Просьба молиться

Оригинал взят у zoisa в Просьба молиться

Резко ухудшилось состояние майора-десантника, раненного в Газе Майор Хагай Бен-Ари из мошава Нов на Голанских высотах получил тяжелейшее ранение в голову в середине июля, в первые дни наземной фазы операции "Несокрушимая скала". В первые недели после ранения врачам удалось стабилизировать его состояние и отключить Бен-Ари от искусственного дыхания. В последние дни, однако, его состояние вновь резко ухудшилось — жизнь блестящего офицера и отца троих детей сейчас находится в опасности. Хагай Бен Ари служил в спецподразделении "Маглан" и незадолго до начала операции в Газе получил назначение на пост командира спецподразделения "Сайерет цанханим" (отдельной рекогносцировочной роты в составе бригады парашютистов). Бен-Ари уже принял дела от предыдущего комроты и намеревался провести с семьей небольшой отпуск в Эйлате перед официальной церемонией вступления в должность. Однако с началом операции "Несокрушимая скала" он сразу же прервал отпуск и вернулся в свою часть. Члены семьи Бен-Ари все эти недели дежурили у постели Хагая и просили журналистов не беспокоить их. Сейчас они обращаются с просьбой ко всему народу Израиля: помолиться за Хагая, сына Ханы.

Звонок из будущего

Это как?

Часы на верху показыват 20:40, а пропущенный звонок в 22:29?!

Жена звонила из будущего?

Звонок из будущего

Это как?

Часы на верху показыват 20:40, а пропущенный звонок в 22:29?!

Жена звонила из будущего?

Одежды — золотые, белые и… повседневные

Канун Йом-Кипура
9 тишрей 5775 года / 3 октября 2014 г.

Сегодня я хочу рассказать вам удивительную историю, которую услышал от одного из старейших посланников Любавичского Ребе:

— В одном из своих многочисленных полетов я обратил внимание на человека, сидящего в самолете слева от меня. Он ел некошерную котлету, на оберточной бумаге которой была написана его фамилия — Вайнштейн. Когда он закончил есть, я, стараясь быть максимально почтительным, чтобы не обидеть, заметил, что у него была возможность заказать кошерную еду. Он посмотрел на меня и сказал: «Я не ем кошерное, и это мой собственный принципиальный выбор. Ведь так повелел Б‑г, а с некоторых пор я все делаю вопреки Его повелениям!» Я был шокирован его словами, уловив даже враждебность в голосе. Но еще больше я был поражен, когда увидел татуировку с лагерным номером на его руке!

Нахмурившись, с большой неохотой он поведал мне трагедию своей жизни:

«Гибель моего младшего сына окончательно сломила меня! Я стойко переживал все невзгоды и лишения, ужас концлагерей, потому что у меня была одна цель: увидеть освобождение моего сына, Касриэля-Менахема. Его мать, братья и сестры уже давно погибли, но мы с ним должны были выжить!

В тот день всех, как обычно, вывели на поверку. В воздухе витал страх смерти. Сын держал меня за руку так сильно, что, казалось, кровь останавливается у меня в жилах. Один из охранников, решив позабавиться, выпустил короткую очередь над головами заключенных. Все в панике начали разбегаться, охрана открыла огонь… В воцарившемся хаосе я потерял сына, и больше никогда его не видел! Позже один из заключенных сказал мне, что видел, как охранник застрелил моего сына…»

Смахнув навернувшиеся на глаза слезы, он сердито прошипел: «Б‑г велит нам рожать детей?! Я был счастливым отцом — но все мои дети погибли! Так что теперь все, что Б‑г говорит мне, я исполняю с точностью до наоборот. Он велит соблюдать кашрут — я ем трефное. Он велит чтить Субботу — я езжу в этот день на машине и работаю… Я не соблюдаю ни одну заповедь!» — завершил он свой монолог.

Я был настолько потрясен, что не смог сказать в ответ ни слова, и оставшиеся шесть часов полета мы сохраняли молчание. Приземлившись в Хьюстоне, каждый пошел своей дорогой.

Я никогда не думал, что увижу г‑на Вайнштейна снова, но четыре года спустя, я решил на осенние праздники поехать со своей семьей в Эрец-Исроэль. Мы побывали в разных уголках Святой земли. Йом-Кипур застал нас в Иерусалиме. Когда я вышел из синагоги на улицу подышать свежим воздухом, то заметил старика, который сидел на автобусной остановке и… курил! Присмотревшись, я узнал его — это был г‑н Вайнштейн! Я понял, что должна быть особая причина, по которой Небеса свели нас во второй раз, да еще и в такой святой день! Я подошел к нему и сказал: «Вот мы снова встретились. Я уверен, вы знаете, что сегодня Йом-Кипур, и сейчас в синагоге готовятся к чтению Изкойр (специальная поминальная молитва). Пойдемте со мной, вы можете помянуть вашего сына и помолиться за поднятие души еврея, который умер ради освящения Имени Всевышнего. Вы не думаете, что пришло время напомнить Небесному суду о его невинной душе?»

Его глаза наполнились слезами. Я взял его за руку и повлек за собой в синагогу. Подойдя к кантору, я попросил, чтобы он произнес специальное поминовение. Г‑н Вайнштейн наклонился и прошептал имя сына: «Касриэль-Менахем бен Йехезкель-Шрага». Лицо кантора побледнело, на лбу выступили капельки пота… он повернулся и стал пристально вглядываться в стоявшего перед ним. Потом сдавленным голосом он произнес: «Отец?!» — и потерял сознание.

…Йом-Кипур в Храме был особенно напряженным днем для первосвященника, о чем нам подробно рассказывает Сейдер авойдо («Порядок служения [в Храме в Йом-Кипур]»), который читают в молитву Мусаф в этот день, и священные книги наших мудрецов, да будет благословенна их память. Главным действием, которое выполнял первосвященник в этот день, было его вхождение в Святая святых для воскурения благовоний и окропления кровью быка «на крышку Ковчега и перед крышкой Ковчега».

Часть своих обязанностей первосвященник исполнял в «золотых одеждах» — восьми одеждах первосвященника. Но в этот день были и особые виды служения, которые требовали ношения специально изготовленных из белейшего и тончайшего льна «белых одежд», не имевших ни одной золотой нитки (их было четыре, и они выглядели так же, как облачения «рядовых» коѓенов). В течение дня первосвященник снимал золотые одежды и облачался в белые в зависимости от выполняемых им обрядов. И каждый раз, когда он переодевался, готовя себя к следующей части служения, совершал «освящение рук и ног», то есть, омывал руки и ноги из специального храмового умывальника, называемого кийор.

Знакомясь с порядком служения, мы заметим нечто удивительное: в конце службы Судного дня, когда первосвященник выполнил все необходимые работы, он в последний раз делает «освящение рук и ног». Затем он снимает золотые одежды, одевается в свою одежду (обычную, повседневную, не используемую в служении) и идет домой, «а весь народ следует за ним в его дом, где устраивается праздничная трапеза в честь того, что первосвященник с миром покинул Святая святых» (Рамбам, «Мишне-Тора», «Законы Йом-Кипура», 4).

Это описание порождает несколько вопросов. Почему же после того, как первосвященник закончил работы этого дня, снова необходимо священное омовение рук и ног? Разве переодевание в свои собственные одежды является одним из видов служения, которое требует очищения? Нам также следует понять, почему Рамбам подчеркивает, куда именно идет первосвященник — домой. Почему он покидает Храм и уводит за собой народ к себе домой?

Одним из самых главных условий, необходимых для того, чтобы первосвященник был пригоден к храмовой службе в этот священный день, состояло в том, что он должен быть женат. Причина этого заключена в обязательном исполнении следующего ритуала: возложение рук на голову жертвенного быка, исповедь в своих грехах и грехах своей семьи и принесение этого животного в искупительную жертву. Именно об этом Тора пишет: «И совершит искупление за себя и за свой дом» (Ваикро, 16: 11). Мишна в трактате «Йома» объясняет, что слово «дом» означает «его жена». Рамбам подчеркивает, что все работы Судного дня должен был исполнять только женатый первосвященник.

И это требует объяснения. Почему в Йом-Кипур столь важно, чтобы первосвященник состоял в браке, чему мы не находим примеров в остальное время года? Вопрос вызывает еще большее удивление, когда мы узнаем, что за неделю до Йом-Кипура коѓен годоль покидает свой дом и проводит подготовку к служению непосредственно в Храме.

Дело в том, что служение в Йом-Кипур подразделяется на два вида. Это становится особенно ясно на примере «козла отпущения». С одной стороны, он являлся искупительной жертвой для всего народа Израиля, потому что первосвященник на нем каялся в грехах всех евреев вообще. С другой стороны, чтобы эта жертва стала искуплением для каждого еврея как личности, требуется от всех евреев, чтобы они сами покаялись. «Козел отпущения служил искуплением для всего Израиля… он искупал все нарушения законов Торы… — однако лишь в том случае, если грешник раскаялся» (Рамбам, «Мишне-Тора», «Законы раскаяния», 1: 2).

В этот день искупительное жертвоприношение состоит из двух частей: «общественное» — козел отпущения за всех сынов Израиля, и «личное» — от каждого еврея индивидуально. Поэтому, кроме козла, первосвященник приносит в жертву быка для искупления своих грехов и грехов своей жены, «за себя и дом свой». Это делалось для того, чтобы показать, что первосвященник является не только общественным деятелем — представителем и посланником общины Израиля, во всем духовном величии этого положения, он также индивидуальность, человек с собственной семейной жизнью. Этот день требует объединить вместе эти два аспекта и соответствующие им два вида служения: покаяться за грехи всего народа, но также не забыть искупить свои личные прегрешения.

Поэтому, особенно в этот день, Йом-Кипур — самый священный день в году, первосвященник — самый святой из сынов Израиля, входящий в Святая святых — самое святое место на земле (сочетание высокой святости во всех аспектах мира: время, место и личность), должен быть женат. Соединяя два вида искупления, общественное и личное, коѓен годоль берет высочайшую меру святости и привносит ее в этот мир, распространяет на каждого индивидуума, на его личную повседневную жизнь.

И отсюда легче постигается величайшее значение Йом-Кипура для еврея. С одной стороны, это день величайшего духовного возвышения, день, когда мы ничего не едим и не пьем, но облачаемся в белые одежды, подобно ангелам. А когда стоял Храм, первосвященник в этот день входил в Святая святых. А с другой стороны, цель этого дня — не оторваться от действительности земного мира, но взять и привнести его святость в нашу повседневную мирскую жизнь. Построить Всевышнему жилище в этом мире.

Это подчеркивается в ѓалохе, о которой мы упоминали выше. В конце дня, когда первосвященник вышел из Святая святых, когда он уже закончил, казалось бы, все работы, связанные со служением Йом-Кипура, прежде чем снять золотые одежды и сменить их на повседневные, он должен снова совершить омовение рук и ног, освятив их. И нам становится ясно, что переодевание в свою одежду и возвращение домой не является просто обычными действиями, выполняемыми потому, что работы этого дня были завершены и нужно переодеться и пойти куда-нибудь. Эти действия — часть служения в Йом-Кипур. Более того, они — цель и итог его работы: принять святость дня и распространить ее на практику повседневной жизни. Поэтому, так же, как и перед другими этапами служения, необходимо совершить омовение рук и ног. Священная работа не закончена, напротив, сейчас начинается самый важный ее этап!

В Йом-Кипур мы все предстаем перед Всевышним в священном смирении. Мы все подобны ангелам, облачены в белые одежды. Мы чувствуем себя намного ближе к Творцу, чем в любой другой день. И наша главная цель — сохранить эти чувства в наших душах на весь год, распространить их на нашу семью, тех, кто нас окружает, наполнить ими всю нашу жизнь.

Гмар хсимо тойво! Да скрепит Всевышний Своей печатью хороший приговор о нас в Книге жизни на наступивший — добрый и сладкий — год!

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,52 МБ).