Ханан Порат. Возвращение в Кфар Эцион

Ханан Порат. Возвращение в Кфар Эцион

Возвращение в Кфар Эцион — после Шестидневной войны — это один из судьбоносных моментов современной истории Израиля. С этого, кажется, частного события началось заселение «оккупированных» после Шестидневной войны территорий. Те семьсот тысяч евреев, которые сегодня живут «за зеленой чертой», в немалой степени благодаря которым эти территории остаются (и, как мы надеемся все, будут оставаться и дальше) в еврейских руках — все это начиналось с маленькой группы «детей Кфар Эциона», видевших своей миссией вернуться домой и «восстановить границу вдовы». Ханан Порат, бывший одним из инициаторов заселения Гуш Эцион, а в дальнейшем — один из создателей и руководителей «Гуш Эмуним», организации, возглавившей строительство еврейских поселений за «зеленой чертой», рассказывает, как все начиналось… По книге «Я старался творить добро», составитель Одед Мизрахи, изд. «Рош Йегуди», 2012

Особенности поста 10 тевета, выпадающего на канун Шаббата

Поскольку в этом году общественный пост 10 тевета выпадает на канун шаббата, то у него есть свои галахические особенности.

http://shunrasher.livejournal.com/157831.html

Свой личный духовный мир строит каждый человек внутри себя сам

Свой личный духовный мир строит каждый человек внутри себя сам

(Read more …)

Рав Авраам Ицхак аКоэн Кук. Единство Израиля

Рав Авраам Ицхак аКоэн Кук. Единство Израиля

(Read more …)

Эфраим и Менаше — кто они?

Канун Шабос главы «Вайехи»
10 тейвеса 5774 года / 13 декабря 2013 г.

Цадик рабби Цви-Ѓирш из Риминова был коѓеном, поэтому каждому еврею, обратившемуся к нему за благословением, возлагал обе руки на голову и с большой любовью и преданностью произносил биркас коѓаним — «тройное» священническое благословение. Он поступал так всегда, за исключением лишь двух случаев. В первом он вообще не дал благословение на то, о чем его просили, а во втором вместо одного дал… целых семь!

Первый случай произошел, когда рабби Цви-Ѓирш находился в городе Броды. К нему пришла молодая пара, одетая, как было принято у хасидов: муж в шелковой капоте, а голову жены до самых глаз покрывал платок. Мужчина передал рабби пожертвование и пан (сокращение от пидьон нефеш, буквально — «искупление души»; у хасидов так называется письмо к ребе с просьбой о молитве) и пожаловался, что они женаты уже десять лет, но до сих пор не удостоились иметь детей. Он хотел развестись с женой по закону, но она отказывается принять гет. Тогда он решил обратиться за помощью к цадику и попросить его благословения на рождение первенца, чтобы вернуть мир и благополучие в свой дом… Вдруг рабби Цви-Ѓирш перебил его: «Ей я благословения не дам, зато живот скоро вырастет у тебя!» — после чего пара поспешно покинула дом цадика. Вскоре выяснилось, что местные маскилим («просвещенцы», приверженцы движения Ѓаскала, выступавшие против культурно-религиозной обособленности еврейства и видевшие в «просвещении» залог улучшения положения еврейского народа) подослали этих людей, которые даже не были женаты, чтобы посмеяться над праведником. Возмущенные хасиды решили по-своему вразумить насмешника и избили мнимого мужа так, что его живот неимоверно распух…

Вторая история случилась в самом Риминове в один из холодных зимних вечеров. Единственное окно комнаты, в которой рабби Цви-Ѓирш принимал посетителей, желающих получить его совет и благословение, выходило на крышу миквы, из трубы которой валил белый дым. Золотой луч заходящего солнца проник внутрь комнаты и осветил стену напротив окна. Все в доме говорило о том, что в нем не было хозяйки. Прошло более года с тех пор, как праведник овдовел, и дом управлялся, как лодка без весел.

Рабби Цви-Ѓирш сидел в кресле, его глаза скользили по строкам открытой книги. Габай время от времени впускал людей, которые пришли увидеть праведника и получить его благословения. Когда стало темнеть, габай зажег свечи в медном светильнике, свисающем с потолка. В это время в комнату вошла одна из посетительниц. Она положила записку и несколько монет на стол и в почтительном волнении отступила назад. Праведник, перечитав записку несколько раз, в задумчивости откинулся на спинку кресла. Вдруг женщина расплакалась и стала рассказывать, что уже более года прошло с тех пор, как ее муж умер. У них не было детей, и она, оставшись в одиночестве в своем доме, пришла к ребе за благословением на достойную партию.

Ребе задал несколько вопросов, касающихся ее родителей и мужа, спросил, где они жили, и, наконец, сказал: «У меня есть для вас хороший шидух». Женщина застыла в ожидании подробностей, но рабби Цви-Ѓирш молчал. Габай подошел к столу, с удивлением взирая на происходящее, ведь ребе никогда не занимался сватовством!

«Рабби, — женщина первой нарушила напряженную тишину, установившуюся в комнате, — я хотела бы иметь в мужьях человека добропорядочного, честного и ученого. У меня есть немного денег и маленький домик. Кого же вы предлагаете мне в мужья?» В ответ рабби тихим голосом и не без смущения произнес: «Выходите замуж за меня». В комнате установилась напряженная тишина, габай остался стоять, как вкопанный. Женщина, опустив глаза, промолвила: «Если ребе думает, что я достойна, то я, конечно, согласна».

Рабби Цви-Ѓирш кивнул и тут же приказал габаю позвать в комнату хасидов из тех, кто постоянно сидел за книгами в бейс-мидраше, и принести вино и угощение. Ребе предложил своей невесте присесть. Вошли хасиды и после того, как все произнесли лехаим и выпили по такому случаю, ребе начал рассказывать, как ему в голову пришла эта счастливая идея.

— Как вы знаете, — начал он, — я остался сиротой в раннем возрасте, и мой дядя отдал меня в подручные к одному портному в Домброве. Кроме всего прочего в мои обязанности входило каждую пятницу разносить клиентам готовые заказы. Недалеко от синагоги жила большая многодетная семья, и я часто носил туда детскую одежду. Другие заказчики оплачивали материал и работу портного несколькими платежами, но в этой семье всегда платили сразу и еще добавляли несколько копеек для меня за доставку.

Когда я приходил в пятницу днем, там все было уже готово к Субботе. Дом блестел, белоснежная скатерть покрывала стол, на котором стояло вино, бокал для Кидуша и лежали свежеиспеченные халы. Глава семьи, облаченный в субботние одежды, сидел за столом и вслух читал недельную главу. Там я всей душой ощутил подлинную атмосферу святой Субботы. И тогда я вознес к Небесам тихую молитву: «Дай Б‑г мне удостоиться, когда вырасту, стать женихом в таком доме!»… — ребе сделал небольшую паузу и продолжал: — И вот, кажется, моя молитва была услышана и принята на Небесах. Эта женщина является одной из дочерей того благословенного семейства. Я женюсь на ней. Узнав, кто ее родители и где она жила, я понял, что само Б‑жественное провидение привело ее ко мне. Давайте выпьем! Лехаим! Симан тов умазл тов! Дай Б‑г, чтобы этот союз был прочным, и мы удостоились произвести потомство — «род честных, благословенный!» (Теѓилим, 112: 2).

Прошло совсем немного времени с того дня, и праведник рабби Цви-Ѓирш из Риминова стоял под хупой с той самой вдовой, женившись на ней по закону Моше и Израиля. Так и получилось, что пришедшая за одним благословением получила от праведника сразу семь (имеются в виду благословения, читающиеся при совершении обряда бракосочетания).

…В нашей недельной главе «Вайехи» на примере детей Йосефа впервые рассказывается об отношениях между дедом и внуками. Из жизнеописания наших праотцев мы знаем, что Авраѓам после появления на свет его внуков Яакова и Эйсава прожил еще пятнадцать лет. Однако в Торе мы не найдем стихи, которые рассказывали бы об отношениях между Авраѓамом и Яаковом, ничего не сказано о данных им благословениях и о тех чувствах, которые он испытывал к своим внукам. Так что наша глава содержит первое (и, кстати, единственное в Торе и одно из немногих во всем Танахе) упоминание о взаимосвязи деда с внуками.

Когда Йосеф получил известие о том, что его отец, Яаков, болен, сразу «взял он двух сынов своих с собою, Менаше и Эфраима» (Брейшис, 48: 1), и отправились они навестить дедушку Яакова в землю Гошен.

Яаков сообщает Йосефу важную новость: «Два твоих сына, рожденных тебе в земле Египетской до моего прихода к тебе в Египет, мои они: Эфраим и Менаше как Реувен и Шимон будут моими» (Брейшис, 48: 5). Раши, комментируя этот стих, говорит: «Они входят в число других моих сыновей, чтобы получить удел в Земле Израиля, каждый для себя». Йосеф и не мечтал о том, что от него произойдут целых два колена Израилевых — Эфраима и Менаше!

Но совершенно неожиданно звучат — всего несколькими стихами позже — слова Яакова после того, как он открывает глаза: «И увидел… сынов Йосефа, и сказал: «Кто эти?» (там же, стих 8). Только что Яаков сказал Йосефу, что считает Эфраима и Менаше равными Рувену и Шимону, и вдруг он спрашивает, кто это?!

Интересно, что этот вопрос не впервые задается в Торе, он уже звучал в рассказе о событиях, произошедших несколько лет назад. Когда Яаков возвращался из Харана домой после 22 лет отсутствия, состоялась его судьбоносная встреча с Эйсавом, которой он так опасался. После того, как Эйсав поцеловал и обнял его, Тора говорит: «И поднял он глаза свои и увидел жен и детей, и сказал: «Кто эти тебе?» Яаков отвечает: «Дети, которыми одарил Б‑г раба твоего» (Брейшис, 33: 5). И Йосеф дает Яакову тот же ответ: «Мои сыновья они, которых дал мне Б‑г здесь» (там же, 48: 9).

Но все же не совсем понятно, о чем на самом деле спросил Яаков. Эйсав действительно ничего не знал о женах и детях Яакова и видел их в первый раз. Однако Яаков встречался с Эфраимом и Менаше, и не один раз!

Раши, который, вероятно, тоже искал ответ на этот вопрос, считает: «Хотел благословить их, но Шхина устранилась от него» (комментарий на Брейшис, 48: 8). Увидел Яаков, что они не похожи на другие колена: одеты иначе, говорят и ведут себя по-египетски… Своим вопросом он хотел узнать, продолжают ли его внуки традицию дедушки Яакова. Он опасался, что Шхина (Б‑жественное присутствие) покинула его потому, что они не заслуживают благословения. И на это Йосеф ответил, что хотя внешне они отличаются от сынов Израиля, внутри они являются самым подлинным продолжением Яакова. Ведь они выросли в Египте, но не занимаются повсеместно распространенным там идолопоклонством, а читают молитву Шма. Именно в них воплотилась сила и духовная мощь нашего праотца Яакова. Ибо даже дети, которые выросли в чужой среде, без учебы в иешиве, вне русла еврейской традиции, все же продолжают путь Яакова.

Поэтому в еврейских семьях с наступлением Йом-Кипура (а во многих общинах — и в канун каждой Субботы) принято благословлять детей, повторяя для сыновей слова Яакова: «Да сделает тебя Б‑г как Эфраима и как Менаше!» (Брейшис, 48: 20). Даже оказавшись в чужой стране, без благоприятного еврейского окружения, не дай Б‑г, тем не менее, надо вести себя как Эфраим и Менаше. И тогда придет ко всем нам и «тройное» священническое благословение (которое также произносят, благословляя детей): «Да благословит тебя Г‑сподь и охранит тебя! Да озарит Г‑сподь тебя лицом Своим и помилует тебя! «Да обратит Г‑сподь лицо Свое к тебе и пошлет тебе мир!» (Бамидбор, 6: 24–26).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (996 КБ).