Когда не следует держаться за «кресло»

This post was written by Синий Вечер on Февраль 19, 2015
Posted Under: Trumah,Трума,Трумо

Канун Шабос главы «Трумо»
1 адора 5775 года / 20 февраля 2015 г.

17 марта в Израиле пройдут выборы в Кнессет 20‑го созыва. Каждая партия стремится провести как можно больше своих представителей в Кнессет. Конечно, я не хотел бы углубляться в политику, но есть одна интересная особенность в нынешней избирательной кампании, о которой я хочу поговорить сегодня.

Бывший министр обороны Израиля Шауль Мофаз — человек, которому еврейский народ многим обязан. За его спиной сотни бессонных ночей и множество военных операций, направленных на сохранение жизни и безопасности евреев в Израиле и во всем мире. Мофаз родился в Иране, в 1957 году с родителями эмигрировал в Израиль, был одним из основателей поселения Элькана в Самарии. Призвался в Армию обороны Израиля в 1966 г. и пошел добровольцем в десантную бригаду, где прошел все этапы воинской службы: в Шестидневную войну сражался в Синайской пустыне, в «Войну на истощение» (1967–70 гг.) был командиром отделения, в Войну Судного дня командовал десантным спецназом. В 1976 г. Ш. Мофаз участвовал в операции «Йонатан» — рейде израильских «коммандос» для освобождения еврейских заложников, пассажиров захваченного террористами самолета компании «Эйр Франс» в аэропорту Энтеббе (Уганда). Во время первой Ливанской войны командовал пехотной бригадой, после войны был назначен на пост командира офицерской школы Армии обороны Израиля. Затем служил командиром бригады парашютистов, позже командовал войсками Армии обороны Израиля в Иудеи и Самарии. С 1998‑го по 2002 год был начальником Генерального штаба ЦАЃАЛа. В правительстве Ариэля Шарона занимал пост министра обороны.

Мофаз был избран в Кнессет 17‑го созыва (2006) от партии «Кадима», заняв восьмое место в партийном списке. На выборы в Кнессет 18‑го созыва (2009) он шел вторым номером, а на выборах 19‑го (2013) уже занимал пост главы «Кадимы». Однако 27 января 2015 года Шауль Мофаз объявил, что не будет участвовать в выборах. «Я не выдающийся политик. Политика — это не та область, в которой я стремлюсь преуспеть, — заявил он. — Я хочу использовать свой многолетний опыт обеспечения безопасности, все свои умения и навыки на благо будущего наших детей. Это лучшее, что я могу сделать для моего дома. Я выбрал прямую и верную дорогу, и не случайно она всегда оказывается также более долгой и трудной. Я горд и уверен в правильности своего пути…»

Подобные политические события дают нам основание обратиться к истории Израиля, чтобы ответить на вопрос: случалось ли нечто подобное в многовековой жизни еврейских общин? Ведь на первый взгляд трудно припомнить кого-нибудь из великих раввинов, добровольно ушедших в отставку в течение последних столетий.

…Рабби Йеѓошуа бен Перахия был главой Санѓедрина, но бежал в Египет, спасаясь от преследований царя Яная. Он поселился в Александрии, где в те времена существовала большая и процветающая еврейская община, и оставался в этом городе до самой смерти жестокого правителя. Тогда его попросили вернуться в Иерусалим, чтобы возглавить народ Израиля. После возвращения он вместе с другими мудрецами продолжал руководить народом и учить его Торе.

Талмуд (трактат «Мнохойс», 109б) рассказывает, что однажды рабби Йеѓошуа сказал: «Сначала каждого, кто уговаривал меня принять этот высокий пост, я готов был связать и бросить на съедение льву. Но, сейчас, находясь на посту вождя Израиля, я готов обдать кипятком каждого, кто скажет мне, чтобы я поступился своим величием». Раши, комментируя это высказывание, пишет, что сначала рабби Йеѓошуа не стремился к руководству, но заняв пост носи, ни за что на свете не хотел оставлять его. Этот исторический пример показывает, как тяжело бывает человеку отказаться от власти, высокого поста или почетной должности. Это настолько трудное решение, что мало кто способен принять его добровольно.

Тем не менее, в еврейской истории был и такой прецедент: Ѓилель — один из самых выдающихся мудрецов в среде еврейского народа. Он родился в Вавилоне, в возрасте 40 лет поднялся в Землю Израиля, где в те дни выходцев из Вавилона особо не жаловали.

Талмуд рассказывает, что однажды 14 нисона (канун Песаха) выпало на Субботу, и забыли мудрецы Санѓедрина закон на этот случай. Они не знали, можно ли принести в Субботу пасхальную жертву. Сказали им: «Есть один человек, который приехал из Вавилона, его зовут Ѓилель. Он учился у великих учителей поколения — Шмаи и Авталиона и знает, отодвигает ли Песах Субботу или нет». Послали за ним и спросили: «Не знаешь ли ты, отменяет ли Песах Шабос?» Ответил им Ѓилель: «Разве только один Песах отодвигает Субботу? У нас есть более 200 таких «песахов» в году!» Спросили у него: «Что ты имеешь в виду?» Ѓилель объяснил: «Сказано о Песахе моядой («его срок») и о томид (постоянном жертвоприношении) сказано моядой. Как срок приношения томида отодвигает Субботу, так и срок приношения пасхальной жертвы отодвигает Субботу. И еще можно применить тут закон толкования каль вохомер: Если томид, по отношению к которому нет наказания корес, отодвигает Субботу, то Песах, за нарушение которого корес полагается, — тем более».

В Иерусалимском Талмуде рассказывается, что доказательства Ѓилеля не были приняты сразу: «Хотя он целый день сидел и доказывал им свое мнение, они не приняли его, пока он не воскликнул: «Клянусь, именно так я слышал от Шмаи и Авталиона!» Как только услышали они это, встали и провозгласили его своим главой — носи». Сыновья Бтейры, бывшие руководителями в то время, подали в отставку, а Ѓилеля избрали главой Санѓедрина. И он сидел целыми днями и объяснял законы Песаха. И начал критиковать их, и сказал: «Как получилось, что я, пришедший из Вавилона, стал над вами главой? Поленились вы и не учились у двух великих людей — Шмаи и Авталиона».

Талмуд продолжает рассказ:

«Спросили у Ѓилеля: «Что делать, если человек забыл накануне Субботы (т. е. заранее) принести в Храм нож для жертвоприношения?» Сказал он: «Этот закон я слышал и забыл. Давайте положимся на народ Израиля — ведь если и не пророки они, то дети пророков».

Назавтра (в Субботу) тот, кто вел барашка (и забыл заранее принести в Храм нож), спрятал нож в его шерсти, а тот, кто привел козленка, спрятал нож в его рогах. Увидел это Ѓилель и вспомнил закон и сказал: «Именно так я учил у Шмаи и Авталиона».

Из этой истории видно, что возможны случаи, когда традицию просто не удается восполнить логическими выводами. Ѓилель сам не мог ни вспомнить, ни вывести, как должен поступать с ножом тот, кто забыл оставить его в Храме с кануна Субботы. С другой стороны, закон не может ограничиться только набором предписаний, как следует поступать в том или ином случае. Новая историческая обстановка рождает новые вопросы, и правила вывода позволяют нам решать проблемы, с которыми не сталкивались в предыдущих поколениях. Безусловно, и до Ѓилеля пользовались логикой для вывода законов, заслуга же Ѓилеля в том, что он сформулировал набор логических правил толкования, который впоследствии был расширен.

Примечательно, что в течение пятнадцати поколений после Ѓилеля руководителями народа Израиля избирались его потомки. Об одном из последних лидеров, которые были потомками Ѓилеля, Иерусалимский Талмуд рассказывает очень интересную историю. Рабби Йеѓуда ѓаНоси — великий вождь Израиля, составитель Мишны — был очень богатым человеком и состоял в дружбе с императором Антонием. Однако при этом Талмуд отзывается о нем как об очень скромном человеке — правда, с одной оговоркой: «Я сделаю все, что мне скажут, — говорил рабби Йеѓуда, — кроме того, что сделали сыновья Бтейры, когда ушли в отставку и он (Ѓилель) был назначен».

Только ради одного человека рабби Йеѓуда был готов отказаться от своего места — рабби Ѓуны, главы изгнания, если тот поднимется в Израиль. Он объясняет это тем, что рабби Ѓуна — потомок колена Йеѓуды по мужской линии, а он сам — потомок колена Биньямина по женской линии. Изначально лидеры народа Израиля должны быть из колена Йеѓуды, так что он готов уйти в отставку и передать свой пост рабби Ѓуне (однако этого так и не произошло — рабби Ѓуна скончался в Вавилоне).

В истории хасидизма мы тоже найдем случай добровольной отставки. После того, как рабби Исроэль Баал-Шем-Тов, основатель хасидского движения, покинул этот мир, его сын, рабби Цви, взял в свои руки управление хасидами и в течение года исполнял обязанности Ребе. На следующий день после йорцайта (годовщины смерти) отца рабби Цви обратился к собранию хасидов: «Сегодня мне явился отец, он сказал мне, что по решению Небесного суда я должен передать руководство движением рабби Дов-Беру». Все присутствующие встали, преисполненные уважения, и продолжали стоять на протяжении всей первой речи рабби Дов-Бера, Магида из Межерича.

Об этом поступке рабби Цви сказал Ребе Моѓараш (четвертый Любавичский Ребе): «Нужно обладать большой силой духа, чтобы совершить подобное! Мы знаем, что многие таноим и амороим (мудрецы Мишны и Талмуда) не хотели принимать на себя обязанности лидеров, но после получения должностей у них не хватало духа в нужный момент уйти со своего поста…»

Чему учат нас эти истории? Никто не ожидает, что каждый будет отказываться от своего титула или «кресла», но когда речь идет об общественном благе, мы должны жертвовать личными интересами во имя общества. И это мы узнаем также из названия нашей недельной главы «Трумо» («пожертвование»), в которой рассказывается о том, какие пожертвования заповедует Всевышний принести на строительство Мишкана. Евреи с энтузиазмом внесли свой вклад в строительство Храма, доказав, что благо общины для них важнее личной выгоды: «И пришли они, всякий, кого вознесло его сердце, и всякий, кого побудил его дух, принесли возношение Г‑споду…» (Шмойс, 35: 21).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (864 КБ).

Comments are closed.