Скромная Барби

У моей мамы хобби — она шьет кукле Барби, которая у Стерночки скромные одежды. Вот посмотрите, какой гардероб.

В берлинском Zoo

На прошлой неделе ходили вместе в зоопарк. Кроме зверей я пофотографировал немного детей. Подписывать фото не буду, все ясно и так.



Немного фоток из Нюрнберга

В поезде на Нюрнберг

На детской площадке

Прихорашивается перед прогулкой

Пацталом

Бесятся

У прабабушки

И снова поезд

Какая связь между евреями из России и Йемена?

Канун Шабос главы «Эйкев»
19 менахем-ова 5773 года / 26 июля 2013 г.

Сказано в Псалмах: «Когда возвращал Б-г пленников Сиона, были мы точно грезящие во сне» (Теѓилим, 126: 1). Этот стих описывает чувства евреев, возвратившихся после семидесяти лет Вавилонского изгнания на землю Израиля и построивших Второй Храм. Мудрец и праведник Хони ѓаМеагель, живший во времена, когда составлялась Мишна, никак не мог постичь смысл этого стиха. «Почему евреи называют период изгнания «сном»?! Разве кто-нибудь может спать семьдесят лет, не просыпаясь?..» — думал он.

Однажды он встретил на своем пути человека, который сажал рожковое дерево. «Через сколько лет это дерево начнет плодоносить?» — поинтересовался Хони. «Через семьдесят лет». — «Проживешь ли ты семьдесят лет, чтобы увидеть плоды этого дерева? Зачем сажать деревья, плоды которых ты не сможешь собрать?» — спросил Хони. И услышал в ответ: «Как мои предки сажали деревья для меня, так и я сажаю деревья для своих детей и внуков».

После того, как они поговорили, Хони достал еду и расположился потрапезничать. Охватила его дрема, и он заснул — на семьдесят лет! Когда он проснулся, то увидел человека, собиравшего плоды с того самого рожкового дерева. «Неужели ты тот человек, который посадил это дерево?» — спросил Хони. «Нет, я его внук», — последовал ответ. «Я что — проспал целых семьдесят лет?!» — удивился Хони и поспешил домой. «Живы ли еще сыновья Хони?» — спросил он того, кто открыл ему дверь. «Нет, все его сыновья умерли, но его внуки еще живы», — ответил тот. «Я — Хони!» — сказал он, но домочадцы, приняв его за сумасшедшего, не поверили ему. Тогда он направился в бейс-мидраш. Там мудрецы разговаривали между собой: «Эти слова Торы настолько ясны и понятны для всех нас, как в те дни, когда жил Хони ѓаМеагель, который приходил и устранял любые затруднения, возникавшие в ходе учебы!» — «Я тот самый Хони!» — поспешил представиться он мудрецам. Но присутствующие опять не приняли его всерьез. Увидев это, Хони попросил милости у Творца, и душа его покинула этот мир…

Решимость и настойчивость являются отличительными чертами хасида. Если ему поручено важное задание, то его не остановят никакие препятствия. И даже наоборот — трудности только увеличивают его стремление наилучшим образом выполнить свою миссию в этом мире. Подтверждением этому может послужить история «Операции «Волшебный ковер» — алии йеменских евреев.

В пятидесятые годы в Израиль из Йемена приехали около 50 тысяч человек. Йеменские евреи были в большинстве своем глубоко религиозны, строго соблюдали заповеди Торы и передавали еврейские традиции из поколения в поколение. Когда они прибыли в Израиль, правительство размещало их в бараках — к сожалению, таковы были условия жизни в то время… К тому же, тогда в Израиле не было много городов, в которых работали религиозные школы: Иерусалим, Бней-Брак, Кфар-Хабад и, возможно, Петах-Тиква. В большинстве мест, куда поселили новых репатриантов из Йемена, не было ни одного религиозного учебного заведения, способного принять их детей! Любавичский Ребе поручил израильским хабадникам восполнить этот пробел и создать религиозные школы в этих городах.

Кфар-Саба стала одним из городов сосредоточения йеменских евреев. Хасиды Хабада переходили из дома в дом и собрали у родителей заявления, подтверждающие их желание отдать своих детей в религиозную школу. Им удалось набрать девяносто детей, которым родители желали дать религиозное образования. С этими заявлениями они обратились к главе местного совета с просьбой финансировать новое учебное заведение, как и любую другую школу в городе.

Мэр сказал, что в бюджете города такие расходы не предусмотрены. Тогда хасиды предложили, пока они не добьются бюджетного финансирования, чтобы город просто построил барак для школы. Мэр ответил, что свободных площадей в Кфар-Сабе нет, а те, которые еще не заняты, уже выделены под строительство жилых домов… К концу встречи он вообще потерял терпение и начал кричать: «Какое отношение имеет Хабад к йеменцам?! Если бы вы жили в Кфар-Сабе и стали просить меня открыть свои школы, я бы еще понял вас, но Йемен? Какая связь между ашкеназами из России, говорящими на идиш и по-русски, и выходцами из Йемена, говорящими на арабском и иврите?» Хасиды ответили, что на самом деле чувствуют себя очень близкими к йеменцам, которые, как и хасиды в России, самоотверженно сохраняли еврейские традиции.

Встреча не дала положительных результатов, и тогда хасиды написали Ребе письмо, в котором говорилось, что мэр лично всячески препятствует открытию религиозной школы в городе. Ребе ответил им, что мэр — хороший еврей, и нужно только пробудить в нем еврейское самосознание и вдохновить его, и тогда он станет их помощником и союзником. Тогда один из хасидских активистов снова попытался встретиться с мэром, но у него ничего не получилось. В одной известной пословице говорится, что если вы не можете войти через дверь, влезьте в окно. Так этот хасид и сделал — влез в мэрию через окно, так что мэр вынужден был говорить с ним, но посетитель так и не смог убедить его.

Директор банка, в котором муниципалитет держал свои деньги, сказал, что он встретится с мэром и попытается убедить его в необходимости открыть школу. Увы — снова безрезультатно. Тогда хасиды открыли школу в йеменской синагоге города. Когда несколько недель спустя старосте синагоги было приказано выселить школу, ее перевели в пустующий вагончик. На следующий же день трактор, присланный городскими властями, стер его с лица земли…

Между тем Ребе велел послать мэру от своего имени шалахмонес в честь праздника Пурим. Это положило начало примирению. После Ребе поручил отправить мэру мацу в подарок на Песах, что еще немного смягчило его сердце. В преддверии Рош ѓаШоно, Ребе направил поздравительное письмо мэру, и тот был очень польщен тем, что Ребе его помнит… Так постепенно тот самый мэр, который был яростным противником религиозного обучения, превратился в преданного помощника, приложившего немало сил для создания школы. Но он продолжал удивляться и по-прежнему не понимал, какая связь между Хабадом и йеменскими евреями. Какое дело хасидам до того, будет ли в городе школа для детей выходцев из Йемена? Заботились бы лучше о своих детях, и всё!

Есть рассказ о первосвященнике по имени Йеѓошуа бен Гамла, который жил в конце периода Второго Храма, около двух тысяч лет назад. Талмуд (трактат «Бава кама», 21а) говорит, что он оставил о себе добрую память. Почему? Потому что в то время было не принято открывать школы для маленьких детей. Были иешивы для подростков в возрасте 15–16 лет, но маленькие дети получали образование на дому. Их отцы выполняли заповедь, сформулированную в первой части молитвы Шма: «И внушай их сынам твоим…» (Дворим, 6: 7). Каждый родитель учил своего сына, а тот, кто не рос с отцом дома, не получал еврейского образования. А Йеѓошуа бен Гамла прославился тем, что постановил открыть в каждом городе школы для маленьких детей, где они будут изучать Тору.

На этой неделе читаем в Торе второй отрывок Шма. В первом уже упоминались заповеди обучать детей Торе, накладывать тфилин («И повяжи их в знак на руку твою, и будут они налобной повязкой меж глаз твоих»), вешать мезузу («И напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих»). Почему же Тора повторяет их и во втором отрывке?

Одно из основных различий между ними в том, что первый раз Тора использует форму единственного числа, а во второй — множественного. В первом случае Б-г повелевает каждому персонально, а во втором случае повеление обращено ко всей общине в целом: «всем сердцем твоим, и всею душою твоею» и «всем сердцем вашим, и всею душою вашею»; «заповедь, которую Я заповедую тебе сегодня» и «которую Я заповедую вам сегодня» и так далее. А что касается темы обучения детей, то в первом случае написано: «сынам твоим» (Дворим, 6: 7) в единственном числе, что означает, что каждый отец обязан организовать обучение своих детей. Второй же отрывок призывает: «И учите им ваших сынов» (Дворим, 11: 19). То есть, это всеобщий долг — научить всех «сыновей», во множественном числе. Следовательно, забота о том, чтобы каждый еврейский ребенок получил еврейское образование, лежит на всей общине.

И Ѓалоха («Шулхан орух», «Законы изучения Торы», 1: 3) сообщает: «По установлению талмудистов, в каждом городе — в большом или маленьком — должны быть детские учителя и плата за обучение всех детей города, как богатых, так и бедных, возлагается на всех членов общины города — даже бездетных — по средствам каждого в отдельности». Именно поэтому выходцы из России, которые говорили только на идиш и по-русски, считали своим долгом заботиться об образовании детей йеменских евреев. И такая же обязанность возлагается на хасидов Хабада из Нью-Йорка, говорящих только на идиш и английском: ехать, например, в Китай или другие страны мира, чтобы заботиться о еврейском образования местных евреев — «дабы слушали они, и учились, и благоговели пред Г-сподом, Б-гом вашим, и строго исполняли все слова учения этого. И их дети… пусть слушают и учатся бояться Г-спода, Б-га вашего, во все дни, когда вы живете на земле» (Дворим, 31: 12–13).

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (924 КБ).