Видеть в ближнем только хорошее

Канун Шабос главы «Болок»
6 тамуза 5774 года / 4 июля 2014 г.

Федор Михайличенко родился в 1927 году в Ростове. После начала войны военно-морская школа, в которой он учился, была эвакуирована в тыл. Федор был болен и оставался с родителями. Когда летом 1942 года немцы захватили город, по доносу соседей Федора арестовали и отправили в Германию на принудительные работы. Ему было 16 лет, когда в Дортмунде его арестовало гестапо по обвинению в грабеже.(есть, правда, и иная версия — за распространение антифашистских листовок). Как бы то ни было, Федора отправили в Бухенвальд, в «детский барак», где он стал заключенным номер 35692. Каждый день для таких как он мог стать последним. Каторжные работы, проверки в любую погоду, издевательства охраны, голод, холод, повальные эпидемии…

Время шло. В конце 1944 — начале 1945 года в связи с наступлением советских войск и ликвидацией нацистских лагерей в Польше, в Германию стали прибывать уцелевшие в «маршах смерти» узники. Так в Бухенвальде оказались два еврейских мальчика, братья Лау — старший Нафтоли и младший Лулек.

Исроэль-Меир Лау родился в 1937 году в Петркуве Треблинском. Бо́льшая часть еврейской общины города была уничтожена в 1942 году в Треблинке. Среди жертв оказались отец Исроэля, раввин Петркува рабби Моше-Хаим Лау и его 13-летний брат Шмуэль. Мать, раббанит Хая, была депортирована в Равенсбрюк, перед отправкой успев передать пятилетнего Исроэля, которого в семье называли Лулек, на попечение старшему брату Нафтали. Мальчики были отправлены в исправительно-трудовой лагерь в Ченстохове, а затем — в Бухенвальд.

В лагере братьев разлучили, и восьмилетний Лулек остался один в «детском бараке», где и познакомился с Федором. Старший по возрасту и прошедший «школу выживания» в условиях Бухенвальда, Федор сделал все возможное, чтоб как-то поддержать малыша, заменив Лулеку (он называл его Юрчиком) и старшего брата, и отца. В своих воспоминаниях Исроэль-Меир Лау описывает, как его русский спаситель помогал ему выжить. Несмотря на опасность, Федор воровал для него картошку из лагерной кухни, кормил сваренным супом, и чтоб спасти от холода связал ему наушники, распоров снятый с мертвеца свитер… «Русский Федор заботился обо мне в повседневной жизни, как отец о своем сыне. Его поддержка и забота вселяли в меня чувство безопасности», — отмечал рав Лау.

11 апреля 1945 года восстание участников лагерного сопротивления и приход американских войск привели к освобождению Бухенвальда. Немцы вели огонь со сторожевых вышек, затем бежали. В те минуты опасности Федор закрыл Лулека своим телом, рискуя при этом жизнью!

После освобождения их пути разошлись. Федор вернулся к себе на родину, а Исроэль и Нафтоли летом 1945 года репатриировались в Израиль. Исроэль выучился и стал раввином. С 1999-го по 2003 год он занимал пост главного ашкеназского раввина Израиля, а затем был главным раввином Тель-Авива. В ноябре 2008 года рав Лау был назначен председателем Совета музейного комплекса «Яд ваШем».

Рав Лау никогда не забывал своего спасителя и искал его на протяжении шестидесяти лет. Однако он даже не знал его фамилии. Человек по имени Федор, родом из Ростова — вот все, что ему было известно. Он даже просил содействия в поисках у российских властей, и в газете «Известия» было помещено объявление, на которое, к сожалению, никто не отозвался. А сам Михайличенко, посетив в 1992 году Бухенвальд, тоже искал в архивах, но так и не нашел следов спасенного им еврейского мальчика из Польши.

Только через 63 года после окончания войны, при изучении открытых незадолго до этого немецких архивов, Кеннет Вольцер, профессор Мичиганского университета (США), обнаружил в лагерной картотеке гестапо документы, согласно которым удалось определить спасителя раввина Лау. В это время Федора уже не было в живых, он умер в 1993 году в возрасте 66 лет, но в Ростове были разысканы его дочери: Юлия Селютина и Елена Беляева. 25 января 2009 года решением специальной комиссии Федору Михайличенко было посмертно присвоено звание Хасид умойс ѓоойлом — «Праведник народов мира»…

Слово хасид в иврите имеет несколько значений и, соответственно, может переводиться на русский язык как «благочестивый», «праведник», «последователь». Что касается упомянутого выше звания Хасид умойс ѓоойлом, его присуждают представителям разных народов, которые, проявляя особый героизм и самоотверженность, спасали евреев от неминуемой гибели. Другими словами, чтобы быть хасидом — праведником, не обязательно быть евреем.

Но мы сегодня поговорим о том значении слова хасид, что дало название движению хасидизма, и которое означает «последователь».

До возникновения хасидизма в мире существовало движение магидов — странствующих проповедников, источником существования которых было чтение проповедей, приводящих еврейскую общину к раскаянию. Они приходили в город в канун Субботы, и тогда в синагоге объявляли, что в Шабос днем состоится проповедь магида. Все прихожане собирались послушать гостя и пробудиться к раскаянию. Если проповедь была проникновенной и доходчивой, то после окончания Субботы магид получал хорошее вознаграждение и мог продолжать свой путь для того, чтобы в следующую Субботу выступить перед общиной другого города. Хорошим проповедником считался тот, кто мог растрогать слушателей до слез.

В течение всей Субботы он внимательно изучал поведение членов общины, и к дневной молитве у него было достаточно материала для полноценной проповеди. Тогда он поднимался на биму и начинал обличать членов общины в совершенных ими грехах. Он упрекал их за то, что они не честны в делах, что разговаривают в синагоге во время молитвы… Он предупреждал их о карах небесных, которые ожидают их за такое поведение. Не жалея ярких красок, он рисовал перед слушателями картины ада, говорил о том, как там нестерпимо жарко и как отвратительно там пахнет. И чем богаче было его воображение, тем более впечатляющую проповедь он произносил. Конечно, люди, услышав эти ужасающие описания, в страхе начинали плакать. И чем больше людей плакало, тем больше денег получал проповедник.

Основатель хасидизма Баал-Шем-Тов не был сторонником подобных проповедей, ибо верил, что Создатель, не дай Б-г, не жестокий и вспыльчивый правитель, который всегда ищет повода, чтобы преследовать народ Израиля, но, напротив, милостивый Отец, Который любит своих сыновей, как родной отец любит своих детей, и всегда ищет в них хорошее. Баал-Шем-Тов ходил из города в город и рассказывал дорогим его сердцу евреям, как Всевышний их любит и сколько удовольствия Он получает от того, что еврей исполняет даже одну самую маленькую мицву, сколько радости и гордости доставляет Творцу благочестивое поведение народа Израиля.

Рассказывают, что рабби Леви-Ицхок из Бердичева, известный заступник народа Израиля, выслушал однажды жестокую проповедь такого магида, призывавшего гром и молнии на головы евреев одной общины за грехи, реальные и воображаемые. После того, как тот завершил свою проповедь, воззвал рабби Леви-Ицхок к Б-гу: «Властитель мира! Не прислушивайся к словам этого проповедника, ибо все, что он сказал, он должен был сказать ради заработка. Это его работа, ему надо кормить семью, выдать замуж дочерей! Я умоляю Тебя, Б-же, дай ему денег, чтобы он прекратил клеветать на сыновей твоих!»

Рабби Зуся из Аниполя, как-то раз, будучи в гостях у Магида из Межерича, возмутился тем, какой прием был оказан одному известному своей грубостью и нечестностью в делах еврею. После того как еврей ушел, рабби Зуся пожалел о том, что поставил под сомнение действия своего наставника и попросил у него тикун — исправление. Магид дал ему благословение на то, чтобы он всегда видел в ближнем только хорошее. С тех пор рабби Зусю нельзя было отнести даже к тем людям, которые видят зло и готовы терпеть его, готовы простить человеку проявления его злого начала. Ибо он не видел вообще ничего плохого ни в ком из сынов Израиля.

Основание для того чтобы видеть в каждом еврее только хорошее, мы находим в нашей сегодняшней недельной главе «Болок», в которой рассказывается о пророке Биламе, которого моавитский царь Болок попросил проклясть народ Израиля. Билам был первым из проповедников, в чьи задачи входило найти недостатки в народе Израиля, и таким образом обратить на него гнев Всевышнего. Как сказано в книге «Зоѓар», «у него был дурной глаз». Он долго выискивал недостатки у сынов Израиля, но, в конце концов, ему пришлось говорить, как хасид. Билам заложил основы правильного взгляда на евреев, сказав известные слова: «Не усмотрел кривды в Яакове и не узрел нечестия в Израиле» (Бамидбор, 23: 21). Как объясняет Раши в своем комментарии на этот стих, Творец «не усматривает» зла в сынах Израиля, «когда они преступают Его веления, Он не относится к ним со всей строгостью, всматриваясь во все их неблаговидные дела и в их проступки, какими они нарушают Его закон». Всевышний так сильно любит народ Израиля, что не находит в нем каких-либо недостатков. И нет такого преступления, из-за которого Создатель отвернулся бы от Своего народа, лишив его Своего благословения и защиты.