нисхождением. Грех поклонения золотому тельцу открывает возможность для тшувы — возвращения заблудших к Б‑гу. И духовный уровень, которого достигает раскаявшийся грешник, выше уровня, присущего тому, кто изначально пребывал в состоянии праведности.

Наивысшего же духовного уровня евреи достигнут с приходом Мошиаха. Тогда все посты будут отменены. Более того, эти скорбные ныне дни превратятся для народа Израиля в дни радости и счастья. Как сказано: «Пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого будут для дома Йеѓуды радостью, и весельем, и праздниками…» (Зхарья, 8: 19).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (892 КБ).

К вопросу о написании книги Бемидбар

В нашей главе говорится об обетах, причём используются слова נדר и איסר. А в Мишне — в языке простых людей, дающих обеты — гораздо больше используется ханаанейское слово קונם, о котором я писал, и совсем не используется איסר. http://nomen-nescio.livejournal.com/1289523.html Таким образом, очень маловероятно, что конец книги Бемидбар был написан в зоне ханаанского влияния. «В пустыне», как и говорит название.