Делать жизнь с кого

Авигдор Либерман в недавнем интервью употребил любимое слово Путина «контрпродуктивный».
http://www.newsru.co.il/israel/28apr2015/liberman_705.html

Сослучайное и присослучайное 2015-04-28 05:47:35

Один из интересных вопросов теории и истории хасидизма — дихотомия ребе-хасид и её нарушение.
В начальный и средний период истории хасидизма в каждой общине был один лидер, он же мудрец Торы, он же посек — её ребе. Остальные — хасиды, то есть миряне. Если ребе не был посеком, шли к посеку не-хасиду, жившему в этом же местечке или по соседству. Соответственно, схема поведения хасида была схемой поведения мирянина, «просте ид». Отсюда значение, придаваемое частому чтению Псалмов — то, что было доступно мирянам, даже не понимающим иврит.
А в ХХ в. появилось новое явление: хасид — мудрец Торы. «Маскилы» в терминологии Хабада, наряду с «оведами». Появились хасидские ешивы, воспитывающие раввинов и знатоков Торы, не становящихся при этом ребе, а остающихся хасидами. И сразу возникли вопросы: до какой степени и в какой области имеют эти люди право на самостоятельное религиозное творчество? В области галахи? А в области комментариев? А в области хасидизма? Хасиды стали составлять антологии высказываний учителей и их интерпретации, но самостоятельного мистически-хасидского творчества простых хасидов я не знаю, в меру моих слабых знаний различных хасидских течений. (Р.Гилель из Парича — это «полухасид», то есть «полуребе», по внутреннему определению). Другой вопрос: должен ли хасид-раввин соблюдать обычаи, введённые для «просте ид»? Например, в Хабаде отвечают — должен. Ребе велел своим хасидам каждую субботу перед новомесячьем прочитывать всю книгу Псалмов — надо прочитывать. И т.д.

Это надо похвалить, это принято ругать

Принято делить (субъективно и дилетантски) произведения литературы на хорошие и плохие, то есть на нравящиеся нам и не нравящиеся нам. Можно также делить их на существенные (для данной литературы или для мировой литературы) и не существенные. Так, «Мы» — не то чтобы очень хороший роман, но важный, существенный. Стихи Вяземского — не существенные, но хорошие.
Но дело в том, что слово «хороший» имеет также значение «правильный, такой, как надо». Поэтому стихотворение Киплинга «Бремя белого человека» долгое время в СССР не считали хорошим: оно колониалистское и империалистическое. Другой пример: проза Булгарина. http://nomen-nescio.livejournal.com/937126.html Хорошо написана, чрезвычайно существенна для истории русской литературы. Но Булгарин всецело поддерживал власть и Пушкин его не любил, поэтому — не хорошая.
И ещё пример — обэриуты. Существенные? Вряд ли. В русской литературе — эпигоны футуристов. В мировой литературе — дадаистов, а то, что они самостоятельно изобрели автоматическое письмо и театр абсурда — возьмите с полки пирожок, ставить мы будем всё равно Ионеско и Беккета, а не «Ёлку у Ивановых». Хорошие? Да от прозаических произведений Хармса для детей с души воротит, и он сам признавался: http://nomen-nescio.livejournal.com/856302.html. Но обэриутов преследовали, они были репрессированы и долгое время запрещены, значит — хорошие. Вот и издаются т.н. детские рассказы Хармса.

Губарев поспорил с Арьевым:
- Антисоветское произведение, — говорил он, — может быть талантливым. Но может оказаться и бездарным. Бездарное произведение, если даже оно антисоветское, все равно бездарное.
- Бездарное, но родное, — заметил Арьев. (с)