Из истории первого обрезания

This post was written by Синий Вечер on Ноябрь 6, 2014
Posted Under: VaYeira,Вайера,Вайеро

Канун Шабос главы «Вайеро»
14 хешвона 5775 года / 7 ноября 2014 г.

Для Яакова (Яни, как его ласково называли родные) Кричевского, родившегося в семье хасидов, жизнь с самого начала была нелегкой. Его отец, не желая работать по субботам, перебивался случайными заработками. Семья жила в крайней нужде. Конечно, о том, чтобы посещать синагогу и учить сына Торе, при советском режиме родители и подумать не могли, но основы еврейского образования и соответствующее воспитание он получил дома. Окончив советскую школу, Яни женился на бухарской еврейке из Самарканда и переехал жить в Узбекистан. Там он понял, какой подарок преподнесла ему судьба. Жизнь бухарских евреев была намного лучше, чем у их соплеменников в европейской части СССР. Они тоже не могли открыто соблюдать заповеди и учить Тору, но власти закрывали глаза на то, что они делают это тайно.

Яни легко нашел свое место в еврейской общине. Он присоединился к молельному дому Хабад-Любавич, хотя молиться приходилось стоя из-за большого количества людей, собиравшихся там регулярно. После молитвы часто устраивались фарбренгены, участники которых говорили слова Торы, пели хасидские нигуны и делали все это с открытой душой. В первый раз он встретил много евреев, которые с такой любовью и трепетом служили Всевышнему. Они покрывали головы и прятали лица в свои молитвенные покрывала (талесы), проникновенно и сосредоточено произносили слова молитвы. Каждое их слово было значимым и выражало особую преданность Творцу.

Яни научился любить свое еврейство. Одновременно с этим он начал подниматься и по карьерной лестнице, и в 1949 году уже работал начальником текстильного цеха, пользовался благосклонностью начальства и имел хорошие связи в среде высокопоставленных лиц города. Когда в семье родился второй сын, Яни решил, что обязательно сделает ему обрезание вовремя, на восьмой день! Это было нелегкое время. В обществе царил страх. Даже сами евреи доносили друг на друга. Некоторые вообще отказались от идеи делать своим детям обрезание. Так что принять такое решение Яакову Кричевскому было совсем не просто. Поскольку ребенок родился в пятницу вечером, уже после выхода звезд, то обрезание было назначено на Субботу. Но как это сделать, не подвергая себя опасности? Многие знали, что у Кричевских родился сын. Многие подозревали, что ему попытаются сделать обрезание на восьмой день. И среди этих многих вполне могло найтись несколько желающих донести. И тогда у Яни появилась идея — пригласить на обрезание товарища Шпигеля. Товарищ Шпигель был инспектором текстильного производства в области и по роду деятельности хорошо знал Кричевского. Зато об иудаизме у него не было ни малейшего представления. Яни пригласил начальника на «торжество по случаю рождения сына». Теперь он мог не опасаться, что кто-то заподозрит вечеринку с таким гостем в нелегальности. Оставалось сделать так, чтобы товарищ Шпигель, присутствуя на обрезании, не увидел обрезания.

Утром в Субботу за товарищем Шпигелем пришла служебная машина Яакова Кричевского. А тем временем в его квартире собралось около пятидесяти хасидов. Столы были накрыты. Несколько человек были готовы по условному знаку окружить сандака и моѓеля с ребенком так, чтобы за их спинами не было видно происходящее. Другие приготовились по очереди подходить к товарищу Шпигелю с выпивкой, чтобы он побыстрее потерял остроту зрения. Как только лицо почетного гостя приобрело достаточно благодушное выражение, ребенка положили на колени сандака, рабби Шмаи Мироновского, хасиды быстренько окружили их, а сын сандака, рабби Хаим, быстро и ловко сделал обрезание. Мальчику дали имя Матитьяѓу-Цви.

И тут крепко выпивший товарищ Шпигель спросил хозяина, кто этот почтенный старик, который держит на руках новорожденного. Яни ответил, что это очень уважаемый человек, а у евреев есть обычай просить, чтобы такой уважаемый человек благословил новорожденного. Что он сейчас и делает. Товарищу Шпигелю очень понравился такой ответ, он даже подошел к рабби Шмае и поцеловал ему руку. Наконец совершенно пьяного товарища Шпигеля отвезли восвояси тем же путем, что и привезли, а Яни вздохнул с облегчением: кажется, пронесло.

Через некоторое время Кричевскому понадобилось по служебным делам прийти на прием к товарищу Шпигелю. Уже издалека он заметил, что таблички с именем инспектора на кабинете больше не было. Яни похолодел. В те времена это могло означать только одно: арестован. И виной тому, скорее всего, то самое обрезание. Страх в те времена был так силен, что люди даже не осмеливались спросить, что случилось с исчезнувшим коллегой. За один такой невинный вопрос любого могли привлечь как сообщника. Но в эту минуту по коридору прошел другой знакомый начальник, которому Яни доверял. Яни спросил его, куда подевался товарищ Шпигель. Знакомый начальник ответил, что товарищ Шпигель вышел на пенсию по состоянию здоровья. Это было странно: в те времена мало кто уходил на пенсию по состоянию здоровья. И Яни решил навестить товарища Шпигеля.

Шпигель и его жена встретили Яни радушно и доверительно рассказали ему, что решили… начать соблюдать заповеди! Они уже откашеровали кухню, и теперь товарищ Шпигель день и ночь сидит над книгами, изучая законы еврейской жизни…

* * *

В конце прошлой недельной главы «Лех-лехо» рассказывается о том, что Творец повелел Авраѓаму совершить обрезание себе, своему сыну Ишмоэлю, всем домочадцам и рабам мужского пола. Авраѓам, как известно, верил в Единого Б‑га и распространял эту веру в своем окружении, во враждебном мире, где большинство людей были идолопоклонники. Тем не менее, ему удалось повлиять на трех важных людей того времени — Анера, Эшколя и Мамре, которые стали его учениками и соратниками. «Мидраш Танхума» говорит, что, услышав повеление Всевышнего об обрезании, Авраѓам отправился посоветоваться с ними относительно исполнения заповеди брис-мило.

Анер ответил: «Ты должен совершить обрезание тайно, иначе родственники тех царей, которых ты убил, придут напасть на тебя». Эшколь посоветовал: «Не делай обрезания вообще. Для человека преклонных лет такая операция опасна. Ты можешь потерять так много крови, что это окажется смертельным». Не удовлетворившись этими советами, Авраѓам спросил у Мамре, что думает тот. «Всевышний посредством чуда спас тебя из пылающей печи, — ответил Мамре. — Сверхъестественным образом Он спас тебя и от царей. Почему бы тебе не совершить обрезание открыто?» За эти мудрые слова Б‑г вознаградил Мамре тем, что впоследствии явился в видении Авраѓаму не где-нибудь в другом месте, а именно на принадлежащей Мамре земле — в «дубраве Мамре» (Брейшис, 18: 1). Обрезание было совершено открыто. В тот же день, так же открыто, были обрезаны все его домочадцы, числом в 318 человек, не считая рабов.

Слова мидраша не совсем понятны. Авраѓам, будучи ярым приверженцем Единого Б‑га, был готов прыгнуть в печь огненную и сгореть ради своей веры, задолго до того, как Б‑г открылся ему. Почему же когда Творец повелевает ему сделать обрезание, он растерялся, засомневался и решил посоветоваться с учениками?

Комментаторы объясняют: это не означает, что у нашего праотца были сомнения относительно того, исполнять повеление Г‑спода или нет. Но у него возник вопрос: совершить это прилюдно и открыто или тайно? Авраѓам посвятил свою жизнь распространению веры в Единого Б‑га, и преуспел в этом. Он обратился к ученикам, чтобы спросить, не отвратит ли обрезание от него людей! Ведь в то время этого еще никто не делал, ни один мужчина, и сам ритуал выглядел ужасающе, и, казалось, требовал тайного исполнения. С другой стороны, публичная церемония могла послужить хорошим примером для остальных и повлиять на желание других людей исполнить эту непростую заповедь… Говоря современным языком, вопрос заключался в том, чтобы сделать обрезание у врача в операционной или в синагоге, в присутствии всей общины и с большой помпой.

Анер и Эшколь считали, что не надо афишировать этот обряд, а Мамре сказал, что без сомнения следует делать это открыто, ведь сам Б‑г будет оберегать Авраѓама, и он так подвигнет больше людей к исполнению заповеди брис-мило. И Тора сообщает нам: «В тот самый день обрезан был Авраѓам» (Брейшис, 17: 26). Слово «день» можно понимать и как «днем» — обрезание было совершено в середине дня, в полдень, все участвовали в этом. С тех пор у евреев появилась традиция совершать обряд обрезания именно днем и при большом стечении народа.

Комментаторы добавляют, что Авраѓама волновал еще один вопрос, который он хотел обсудить с учениками. Б‑г повелел ему сделать обрезание всем мужчинам из своего окружения. Но как он мог убедить их сделать то, о чем они даже никогда не слышали?! И успокоил его Мамре: «Сначала ты покажешь им живой пример. Потом твой сын Ишмоэль, а когда они увидят, что с вами все в порядке, то они и сами согласятся. Так оно и произошло: «В тот самый день обрезан был Авраѓам и Ишмаэль, его сын. И все люди его дома, рожденный в доме и приобретенный за серебро из чужеземцев, обрезаны были с ним» (Брейшис, 17: 26–27).

Третий вопрос, стоящий перед Авраѓамом, был самым сложным. Б‑г сказал ему: «Обрезан должен быть у вас всякий мужского пола в поколениях ваших, рожденный в доме и приобретенный за серебро из всех чужеземцев, кто не из потомства твоего» (Брейшис, 17: 12). Однако Он не указал прямо, какой именно человеческий орган должен быть обрезан, поэтому наш праотец решил посоветоваться и по этому вопросу. Согласно мнению наших мудрецов, Мамре ответил ему: «Сказал Г‑сподь: «Вы должны обрезать то место, которое отличает каждого мужчину от женщины».

(Почему эта заповедь вызвала у Авраѓама больше вопросов, чем какая-либо другая? Объясняют наши мудрецы, что не совсем правильное исполнение любой другой заповеди можно исправить в следующий раз, а заповедь обрезания исполняется только один раз в жизни.)

Любавичский Ребе объясняет, что еще одна причина, по которой Авраѓам обратился за советом к ученикам, состоит в том, чтобы побудить их и других людей согласиться на исполнение этой заповеди. И эта традиция сохранилась до наших дней. Сегодня обряд обрезания исполняется в синагоге как большой праздник, при собрании всей общины для того, чтобы все евреи сами были свидетелями и участниками исполнения этой заповеди.

…Сказано: «И умерла Сара в Кирьят-Арба» (Брейшис, 23: 1). Название этому месту, говорит мидраш, было дано в честь «обрезания четырех — арба на иврите — праведников: Авраѓама, Мамре, Анера, Эшколя». Из этого становится ясно, что, в конце концов, Анер и Эшколь не противились и тоже исполнили повеление Всевышнего. И с тех пор и до сегодняшнего дня евреи выполняют мицву обрезания с большой радостью, так же, как сделал это наш праотец Авраѓам.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (812 КБ).

Comments are closed.