Наш выбор — наша ответственность

Канун Шабос главы «Дворим»
5 ова 5774 года / 1 августа 2014 г.

Хорошо известно, что главным делом в жизни Любавичского Ребе была забота о материальном и духовном благополучии каждого еврея. В книге «Ѓайом-йом» Ребе приводит изречение Баал-Шем-Това: «Душа нисходит в этот мир и живет в нем семьдесят-восемьдесят лет для того, чтобы делать добро для евреев и в материальной, и особенно в духовной области». Помимо известных фактов общей масштабной деятельности Ребе в этом направлении, есть многочисленные свидетельства его личного участия в улучшении положения отдельных людей в разных уголках мира. Хочу поведать вам замечательную историю, произошедшую в 5718 (1958) году и рассказанную одним из ее непосредственных участников — хасидом равом Давидом-Авраѓамом Лесельбоймом из Кфар-Хабада. Она отражает необычный аспект заботы Ребе о каждом еврее:

«Жил на Святой земле один еврей — Яаков Зрубавель, приходящийся мне родственником (девичья фамилия его жены была Лесельбойм). Г‑н Зрубавель, еще живя в Польше, стал одним из лидеров левого крыла партии «Поалей Цион» вместе с Давидом Бен-Гурионом, Ицхаком Бен-Цви и другими. Поднявшись в Израиль, он продолжал активно участвовать в левом движении, способствовал объединению различных его направлений и созданию партии МАПАМ, исповедующей крайне левые взгляды.

Г‑н Зрубавель был ученым, писателем, мыслителем и идеологом левого движения, секретарем архива издательства «Сифрият ѓапоалим» («Библиотека рабочих»). Он был известен как суровый, бескомпромиссный борец за правоту коммунистической идеологии и отличался крайне отрицательным отношением к вере народа Израиля в Творца, не дай Б‑г.

Сказанное выше дает некоторое понимание сущности человека, к которому я был послан Ребе с особой миссией, как будет рассказано ниже. Тем не менее, чтобы расширить немного представление об отношении Я. Зрубавеля к еврейской традиции, я должен привести два коротких эпизода из его жизни.

История первая. Однажды рав Йона Эйделкопф (один из хасидских старейшин, известный своей особой деятельностью по привлечению евреев к исполнению заповеди тфилин) заметил в автобусе еврея с большой седой бородой, но… без кипы на голове! Рабби Йона обратился к нему на идиш: «Уважаемый! Разве приличествует еврею в вашем возрасте ходить с непокрытой головой?» Г‑н Зрубавель — а это, как вы догадались, был именно он — рассвирепел от этого замечания и «обрушил огонь и серу» на рабби Йону…

Вторая история повествует о том, что у одного из родственников Яакова Зрубавеля после 17 лет брака, наконец, родился долгожданный ребенок — сын. Легко представить себе, как велика была радость родных и близких. На церемонию брис-мило прибыли все члены семьи, друзья и знакомые. Среди них был также дядя, г‑н Зрубавель. В то время как все участники торжества, даже светские, уважая традиции и религиозные чувства родителей младенца, надели головные уборы, он был единственным, кто демонстративно отказался покрывать голову.

Как уже упоминалось, Б‑жественное провидение распорядилось так, что меня с г‑ном Зрубавелем связывали родственные узы. Он относился ко мне с уважением и особенно оценил тот факт, что я вместе со своей семьей (по просьбе Ребе) поселился в селении Брош на юге страны, чтобы преподавать в недавно открывшейся там школе Хабада.

Несмотря на наши семейные связи, в разговорах с ним я старался не касаться религиозных вопросов. Я был тогда застенчивым молодым человеком, совсем не ровня этому известному, образованному и уважаемому, в определенных кругах, человеку. Единственной связью между ним, мной и иудаизмом, было то, что я обычно привозил ему особую мацу (ручной работы) на Песах.

И вот, в один прекрасный день я получаю письмо от Ребе с особым поручением: я должен встретиться с Яаковом Зрубавелем и сказать ему, что пришло его время подвести итоги своим деяниям, проанализировать свое поведение и определить размер и степень духовного ущерба, нанесенного его разрушительными действиями. Я должен достучаться до его сердца, чтобы он встал на путь исправления и раскаяния, и не только он, но также и все, кто подвержен его влиянию. В конце письма Ребе добавил удивительное заявление, явное пророчество: «И чудесным знаком для того, чтобы приблизить его к тому, что настало время для обдумывания своего прошлого поведения, будет ему вещий сон перед тем, как вы будете говорить с ним».

Я прочитал письмо Ребе с изумлением, не зная, как приступить к исполнению данного поручения. Шли дни за днями, а я не сделал ничего по этому вопросу. Но через некоторое время кое-что негативное случилось в моей семье, и я связал это с невыполнением данного мне поручения. И тогда я рискнул и позвонил г‑ну Зрубавелю. Я сказал ему, что у меня есть особое сообщение для него от Любавичского Ребе, и мы договорились о встрече в его офисе, в Доме профсоюзов.

Когда я пришел, Яаков попросил меня рассказать ему суть дела. Я предпочел передать сообщение словами самого Ребе: прочитать письмо слово в слово. Он слушал слова Ребе стоя, молчал и никак не реагировал на услышанное, даже на слова о пророческом сне. Это было определенно своего рода «молчание — знак согласия». Если учесть его обычное отношение к иудаизму в целом и особенное пренебрежение к раввинам, то было странным, что в этом случае он вел себя очень спокойно и ничего не сказал. В конце нашей встречи он спросил меня, как бы между прочим, есть ли возможность послать ему копию письма Ребе. Я ответил положительно.

Вернувшись домой, я написал Ребе отчет о нашей встрече, где говорилось, в частности, о просьбе г‑на Зрубавеля послать ему копию письма, и через короткое время получил ответ: «Я доволен тем, что вы, наконец, смогли выполнить поручение и передали З. мои слова. Очень хорошо было то, что вы не вовлекались в спор, так как я не хотел этого. И в будущем также уклоняйтесь от споров. Вы выполнили мое поручение, и я также выполнил свое». Ребе добавил, чтобы я не отдавал копию письма Зрубавелю, пока тот сам не попросит.

Когда я перед праздником Песах пошел к нему домой передать мацу, Зрубавель пристыдил меня: «Как же так, что до сих пор ты не принес мне письмо Ребе?» В этот момент я понял, что время пришло, и при первой же возможности передал ему копию письма. А вскоре после этого я принимал у себя в доме в Кфар-Хабаде Яакова Зрубавеля вместе с его женой, дочерью и зятем — Шимоном Арамом (сыном Моше Арама, депутата Кнессета от партии МАПАМ). Во время этого посещения Яаков был с кипой на голове, чего он не делал в других случаях!

После этого мне уже не довелось больше встретиться с ним. Он умер за несколько дней до Шестидневной войны. Потомство его приблизилось к Торе, а некоторые из его внуков стали действительно баалей-тшува…»

На этой неделе мы начинаем чтение последней книги Пятикнижия — Дворим. Ее второе название, «Мишне-Тора» («Повторение Торы»), связано с тем, что в ней Моше-рабейну пересказывает заново все, что случилось с народом Израиля на протяжении сорока лет блуждания в пустыне.

Первая история, о которой упоминает Моше, — грех разведчиков. Многие комментаторы спрашивают, почему Моше начинает именно с разведчиков, а о грехе золотого тельца говорит только в главе «Эйкев», нарушая очевидный порядка вещей. Ведь сначала (через 40 дней после дарования Торы) народ Израиля совершил грех золотого тельца, после этого был Йом-Кипур, а в рош-хойдеш нисон построили Мишкан во искупление этого греха. И только 9 ова, более чем через год после золотого тельца, случился грех разведчиков. Почему же Моше упоминает о нем в начале Книги Дворим, как если бы это был первый грех?

Заметим, что в нашей недельной главе Моше рассказывает об этом по-другому: «И подошли ко мне все вы и сказали: «Пошлем мужей, пред собою, и они разведают нам землю…» (Дворим, 1: 22). То есть, евреи сами предложили направить разведчиков. Однако ранее, в главе «Шлах», мы читали: «И говорил Г‑сподь Моше так: «Пошли от себя мужей, чтобы высмотрели землю Ханаана» (Бамидбор, 13: 1). Из этих слов следует, что указание исходило от Всевышнего!

Вчитываясь в текст нашей недельной главы, мы заметим еще несколько изменений в трактовке тех или иных событий, по сравнению с тем, как они изложены в Книге Бамидбор. Но особенно это заметно в рассказе Моше о возвращении разведчиков: «И доставили нам ответ, и сказали: «Хороша земля…» (Дворим, 1: 25). А в главе «Шлах» написано, что они сказали намного больше хорошего о том месте, куда ходили в разведку, что земля эта «течет молоком и медом». А затем разведчики продолжали, утверждая, что «могуч народ, обитающий на земле» (Бамидбор, 13: 28) и «не можем мы выступить против того народа, ибо сильнее он нас» (там же, стих 31). Но обо всем этом нет никакого упоминания в Книге Дворим. Моше просто говорит: разведчики сказали, что «хороша земля». Возможно ли это?

Комментарий Раши на этот стих несколько проясняет ситуацию: «Кто говорил о ее достоинствах? Йеѓошуа и Калев». И все же не вполне понятно, почему Моше не упомянул вообще, что говорили соглядатаи, а продолжил говорить совсем о другом: «Но вы не пожелали взойти и прекословили велению Г‑спода, Б‑га вашего». Моше обвиняет сынов Израиля в том, что они не хотели взойти в Землю обетованную, однако не произносит

ни одного плохого слова о самих разведчиках и их наказании. Почему? Некоторые комментаторы считают, что в Книге Дворим Моше-рабейну не ставит перед собой задачу рассказать историю поколения пустыни. За пять недель до своего ухода из этого мира, он с укоризной разговаривает с сынами Израиля, пытается побудить их к раскаянию, подчеркивая те случаи, когда они были неправы. Он указывает евреям, что они могут сделать по-другому, чтобы вновь не повторять подобных ошибок. Именно поэтому он не придерживается хронологического порядка событий, а говорит лишь о том, что считает нужным выделить. Поэтому Моше начинает с рассказа о разведчиках. Он говорит народу Израиля, что помнит о повелении Б‑га отправить разведчиков, но подчеркивает, что инициатива все же исходила от сынов Израиля, а не от Творца. А коль так, то евреи не должны перекладывать ответственность за произошедшее на Б‑га. Когда Всевышний увидел, что евреи настаивают на своем, Он позволил им поступать по их выбору. Б‑г ожидал, что после всех чудес, которые Он явил в Египте сынам Израиля, они будут верить Ему беззаветно. Но невозможно силой заставить людей верить! Моше говорит: «Вы хотели послать разведчиков и послали, но не стоит утверждать, что Г‑сподь заповедал это вам!»

И хотя именно разведчики представили весьма пессимистический доклад о стране, а десять из них заявили, что невозможно завоевать эту землю, Моше не обвиняет их и даже не упоминает о них! Он утверждает, что евреи сами не хотели идти в Землю Израиля. Почему? Потому что пошли на поводу у разведчиков, поверили им. А ведь каждый человек имеет свободную волю, и никто не может заставить его сделать то, чего он не хочет. В конце концов, любой поступок, любое действие — это личное решение каждого, за которое он должен нести ответственность. Моше говорит народу Израиля: «Не вините Б‑га, не обвиняйте разведчиков, которые были величайшими людьми своего поколения, возьмите на себя ответственность за это решение, потому что, в конечном счете, вы выбрали этот путь, и винить в этом вы можете только себя!»

Военные преступники разных времен и мастей, оправдывая свои неблаговидные деяния, частенько говорят: «Я просто выполнял приказы, это не моя вина!» Моше учит нас, что каждый человек должен нести ответственность за свои действия, а не прятаться за спины тех, кто эти приказы отдает (те за свои поступки ответят сами). Потому что окончательное решение всегда остается на совести человека, и, когда придет день Суда, отвечать за все придется ему самому.

Сыны Израиля поколения пустыни были не первыми, кто обвинил другого в своих грехах. Еще на заре сотворения мира первые люди, Адам и Хава, пытались использовать это оправдание. Когда Б‑г обратился к человеку и спросил его: «Не от дерева ли, от которого Я велел тебе не есть, ты, ел?» И сказал человек: «Жена, которую Ты дал, чтобы ей быть со мною, она дала мне от дерева, и я ел». То есть он перекладывает свой грех на жену. Хава же возлагает вину на змея. «И сказал Г‑сподь Б‑г жене: «Что ты сделала?!» И сказала жена: «Змей соблазнил меня, и я ела» (Брейшис, 3: 11–13). Однако Б‑г не поддался на их уловки и не принял их оправдания, поскольку, в конечном счете, это был их выбор. Есть плоды Древа познания было их собственным решением, и они должны были испить эту горькую чашу ответственности до дна.

Что мы можем выучить из всего вышесказанного? Часто люди обращаются ко мне с благодарностью, утверждая, что только моя заслуга в том, что они начали делать Кидуш в пятницу вечером, накладывать тфилин, молиться и исполнять другие заповеди. Но правда заключается в том, что все мои усилия были бы напрасны, если бы не их собственное решение! Я мог бы бесконечно убеждать и вдохновлять людей на исполнение заповедей, но ни я и никто другой не сможет заставить их идти, не сворачивая, всю жизнь путем Торы и мицвойс, если они сами не захотят этого. В конце концов, только сам человек может решить, что хочет исполнять заповеди, и поэтому заслуга соблюдения полагается именно ему, а не кому-либо еще. Б‑г предоставляет ему, так сказать, полный кредит доверия и награждает, потому что этот человек сам решил, что будет исполнять заповеди и на деле исполняет их.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,01 МБ).