Мезуза — «страж дверей Израиля»

This post was written by Синий Вечер on Август 14, 2014
Posted Under: eikev,Эйкев,Экев

Канун Шабос главы «Эйкев»
19 ова 5774 года / 15 августа 2014 г.

С детства Ширли Циммерман увлекалась плаваньем и достигла больших успехов. Ей прочили блестящее будущее. Тогда, в 1982 году, 12‑летняя Ширли готовилась к соревнованиям на первенство Хайфы среди молодежи. У нее были отличные шансы на победу и на последующее участие в первенстве страны… Но вдруг произошло нечто непонятное: Ширли начала жаловаться на боли в ступнях ног. Сначала родители не придали этому особого значения — мол, стресс, волнения, переутомление. Но боли не прекращались, и ее повели к семейному врачу. Тот внимательно осмотрел девочку, но никаких отклонений или патологии не выявил и тоже объяснил жалобы перегрузками и стрессом. Порекомендовал прекратить тренировки, пока боли не пройдут. Ширли категорически отказалась и продолжила готовиться к соревнованиям.

Спустя еще несколько дней у девочки возникли новые очаги сильной боли — суставы ног и рук. Боль усилилась настолько, что Ширли при ходьбе стала хромать. Теперь уже простым визитом к врачу и получением рекомендаций дело не обошлось — девочку пришлось немедленно госпитализировать. Ее положили в хайфскую больницу «Кармель», где провели всестороннее обследование. Но… никакого заболевания не обнаружили! При этом состояние Ширли стремительно ухудшалось, девочка оказалась практически парализованной — не могла ни ходить, ни стоять, ни сидеть. Ее отец, Цви, призвал на помощь лучших специалистов, но все они не могли найти причину, вызвавшую у девочки паралич.

Так прошло шесть недель с момента появления первых симптомов. Ширли слабела с каждым днем все больше и больше. Эти недели были для родителей девочки настоящим кошмаром.

— Мысль, что из одаренной спортсменки моя дочь за несколько недель превратилась в настоящего инвалида по неизвестной никому причине, буквально сводила нас с ума, — вспоминает Цви Циммерман. — Я помню, как нес ее на руках, и из моих глаз лились слезы…

И вот однажды в четверг, под вечер, в моем кабинете зазвонил телефон. Жена полушепотом сообщила мне, что полчаса назад к нам заявились три хабадника, которые рассказывают о Любавичском Ребе и играют с детьми. Она попросила меня побыстрее приехать и выяснить, что они хотят, добавив: «У меня нет сил с ними беседовать!»

Я быстро свернул свои дела и отправился домой. Картина, представшая моему взору, была необычной. Два хабадника беседовали на кухне со старшей дочерью, а третий музицировал у рояля с младшим Дани. Жена, которая была на грани нервного срыва, отдыхала в спальне. Хабадники чувствовали себя как дома и нисколько не смутились при появлении хозяина. Они сказали мне, что им известно о болезни нашей Ширли, и попросили разрешения связаться со штаб-квартирой Хабада в Нью-Йорке. Секретарь р. Лейб Гронер выслушал их и заверил, что в ближайшее время сообщит о нашей ситуации Ребе. Вскоре он перезвонил и сказал, что Ребе обещал лично молиться за выздоровление Ширли.

Затем хабадники, по указанию Ребе, приступили к проверке мезуз в доме. Начали с двери, которая вела в комнату Ширли. Когда развернули маленький пергаментный свиток, то все были поражены: ножка буквы куф в слове увкумехо («когда встаешь») была стерта! Ребята тут же заменили мезузу на новую — кошерную, а затем принялись проверять и остальные.

По правде говоря, я был весьма смущен всем происходящим: визит незнакомых людей, телефонные переговоры, проверка мезуз — все это продолжалось несколько часов. Гости были приветливы и старались поднять мне настроение, но это были драгоценные часы, столь необходимые мне для отдыха. Я не мог поверить, что мезуза может поставить Ширли на ноги. Но хабадники были уверены, что обеспечили выздоровление Ширли. Они попросили меня выпить с ними лехаим, были непреклонны и полны оптимизма: «Мы беседовали с Ребе, обнаружили дефект в мезузе, заменили ее на кошерную. Отныне все пойдет на лад!» Я сдался, выпил немного, и мы попрощались.

На следующий день, в пятницу утром, я, придя в восемь утра в больницу, застыл на месте от изумления: навстречу мне по коридору… шла Ширли! Правда, она прихрамывала и опиралась на ходунки, но шла сама! Слезы, брызнувшие из моих глаз, были на этот раз слезами радости и волнения. Оказалось, что полтора часа назад Ширли проснулась и попросила одну из медсестер помочь ей встать с кровати. Две медсестры выполнили ее просьбу. К их величайшему удивлению больная стала медленно передвигаться — уже без посторонней помощи.

На исходе Субботы девочку выписали из больницы. Постепенно она пришла в себя и спустя две недели вернулась к занятиям в школе. От того ужасного заболевания не осталось никаких следов. Наблюдавшие ее врачи признали, что у них нет объяснения ни причин, ни характера, ни таинственного исчезновения заболевания, которое свалило с ног мою дочь…

Через несколько лет после рассказанных событий, будучи в США, Цви Циммерман поехал поблагодарить Любавичского Ребе за спасение дочери. Стоя перед Ребе он не смог открыть рта от волнения. Ребе многократно благословил его, а свою благодарность за чудо Цви выразил потом в письме.

Через много лет Ширли пережила еще одно чудо. Она выросла, вышла замуж, была счастлива, но не удостоилась радости материнства. В это время ее отцу представилась возможность посетить город Алма-Ату в Казахстане. Цви стало известно, что отец Ребе — рабби Леви-Ицхок — захоронен на кладбище в Алма-Ате. И вдруг Цви озарило: поехать на кладбище, помолиться на могиле цадика за свою дочь, которая вот уже семь лет бездетна. Он был глубоко взволнован, и слова молитвы были искренними и прочувствованными.

После посещения кладбища его вызвали к Торе в синагоге. Это была глава «Вайеро», где ангелы извещают Авраѓама о предстоящем рождении Ицхока. Этот отрывок завершается словами: «Спустя год мы вернемся к тебе, и у Сары будет сын». В тот же день Цви вернулся в Израиль, а спустя девять с половиной месяцев у Ширли родился сын!

…Мидраш («Брейшис рабо», 35) рассказывает, что однажды правитель Персии Артабан отправил в подарок рабби Йеѓуде ѓаНоси очень дорогой и красивый драгоценный камень. В ответ рабби Йеѓуда послал Артабану мезузу. Правитель был удивлен и, не зная истинной ее ценности, посчитал себя оскорбленным. Он написал в письме рабби Йеѓуде: «Я послал тебе такую дорогую вещь, а ты мне — кусок пергамента, который стоит несколько мелких монет». Рабби Йеѓуда отправил ему ответное письмо: «Артабан, ты прислал мне очень дорогую вещь, которую я теперь должен охранять, мой же подарок — кусок пергамента — будет сам охранять тебя вместе с твоим богатством!» Спустя некоторое время единственная дочь Артабана заболела, врачи не знали, что с ней. Тогда правитель Персии приказал прикрепить мезузу на дверях ее комнаты. И свершилось чудо: девушка выздоровела!

Эта история вызывает удивление. Артабан не был еврейским царем. Почему же рабби Йеѓуда счел нужным послать мезузу в качестве подарка человеку, который не имел никакого отношения к соблюдению этой заповеди и не понимал ее духовного достоинства?! И более того — мы видим, что мезуза даже помогла ему в излечении его единственной дочери.

Подобный вопрос возникает и когда речь идет о следующей ѓалохе: Мишна (трактат «Килаим», 17: 16) перечисляет кейлим — предметы, которые имеют скрытое вместилище, полую емкость для чего-либо, — и указывает, что эти предметы восприимчивы к нечистоте, так как могут использоваться не по назначению, а для обмана. Среди них Мишна называет «палку, имеющую вместилище для мезузы», и автор комментария «Тосфос Йом-Тов» объясняет, что во времена Мишны были люди, которые для охраны и защиты носили с собой мезузы в посохе, а обманщики перевозили в этой полости жемчуг. Однако такой комментарий вызывает недоумение: ведь заповедь ясно повелевает, что мезуза должна быть установлена на входной двери в доме и на дверях комнат. Зачем же некоторые евреи помещали пергамент в посох?

В нашей недельной главе «Эйкев» говорится о заповеди мезузы в отрывке, который начинается словами: «И будет, если внимать будете заповедям Моим», после чего Тора заповедует: «И напиши их на косяках дома твоего и на вратах твоих» (Дворим, 11: 20). В следующем стихе Тора описывает награду за соблюдение заповеди о мезузе: «Чтобы множились ваши дни и дни ваших сынов на земле, которую клялся Г‑сподь дать отцам вашим» (там же, стих 21). И об этом же говорится при описании мицвы в своде законов «Шулхан орух»: «Тот, кто строго соблюдает ее, продлевает свои дни и дни своих детей».

Мезуза — не единственная заповедь, за исполнение которой Тора обещает в награду долголетие. На прошлой неделе мы говорили о некоторых из них (например, заповедь почитания родителей). Также есть мнение, что само изучение Торы награждается долголетием. Но мицва мезузы уникальна тем, что, помимо награды за ее исполнение есть в ней дополнительный особый духовный смысл. В Талмуде рассказывается, что после того как Онкелос, племянник римского императора, принял иудаизм, император дважды посылал отряд легионеров, чтобы арестовать его, но тот увлек их учением Торы, и они тоже приняли иудаизм. В третий раз послал император отряд легионеров и запретил им вступать с Онкелосом в разговоры. Схватили они Онкелоса и повели, но, выходя из дома, взглянул он на мезузу, прикрепленную у входа, положил на нее руку и улыбнулся. Когда спросили легионеры, чему он улыбнулся, ответил Онкелос: «В мире испокон веков ведется, что император сидит внутри своего дворца, а слуги охраняют его снаружи; однако же Святой, благословенно Имя Его, охраняет снаружи своих слуг, находящихся внутри дома». Перешли в иудаизм и эти легионеры, и более император не посылал за Онкелосом солдат» (трактат «Авойдо зоро», 11a).

Таким образом выявляется уникальное, присущее только мезузе, достоинство: она защищает и охраняет дом и его обитателей. Защита и охрана, которые дают нам мезузы, — это не «награда» за выполнение заповеди, как долголетие, но прямой результат самого существования мезузы, вся суть которой заключается в защите и охране. Есть много заповедей, где рядом с указанием о том, как их исполнять, Тора также описывает награду за их исполнение. Это делается для того, чтобы поощрить и подвигнуть человека на соблюдение заповедей. Знание размера награды за исполнение той или иной заповеди повышает у человека уровень мотивации, необходимый, чтобы ее исполнить. Но совершенно понятно, что исполнение заповеди исключительно с целью получить награду — не достойное человека занятие. Еврей должен выполнять мицву, потому что это воля Б‑жья, и именно так он может заслужить награду (хотя она, как было сказано, и не является главным поводом для соблюдения мицвы). Это особенно важно в исполнении заповеди мезузы, чудодейственная сила которой является прямым результатом самого ее существования. Охрана — это главное «занятие» мезузы, для которого она и предназначена. Для этого ее и устанавливают извне, чтобы она охраняла весь дом.

С внешней стороны на свитке мезузы пишутся три буквы — шин, далес, йуд, составляющие святое Имя — Всемогущий. Эти буквы толкуются также как сокращение от слов шоймер длатойс Исроэль («страж дверей Израиля»). Таким образом, установление мезузы с мыслью о том, что это делается во Имя Небес, как говорил Любавичский Ребе, «с намерением выполнить заповедь Всевышнего, повелевающего устанавливать охрану на входе в его дом», — это и есть желательное и правильное исполнение заповеди мезузы. Так как вся суть мезузы заключена в охране, защита, которую она предоставляет, обеспечивается самим фактом ее существования и тем, что она написана правильно, по закону. Поэтому кошерная мезуза распространяет свое защитное воздействие на все свое окружение, даже на нееврейского царя и его ребенка. Поэтому она защищает и поддерживает тех, кто вложил священный пергаментный свиток в свой посох и вышел с ним в путь.

Сознавая всю значимость этой чудодейственной силы, каждый еврей понимает, насколько надо стараться сделать все, чтобы кошерные мезузы были установлены согласно Ѓалохе в каждом еврейском доме. Ведь именно благодаря строгому исполнению этой заповеди «Б‑г охраняет тебя при твоем выходе и при твоем входе отныне и во веки веков» (Теѓилим, 121: 8).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (940 КБ).

Comments are closed.

Previose Post: