Кисей шел Элийогу

Чего в гашей синагоги не хватает, так это специального стула, на котором во время обрезания младенца сидит сандак, который держит обрезанта. Каждый раз, когда у нас делают брис, на биму (такой у нас местный обычай) поднимают стул раввина. Но стул раввина изначально не предназначен для таких мероприятий. Он слишком низкий, не имеет подставки для ног. В результате могелю не удобно совершать обрезание.

Но вот нашелся один человек из постоянных прихожан синагоги, который решил внести в синагогу такой вот стул. Организацию приобретения стула поручили мне. Поскольку мебель в синагоге была сделана на фабрике киббуца Лави, то и этот стул решили заказать там же.

Надо сказать, что удовольствие это не дешевое. Мне прислали штук 20 разных стульев. Цены варьировали от 2500 до 15000 евро.

После некоторых размышлений и переговоров было решено приобрести стул номер 21.

Сейчас заказ на завершающем этапе. Это значит, что месяца через два стул появится у нас в сигагоге.

«Стоянки» и «переходы» между ними

Канун Шабос главы «Матойс-Масъэй»
27 тамуза 5773 года / 5 июля 2013 г.

В 1970-е годы известный раввин из Нью-Джерси Пинхас Тайц, который не был хасидом, но поддерживал отношения с Любавичским Ребе, часто посещал Советский Союз, стараясь помочь живущим там евреям. Вот что он рассказал об одной из своих поездок:

«Однажды, перед очередной моей поездкой в Россию, ко мне пришел посланец от Ребе и передал пакет, в котором были Сидуры, Пятикнижия и несколько пар тфилин. Я уже привык к таким посылкам и даже не задавался вопросом, как Ребе каждый раз узнает, что я готовлюсь ехать в Россию… Но на этот раз было нечто, что меня удивило: в дополнение к обычному набору, посланец передал мне небольшую книгу «Тания» и сказал: «Ребе просил, чтобы вы никому не отдавали эту книгу, а просто взяли ее с собой на время поездки в Россию».

По правде говоря, сначала я колебался. В конце концов, я не был хасидом, и одно дело — сотрудничать с Ребе, чтобы обеспечить советских евреев предметами иудаики (что я всегда делал с радостью), а другое — то, что в моей дорожной сумке, именно во время поездки по России, будет лежать «Тания». Но немного подумав, я решил, что если Ребе счел нужным прислать мне эту книгу и попросил меня взять ее собой, то это явно неспроста.

На третий день моего пребывания в Москве (после того, как я, слава Б-гу, успел раздать все священные предметы по назначению), когда я вышел после вечерней молитвы из синагоги и прошел несколько кварталов, в темном переулке на меня неожиданно напали двое молодых людей. Они затащили меня в машину так быстро, что я не успел даже рта открыть!

Конечно, сначала я очень испугался, но они тут же представились как два хабадника, добавив, что хотели поговорить со мной по срочному делу, и единственным способом сделать это, не вызвав подозрений, было такое «похищение». Конечно, я простил их…

Молодые люди сказали, что слышали обо мне, как о человеке, которому можно доверять, и поэтому они хотят передать через меня Ребе два жизненно важных для них вопроса. Дело это не терпит отлагательств, поэтому они не могут ждать, пока приедет кто-нибудь из тайных эмиссаров Хабада, через которых обычно передавали вопросы Ребе. Старший из них рассказал, что узнал от кого-то о том, что КГБ следит за ним, и попросил спросить Ребе, должен ли он бежать из Москвы в другой город, или ему надо временно прекратить свою активную подпольную деятельность, о которой Ребе был осведомлен? Второй, который был помоложе, думал подать документы на выезд в Израиль, как недавно сделали некоторые евреи, и хотел спросить, стоит ли ему это делать (ведь тогда он рискует потерять работу в качестве инженера, а если не получит разрешение, то вообще может остаться ни с чем).

Я не очень обрадовался возложенной на меня миссии, потому что всегда был достаточно осторожен, чтобы не испортить отношения с властью (которые я использовал для пользы русских евреев) и не быть замешанным в каких-либо тайных заговорах. Однако мое сердце было открыто для этих самоотверженных евреев, и я не мог им отказать в их просьбе. Конечно, мне нужно было четко запечатлеть в моей памяти имена хасидов, имена их матерей, а также вопросы, ведь мне нельзя было рисковать, сохраняя какие-либо записи в моей сумке.

Наша беседа затянулась, звучали нигуним и текли слезы. А потом я рассказал им о «Тании», которую Ребе дал мне перед нынешней моей поездкой. «И эта книга сейчас с вами?» — волнуясь, спросили они меня. «Да», — ответил я и вытащил «Танию» из кармана пальто. Я не могу описать вам волнение, охватившее их, только тогда я понял, что значит быть хасидом. «Это книга, которую совсем недавно держали святые руки Ребе», — вновь и вновь шептали они взволнованно, с благоговением беря книгу в руки и листая ее.

Вдруг один из них вскрикнул, да так, что я подумал, что с ним что-то случилось. И тогда он показал мне одну из страниц, уголок которой был загнут. Выяснилось, что, рассматривая книгу, он заметил, что одна страница загнута (вроде того, как человек делает для себя закладку при чтении книг). И первые слова на этой странице: «У него совсем нет времени — и нельзя ему ни в коем случае ждать» («Тания», «Заключительный трактат», отрывок «Недобрую весть услышал я и глубоко огорчился…» — лист 162). «Вот четкий ответ на мой вопрос, — воскликнул он с воодушевлением. — Ребе говорит, что я должен немедленно бежать из Москвы и не могу ждать ни дня».

После некоторого замешательства эти два молодых человека, как бы прочитав мысли друг друга, начали искать еще какой-нибудь знак, и… Действительно в этой книге была загнута еще одна страница, и первые слова ее были: «войти в Землю Израиля» («Тания», «Собрание речений», глава 29 — лист 38). Все сомнения о подаче документов на выезд тут же отпали!

Конечно, они просили меня оставить им «Танию», но я сказал им, что Ребе велел мне носить ее с собой. И с тех пор, когда мне выдается случай читать и изучать эту книгу, я вспоминаю то душевное волнение, которое охватило нас в тот незабываемый момент нашей жизни…»

Глава «Масъэй» рассказывает о сорока двух переходах сынов Израилевых по пустыне во время сорока лет их скитаний, начиная с Исхода из Египта и заканчивая прибытием на берег реки Иордан, напротив Иерихона. Тора перечисляет все места, в которых евреи останавливались за эти годы: «И отправились в путь от Тростникового моря, и расположились станом в пустыне Син; и отправились в путь из пустыни Син, и расположились станом в Дофке…» (Бамидбор, 33: 11, 12) и так далее.

Переход состоит из двух частей: выход из отправной точки и движение в заданном направлении (собственно переход) и прибытие к месту назначения (стоянка). Некоторое недоумение вызывает то, что Тора описывает нам в основном места назначения, «стоянки», подробно указывая их названия. Можно сказать, что переход из пункта отправления в пункт назначения — это всего лишь чисто технический вопрос, потому что, чтобы дойти до следующей стоянки, нужно просто выйти с предыдущей. Однако совершенно ясно, что цель перехода — это следующая стоянка. Почему же Тора употребляет слово масъэй — «вот переходы сынов Израиля», а не слово хания — «вот станы сынов Израиля»? Ведь на первый взгляд кажется, что главная цель описания — это стоянки.

Более того, даже в течение сорока лет, что народ Израиля скитался по пустыне, бо́льшую часть времени он проводил на стоянках, а не в переходах между ними. Таким образом, «вот станы» — казалось бы, точнее отражает суть их путешествий.

«Стоянка» и «переход» по смыслу соответствуют действиям глаголов «стоять» и «идти». На стоянке стоят, во время перехода — идут. «Стояние» означает «застой», отсутствие прогресса, пассивность. Даже если вы понемногу двигаетесь вперед, но делаете это столь медленно, что не видно значительной разницы по сравнению с предыдущей ситуацией, — тогда такой прогресс на самом деле не «поступательное движение» и представляет собой «топтание на месте». «Переход» означает движение на новый уровень, на более высокую ступень развития по отношению к предыдущей.

Например, существуют различные уровни учеников иешив. Есть более талантливые и менее талантливые, те, кто учится в более быстром темпе, более глубоко и усердно, по сравнению с теми, кому учение дается с трудом. Те, кто научился многому, и те, кто мало чему научился. Но все они ученики, все они «стоят» на одной ступени ученичества, несмотря на расхождения и различия в знаниях и способностях, которые существуют между ними. Но как только ученик получает звание раввина или судьи, начинается «переход», поступательное движение с одного уровня на другой — более высокий и совсем другого качества: он уже не ученик, он стал раввином.

Когда Тора в нашей недельной главе, описывая «стоянки» сынов Израиля, называет их не словом масъэй, это делается для того, чтобы подчеркнуть, что стоянка на самом деле не стояние на месте, а «переход» — часть поступательного движения вперед и вверх. Если мы хотим подняться на ступень более высокую, чем предыдущая, не надо идти на «стоянку» — место, где мы будем просто стоять. Если мы хотим двигаться дальше, поднимать свой духовный уровень, все наши стоянки должны быть «переходами», в том смысле, что мы не должны на них останавливаться, но обязаны постоянно продолжать свой путь духовного совершенствования, чтобы подняться на более высокий и совершенно новый уровень. Именно поэтому остановки в нашей недельной главе называются «переходы сынов Израиля».

Если углубиться еще немного, то можно сказать, что, как уже упоминалось выше, переход включает в себя две стадии: выдвижение с того места, где была стоянка, и прибытие к месту назначения, совершенно новому уровню. Для «выдвижения» из положения, в котором находились прежде, в языке Торы есть специальное слово — несия, в отличие от движения вперед, к цели, которое обозначается словом ѓалиха (сегодня, когда мы говорим ѓалиха, это означает прогулку пешком, а несия переводится как поездка с использованием какого-либо вида транспорта, но это — современный иврит).

Тора называет стоянки словом масъэй — «переходы», чтобы намекнуть нам, что мы не должны довольствоваться тем, что стоянки, которых мы до сих пор достигли, являются этапами ѓалиха — более высокими по отношению к предыдущим. Наши стоянки должны быть «переходами», несийойс. Мы должны побуждать себя покинуть место своего пребывания и бесконечно стремиться все выше и выше в своем духовном развитии. Цель стоянки — маса («путь»). Не останавливаться, всегда двигаться дальше, стремиться выше.

Однако среди стоянок сынов Израилевых в пустыне, были и такие, где евреи вели себя не должным образом и разгневали Всевышнего. И эти места также называются общим названием «вот переходы» и включены в общий перечень походов. Это места, из которых надо принудить себя выйти и совершенствоваться дальше. Цель этих мест — духовное восхождение, которое за ними будет следовать.

Наша недельная глава оказывает нам содействие и поддержку, убеждая, что даже если мы потерпели неудачу здесь или там, даже если мы находимся на нежелательной стоянке, где наше поведение может вызвать гнев Творца, — мы знаем, что и эта стоянка — «переход». Можно и нужно уйти с нее, понудить себя силой покинуть это место, чтобы эта стоянка стала лишь этапом на пути нашего дальнейшего роста и духовного совершенствования, которое заключается в том, чтобы подниматься неизмеримо выше, продвинуться на следующую стоянку приблизиться к следующему переходу.

…Эта Суббота — последняя перед наступлением месяца менахем-ов, с рош-хойдеш которого начинается последний этап приближения к траурному дню 9 ова. И Тора говорит нам на этой неделе, что цель сей скорбной стоянки — превратить эти траурные дни в радостные и праздничные. Так же, как цель изгнания — это наивысшее Искупление, которое придет за ним. Спуск в изгнание является частью последующего подъема, как конечной целью прихода к Иерихону, конечному пункту всех переходов сынов Израиля по пустыне, стало вступление в Святую землю.

Загрузить газету в формате PDF вы можете здесь (1,04 МБ).

Мессианство и лжемессианство

В диалоге между Моше и коленами Гада и Реувена можно увидеть спор о мессианстве и лжемессианстве. Желание остаться на восточному берегу Иордана может трактоваться двоеко. Возможно, это усталость от дороги и неготовность достигнуть Земли Обетованной в ее целостности, удовлетворившись ее частью. А возможно, это жажда высокой духовности, не считающаяся с принятым порядком ее постижения, сперва западный берег, а лишь затем восточный.
Первого опасался Моше, но их истинные намерения были вторыми. Доказательство этому — готовность идти со всеми, поднимаясь ступенька за ступенькой, для себя зная, что удовлетворение этим достигнуто не будет.